Счастье вдруг в тишине постучалось в двери...

      Дикий крик, бешенный стук сердца и падение с кровати. Именно так начинался обычный день Тейлора. Придя в себя и отдышавшись, мужчина посмотрел на часы в телефоне. Без пяти шесть. Вновь проморгавшись, Тейлор встал с холодного ламината, вернулся под тёплое белое одеяло, спрятал телефон под мокрую от пота подушку и уставился в потолок. За окном ещё темно. Лишь машины, проезжающие всё чаще и чаще, освещали фарами окна близстоящих домов.       До работы оставалось ещё два часа. Протерев глаза от слёз, он начал составлять план дел на сегодня:       «Так, встать, умыться, одеться, пойти на работу, провести техническое диагностирование оборудования, по необходимости привести его в порядок, вернуться домой и лечь отдыхать, а после, может, что-нибудь придумаю».       Впервые он встал раньше будильника, обычно же он просыпал звонок будильника и впопыхах собирался. Такое размеренное утро без спешки для Тейлора было редкостью. Подтянувшись и окончательно проснувшись, он опустил ноги на остывший ламинат и вдруг вспомнил о вчерашнем визитёре.       — Однако, странная девушка. Никогда прежде таких не видел. Странный акцент, нетипичная для наших краёв внешность, что её сюда занесло? — думал мужчина, держа свой путь на кухню, попутно включая во всех комнатах свет.       На кухне всё было на своих местах. Две кружки с нетронутым чаем так и оставались стоять на грязной скатерти. Тейлор взял чашку, предназнавшуюся для гостьи, и выплеснул весь чай в раковину, заставленную грязными чашками из-под кофе. После хорошенько вымыл чашку так, чтоб ни капли снотворного не попало в его организм. Нет, Тейлор не хотел убить Анну или что-то подобное. Он бы вынес спящую девушку на морозную ночную улицу и оставил за несколько кварталов от своего дома. Но его план с грохотом провалился бы в любом случае. Обдумывая это, мужчина ставил чайник на газ. Затем он открыв дверцу холодильника, дабы взять тарелку со вчерашними сэндвичами.       В спальне послышался сигнал будильника, мелодия достаточно раздражающая. Она могла вывести из себя даже психически здорового человека. Тейлор немедля пошёл выключать это исчадье ада, которое так и нарывалось на насильственные действия. Вытащив из-под подушки мобильник и чуть не разбив экран, он всё-таки выключил играющую на нервах мелодию. Но тут из кухни послышался назойливый свист чайника, и мужчина, бурча под нос разные ругательства, пошёл наливать кофе. Выключив чайник, Тейлор сел за стол, массируя виски. Голова опять болела. Из-за чего это? Недосып? Постоянное недоедание? Эмоциональное истощение? А может, что-то ещё? Мужчина не понимал причину регулярных головных болей, но обращаться в поликлинику не собирался. «Да что эти медики знают? Опять припишут мне очередной глупый диагноз и отправят в психиатрическую больницу», — так оправдывал он своё нежелание ходить по врачам. Его отвернуло от медработников после того, как его, будучи ещё мальчишкой, положили в психиатрическую лечебницу на обследование. Каждый день он был вынужден просыпаться под вопли душевнобольных, принимать отвратительные пилюли вместе с едой аналогичного вкуса и качества и общатся с врачами, которые по характеру и психическому состоянию были хуже собственных пациентов. Все эти ужасные моменты впечатались в воспоминания маленького мальчика, и нервировали уже взрослого мужчину.       Когда головная боль чуть стихла, Тейлор кое-как поднялся со стула, снял чайник с газовой плиты и налил кипяток в кружку, попутно ошпарив руку. Быстро сменив положение чайника в руках, он вновь выругался. Область ожога заболела и заметно покраснела. На белой коже это было особенно видно. Поставив виновника происшествия на стол, Тейлор кинулся к крану и, выкрутив холодную воду на максимум, подставил обожжённую руку под струю леляной воды. Рука болела и ныла, прикасаться к повреждённой коже было особенно больно.       — Ни дня спокойствия, — вздохнув прокомментировал мужчина. А время всё шло и шло. На часах уже было двадцать минут седьмого. И пора уже поторопиться.       Тейлор бросил недоделанный кофе, а именно кипяток в кружке, и побежал в ванную комнату. Судя по всему, ему и сегодня нормально не позавтракать. Закончив с водными процедурами, Тейлор пошёл одеваться. Несмотря на то, что никакого дресс кода у них на фабрике не было, мужчина всё равно одевал белую рубашку и тёмно-серые брюки. Он не изменял своим вкусам и привычкам. Тейлор любил всё строгое и подчеркивающие его важность. Ведь он являлся главным и единственным настоящим инженером на производстве. Тейлор считал себя необходимой шестерёнкой для фабрики. Ведь если бы не его каждодневные осмотры, детали для летающих судов были бы либо бракованы, либо их производство вообще прекратилось.       Минуты неумолимо сменяются, и вот уже пол седьмого. Тейлор опять ничего не успевая, бежит в прихожую, застёгивая на ходу рубашку. Пытаясь застегнуть ненавистные пуговицы, которые постоянно соскальзывают, он обувается, хватает портфель с кучей бумаг, канцелярских пренадлежностей, футляром и кошельком, сдирает с крючка пальто и, открывая дверь ключом, стремительно пробегает три этажа и выбегает из тёплого подъезда в холодный утренний город.       Улица встретила его порывом морозного ветра в лицо и застывшей лужей, из-за которой мужчина поскользнулся и свалился на жёсткую промёрзшую каменную дорожку. Теперь болела не только обожжёная рука, но и грудная клетка, на которую пришёлся удар. Шипя и медленно поднимаясь, Тейлор пытался нащупать телефон в кармане. Но ни в в карманах пальто, ни в карманах пиджака телефона не оказалось. Вновь выругавшись, мужчина поднялся на ноги и побежал вдоль мощёных камнем улочек, которые были покрыты тонюсеньким слоем снежка, успевшего нападать за ночь.       Тейлор стремглав бежал мимо женщин с оравой собак, мимо приветливых велосипедистов, которые так и наровятся ненароком сбить, мимо мамочек с колясками. С ветвей высоких сосен иногда падает снег — это происходит из-за белок, которые любят наблюдать за суетливыми людьми, перескакивая с ветки на ветку. Открывающиеся маленькие забегаловки и кафетерии уже сияли яркими вывесками. Были слышны переговоры подростков, которые обсуждали своих одноклассников и свои оценки. Офисные крысы, так же спешащие на автобус, в свои крохотные «коробки», в коих они сидят по десять часов в день за десять долларов в час.       — Разойдитесь! — орал Тейлор на прохожих, которые непонимающе оглядывались и разбегались в стороны. Тейлора провожали с просьбами прощения, вопросительными возгласами и тихим перешёптыванием. Но ему было некогда до разборок с обществом, он спешил. Иногда с бега мужчина переходил на быстрый шаг, так как его силы постоянно иссякали, что приводило к одышке. Перебегая дорогу он, ослеплённый фарами, чуть не был сбит машиной. Водитель, вылезший из окна своего автомобиля, попытался извиниться, но Тейлор уже скрылся с места несостоявшегося ДТП.       Время работало против Тейлора, который всеми силами пересекал улицу за улицей. Наконец на горизонте показалась фабрика по производству деталей для летательных аппаратов. Осталось совсем чуть-чуть, но время не было намеренно уступать. Оно играло против Тейлора. Однако, ему удалось выиграть эту гонку со временем, и он успел вбежать в здание.       Придя на фабрику, он поздоровался с коллегами, которые в это время сидели у входа и распивали дразняще ароматный кофе. Но несмотря на изнывающий от голода желудок, он презрительно хмыкнул и пошёл переодеваться. Сняв верхнюю одежду, Тейлор сел на скамейку рядом. Его дыхание постоянно сбивалось, в ушах стучала кровь, а сердце всё никак не приходило в свой обычный ритм. Посидев так минут десять, он наконец вышел в цеха на осмотр состояния машин.       За всё время диагностики Тейлора не раз посещали мысли о полицейской. Чем больше он думал о ней, тем больше вопросов ему хотелось задать Анне. Но ход его мыслей и работу прервал знакомый до тошноты голос. Пришёл его коллега по работе Ламистав Филлипс. Это был низкорослый, чуть младше Тейлора, американец. Ламистав работал в качестве помощника главного инженера и поэтому постоянно ходил хвостиком за мужчиной. Каждый день в сопровождении назойливого напарника, Тейлор был обязан слышать о том, как сыграла любимая футбольная команда американца, с каким счётом она провалилась, о том, почему он отдаёт предпочтение этой команде, а не команде соперников, потом Ламистав обязательно перескакивал с темы футбола на обсуждение любимого лакомства его собаки и так далее. Во время рассказов он тараторил, иногда неуместно восклицал и постоянно активно жестикулировал. Это выводило Тейлора из себя. Он, будто назойливая муха, каждый день по десять часов без отдыху и передыху жужжал над ухом и мешал работать. Услышав своего коллегу, Тейлор поспешил ретироваться, однако Ламистав заметил его быстрее.       — Тайлер! Дружище, доброе утро! — воскликнул американец и с распростертыми объятиями подошёл к Тейлору. Мужчина отступил от объятий Ламистава, показывая, что ему сейчас не до приятельских жестов. На что получил взгляд полный недоумения.       — Ламистав, мне сейчас не до объятий, — объяснил Тейлор. Канадцу были противны фамильярные действия со стороны напарника. Тейлор его и так за человека не считал, а тут этот презренный смеет дотрагиваться до него. Зачастую канадец хотел незаметно зацепить его рукав за зубцы крупной шестерни, чтоб Ламистава «случайно» зажевало. Тейлору казалась эта идея интересной и в какой-то мере забавной. Но такой инцидент мог бы нанести вред деталям машин, поэтому он и не рисковал.       — Я, конечно, очень рад тебя видеть, но я бы предпочёл вернуться к работе, — отрезал Тейлор, рассматривая состояние поршней, сверяя их с чертежами. С техникой он был особенно скрупулёзен и аккуратен. Одна маленькая ошибка могла вывести из строя целое производство. Да впрочем, его не так волновало производство, как сами конструкции.       Все дни напролёт, по десять часов, Тейлор, вооружившись записной книжкой, ручкой и некоторыми инструментами, оценивал состояние устройств. Он кратко описывал и подмечал уровень изношенности деталей, писал о текущем положении микросхем, оценивал и, при необходимости, заменял запчасти. В редких случаях, если на фабрике не оказывалось нужных деталей, Тейлор за собственные деньги докупал недостающие части. Он действительно питал тёплые чувства к механизмам. Будучи погружённым в работу, Тейлор забывал даже о непрекращавшем болтать Ламиставе. Поправляя очки, канадец время от времени бросал взгляд на движущиеся по конвейеру детали, дабы понять и внутреннее состояние электромеханизмов.       Порой, при поломке внутри, Тейлору приходилось буквально залезать в машину. В такие моменты он испытывал особые ощущения. Было интересно, заведётся ли машина в самый неудобный для него момент и прижмёт ли его внезапным прессом, который переломает все кости в его теле. От таких мыслей и картин в голове у Тейлора пробегали мурашки по телу, однако было непонятно, от страха или от предвкушения. Но сейчас ничего выйти из строя не грозило, что в какой-то мере расстраивало канадца. Однако Тейлор всё равно перепроверял состояние микросхем, шестерней и проводов. Внимательно разглядывая каждый миллиметр деталей, мужчина сравнивал всё с чертежами и с записями в книжке. В такие моменты он был особенно напряжен и сосредоточен. Тейлор вновь и вновь проводил глазами по строчкам своих же записей, будто выискивая подводные камни. Проглядев свои записи, он вновь посмотрел на чертежи, сверяя. Напоследок черкнув что-то в книжке, Тейлор направился к следующему корпусу огромной машины. Ламистав следовал за ним, будто утёнок за мамой, не прекращая активно что-то вещать. Мужчина лишь одобрительно мычал, но это было ответом не Ламиставу, чья болтовня слилась с фоновым шумом, а, скорее, своим собственным мыслям. Тейлор был уже готов перевести взгляд на очередной чертёж, как головная боль, вновь заставшая свою жертву врасплох, дала о себе знать. Мужчина облокотился на корпус машины, выронив чертежи вместе с записной книжкой, и принялся тереть виски, будто это как-то помогало справится с недугом. Боли накатывали морскими волнами. Иногда были мелкие волны, которые были практически незаметны, но иногда боль, будто штормовая волна, обдавала абсолютно всё, разбиваясь об камни и скалы с такой силой, что могучие граниты, которые стояли чуть ли не с зарождения мира, падали, как гнилые деревья. В глазах было нечто вроде ряби. Картинка постоянно покрывалась некой зернистостью и тёмными пятнами. Абсолютно все звуки сливались в звенящую какофонию: постоянная работа механизмов, встревоженные вопросы Ламистава, отдалённые разговоры других работников. Из-за сильной головной боли хотелось лечь на холодный пол, скрутиться калачиком и ждать, когда это всё закончится, однако такое поведение было бы неподобающим даже для такой ситуации, поэтому Тейлор оставался стоять на шатающихся ногах, облокотившись на холодную сталь, морщась от боли. Ламистав что-то выкрикнул, похлопал по плечу и убежал.       "Самовлюблённый плебей", — подумал Тейлор. — "Я сейчас потеряю сознание, а этот америкашка решил убежать подальше".       Канадец, тяжело дыша, опёрся спиной к машине, чтоб не упасть. Пик боли прошёл и уже потихоньку спадал. Картинка стала чётче, зернистость пропала. Он вновь мог слышать звуки работающих машин, говор работников и приближающиеся к нему шаги. Тейлор повернул голову и увидел Ламистава, идущего к нему рядом с заместителем директора. Канадец напрягся и тут же попытался выровняться, но устоять на шатающихся ногах было практически невозможно, поэтому Тейлор вновь прильнул к машине.       — Гирс, я слышал, у вас тут какие-то проблемы? — прозвучал басистый голос замдиректора.       — Н-нет, что вы. Обычная головная боль, я в полном порядке, — пытался оправдаться Тейлор, постоянно сглатывая слюну и потихоньку выравниваясь.       — Гирс, вот вы сейчас разговариваете со мной и одновременно шатаетесь. Вы и бледнее чем обычно. Давайте-ка вы возьмите сегодня отгул, приведёте себя в порядок, а завтра снова вернётесь в строй,— предложил заместитель.       — Нет, что вы, я готов работать. Всего лишь маленькое головокружение, ничего серьёзного, — пытался объясниться канадец.       — Ничего серьёзного? Вы чуть в обморок не упали! Может всё-таки вы возьмёте отгул? — предлагал Ламистав, — Если всё это обусловлено деньгами, то не переживайте, я отдам вам свои деньги за сегодняшний день.       — Да, давайте вы сейчас пойдёте домой, отоспитесь, хорошенько перекусите, отдохнёте и вернётесь завтра с новыми силами, — заключил зам. — Филлипс, будь добр, проводи Тайлера до выхода.       Взяв под руку Тейлора, американец пошагал к раздевалкам.       — Знаете, я бы на вашем месте с такими проблемами обратился к врачу, — посоветовал американец, — Так и до смертельного исхода недалеко.       Проводив напарника до раздевалки, Ламистав ещё несколько минут посмотрел на Тейлора, а затем повернул в сторону цеха и поспешно удалился. Надев пальто и обувшись, мужчина побрёл к выходу. Несмотря на то, что голова уже не так сильно болела, Тейлор заметно погрустнел. Нет, дело было не в деньгах, дело было в самой работе. Это было одно из немногих занятий, помогавших ему забыться. По пути к дому мужчина не раз садился на скамейки отдохнуть.       В городе заметно посветлело. Огни города, которые в ночное время разгоняли тьму и блестели самоцветами, уже сливались с дневным светом, но были не намерены отступать, пытаясь всё равно пересиять солнце. Лёгкие редкие снежинки выделывали сложные пируэты, медленно опускались и присоединялись к своим уже подтаявшим собратьям. Ветра не было, лишь холодный воздух обдавал прохожих, которые только-только покидали свои уютные крысиные норы.       — Сэр, с вами всё в порядке? Вам плохо? — раздался над ухом Тейлора голос. Подняв взгляд, канадец увидел юношу, облачённого в полицейскую форму. Канадец помотал головой, не в силах что-либо сказать от страха. Внутри всё похолодело. Мужчину гневал факт присутствия полицейского рядом с собой. Тейлор сдерживал себя, чтоб не ударить стража порядка, однако ненависть разрывала грудь, и желание задушить молодого полицейского нарастало всё сильнее и сильнее. Тейлор всё-таки проглотил всю ту злость, которая так и требовала крови. Юноша ещё раз оглядел канадца и, попросив прощения и пожелав хорошего дня, удалился по своим делам.       Тейлор тут же поднялся на ноги и торопливо поспешил к дому. Он понял, что задерживаться на улице — рискованное занятие. Единственным безопасным местом была его маленькая тёплая квартирка на четвёртом этаже, в которой он прятался от людей.       Увидев соседа, открывавшего дверь подъезда, Тейлор крикнул, чтоб его подождали. Ему в какой-то мере было лень выворачивать свои карманы в поисках ключей, поэтому сосед, возвращавшийся домой с прогулки с собакой, был ему полезен. Вбежав в подъезд вместе с собачником, мужчина начал взбираться по лестнице, периодически передыхая. Наконец, его дверь. Самая обычная дверь, которая никак не выделялась среди других дверей на лестничной клетке.       Тейлор начал шарить по карманам в поисках ключей, как вдруг его дверь распахнулась и на пороге возникла вчерашняя гостья.       — А что ты тут делаешь? — спросила Анна, стоя на пороге с чашкой в руке.       — К-как? Я тут живу! — опешив от такой абсурдной ситуации, воскликнул канадец.       — Это понятно, но ты рановато прибыл. Я ожидала тебя к пяти. Но ладно, проходи, — сказала Анна и удалилась на кухню.       Тейлор был обескуражен и удивлён такой наглости. Но он не собирался отдавать свою территорию так просто, поэтому проследовал в квартиру за девушкой.       С кухни пахло чем-то ароматным. Желудок мужчины сразу скрутило голодным спазмом, но он старался этого не показывать. Зайдя на кухню, он увидел, что на газовой плите стоит кастрюля с чем-то наподобие супа, только красного цвета. Подойдя ближе и набрав в черпак немного этого «супа», Тейлор ещё сильнее удивился. Его напряг факт варёного мяса, картошки, рубленой капусты, моркови и ещё чего-то. Он так и не смог разобрать, что это было.       — Прошу, прощения, а где ты взяла все эти продукты? Я таких обычно не покупаю, — поинтересовался канадец.       — Ну-у, я сходила в магазин и купила всё это. У тебя там в шкафу лежали деньги, вот я и решила накупить тебе продуктов. А то на лапше быстрого питания так и до язвы недалеко, — объясняла Анна, сидя за столом и доедая суп.       Удивившись ещё сильнее, мужчина кинулся к холодильнику и открыл дверь и посмотрел внутрь. Полки были заставлены разнообразной свежей едой. Не поверив своим глазам и проморгавшись, мужчина вновь осмотрел полки холодильника, а после медленно закрыл дверь и перевёл взгляд полный гнева на Анну, которая безмятежно доедала приготовленную ею еду.       — Позвольте, вы купили это всё на мои деньги?       — Ну да, а что в этом плохого? Я знаю, что у тебя хорошая заработная плата, так что затраты на покупку продуктов ты и не заметил бы.       — А теперь, позвольте прояснить. Во-первых, вы зашли в мою квартиру, как вы вообще умудрились это сделать? Во-вторых, вы истратили мою зарплату на еду. В-третьих, приготовили себе обед, получается, из моей еды и даже не оставили ничего мне?! Как это вообще называется? — допытывался Тейлор.       — Успокойся. Во-первых, я решила зайти к тебе с утра пораньше, но у подъездной двери увидела ключи. Я бы не придала значения, если бы не увидела этот брелок с золотой рыбкой, — Анна вытащила из кармана ключи, на кольце которых висела маленькая деревянная фигурка рыбки, выкрашенная в жёлтый. — Я сразу поняла, что возможно утром ты проспал и так спешил покинуть подъезд, что не заметил льда и, поскользнувшись, упал, а ключи благополучно выронил. Советую, в следующий раз быть более аккуратным, а то мало ли, какая-нибудь сомнительная личность возьмёт, да и подберёт твои ключи… — говорила девушка.       — Да, я заметил, — сквозь зубы процедил Тейлор, сверля Анну глазами.       —… но тебе повезло, что я не «сомнительная личность». Вот так я попала в квартиру, — Анна вновь отхлебнула чаю.       — Я спросить хотел, — мужчина сел напротив гостьи, — что вас занесло к нам, в Канаду. Разве не привычнее отлавливать преступников в своих родных славянских странах?       — Считай, что я тут по обмену. Я довольно хорошо справляюсь, как ты выразился, «в родных славянских странах». Поэтому меня отправили сюда. Кроме того, я тут потому, что среди ваших жертв оказался мой земляк.       — Неужели?       — Да. И ты можешь стать зачинщиком межнационального конфликта, парень.       — Вот так и бывает… Прибьёшь какого-то бомжа, а он приезжий. Ну да в печь его! На сколько вы планируете тут задерживаться?       — Ну, я не могу сказать наверняка. Я тут, чтоб приглядывать за вами.       — Прошу прощения, а разве нет других более опасных преступников? Я думаю, существуют люди ещё хуже и аморальнее меня. Почему я?       — Ты прав, но не каждый преступник готов бросить вызов самой природе и оживить человека, причём успешно. Так что, мы не можем запереть тебя в тюрьме ведь будет расточительно хоронить таких умных людей. Поэтому у тебя нечто вроде испытательного срока, и в твоих интересах не делать глупостей, — закончила объяснять Анна, поставив пустую кружку на стол.       Обдумав данную информацию, Тейлор заключил: «Чую до добра эта затея не доведёт».