Счастье вдруг в тишине постучалось в двери...

      И вновь ненавистное тёмное утро. Опять нужно вставать и в сопровождении головной боли идти на работу. Вновь время требует покинуть уютные объятия постели и вступить в отвратительное общество.       Тейлор попытался нашарить свой мобильный телефон под подушкой, но, к его великому удивлению, средства связи не было. Из-за отсутствия телефона он не мог сориентироваться, но было явное чувство, что он опаздывает, поэтому Тейлор решил поторопиться. Снова сбор впопыхах. Как ни странно, но мужчина больше не чувствовал урчащей мольбы желудка о еде. Тейлор схватил пальто и ринулся в тёмный подъезд. К его удивлению, бежал он достаточно медленно, а прыжки с последних двух ступеней вовсе отдавались дикой болью в ногах. Он словно тонул в болоте, когда переходил на бег. Подъезд был полностью тёмным: света лампочек совершенно не было видно. Даже свет проезжающих машин не пробирался в это кромешную мглу. А лестница всё никак не заканчивалась. Пробегая уже девятый этаж — столько насчитал Тейлор, — он услышал чьи-то шаги. Они доносились сверху и были медленны и неуклюжи. Казалось, будто выпивший немало алкоголя человек пытается спуститься. Тейлора охватила внезапная паника. Сердцебиение и дыхание участились, злость накатывала и ошпаривающим потоком разливалась по венам, а на глазах выступили блестящие слёзы страха и злости. Он был готов на месте убить неизвестного ему противника. А шаги, словно поезд, неумолимо, но медленно приближались. Источник шагов находился уже лишь одним этажом выше Тейлора. Прислушавшись, он понял, что не слышит ни стука каблуков, ни характерного шоркающего звука подошвы, из чего сделал вывод, что спускающийся по лестнице человек был босой. Это ещё сильнее озадачило канадца. К шагам прибавились булькающие и хрипящие звуки.       Наконец, объект издаваемых шагов оказался перед лестницей. Были видны лишь голые синие лодыжки, с которых падала непонятная мутная жидкость. Каждая капля эхом отдавалась в тёмном подъезде. Однако обладателя ног не было видно, лишь тёмный силуэт стоял на лестнице. Вновь что-то прохрипев, фигура двинулась на Тейлора. Мужчина начал медленно спускаться, дабы не вызвать резких действий со стороны силуэта. Тейлор начал задыхаться, ком страха и слёз застрял в горле, блокируя любую попытку закричать. Мозг отчаянно убеждал его в абсурдности ситуации, но всё происходило в действительности и никуда нельзя было деться. А силуэт всё приближался и приближался. Тут в окно подъезда на секунду заглянул свет фар, и этого момента Тейлору хватило, чтоб разглядеть и, к своему ужасу, узнать преследователя. На лестнице, пошатываясь, стояла невысокая женщина. Её короткие тёмно-русые волосы были спутаны. Кожа была покрыта язвами, из которых иногда выглядывали опарыши, но быстро ныряли обратно поедать плоть трупа. Когда-то нежно-бирюзовый халат был в багровых пятнах запёкшейся крови и в налипших комьях земли. Мутные глаза женщины пронзали Тейлора. Белые бескровные губы постоянно двигались, пытаясь что-то говорить. Из открывающегося рта лезли те же опарыши и та самая жидкость, стекающая на пол подъезда.       Тейлор прекрасно знал кто это. Он сдавленно и тихо спросил: «Кира?» Это действительно была она. Его одноклассница и школьная подруга стояла тут. Глядя на него рыбьими мутными глазами, она что-то говорила. Мужчина решил побыстрее убраться подальше. Ведь Кира не должна, не могла стоять тут, так как Тейлор собственноручно отравил её и всё её многочисленное семейство. Он стал потихоньку опускать ногу на следующую ступеньку. Женщина, заметив это, раскрыла свою чёрную бездонную пасть так, что её нижняя челюсть коснулась ключицы. Глаза одноклассницы закатились, и она одним рывком, перепрыгнув ступеньки, будто хищник, сбросила мужчину на противоположную часть лестничной площадки. Лёжа на холодном бетоне, Тейлор видел, как его, когда-то самая любимая, подруга тянет свои синюшные руки с фиолетовыми ногтями к его горлу. Мужчина попытался отбиваться, но руки мертвяка были тверды, будто камень, и неумолимо приближались. Тогда от отчаяния Тейлор схватил нападающую за руки и, впившись ногтями в мертвенно синюю кожу, содрал несколько полос. Чудовище заверещало, но Тейлор продолжал сдирать кожу Киры. Область под ногтями сильно болела, казалось, он вот-вот сдерёт и их, однако он не останавливался. В попытке прекратить сопротивления жертвы, Кира со всей силы приложила мужчину об бетон. Голова отозвалась сильной болью, и Тейлор проснулся. По лбу градом катился холодный пот. Руки и ноги била дрожь, зубы стучали, сердце было готово изнутри разбить грудную клетку. Затылок болел, а фаланги пальцев ныли. В тот момент, когда Кира его пыталась растерзать, он стукнулся затылком об изголовье кровати, а попытки содрать кожу с женщины были очередными попытками содрать обои. Между ногтями и подушечками пальцев алела кровь. Найдя явлениям в своём кошмаре логическое объяснение, Тейлор выдохнул. Однако осадок, оставленный кошмаром, не покидал его. Тейлор запустил руку под подушку и, к своему счастью, нащупал телефон. Слепящий глаза экран мобильника показывал три часа ночи. Выключив и положив телефон обратно, мужчина привстал, но тут же замер. В тёмном углу, на стуле, куда он обычно складывал вещи, сидела Кира. Она всё так же пялилась на него, поблескивая глазами. Кира безмолвно наблюдала за своим убийцей, готовясь вновь прыгнуть на него. В воздухе повисло напряжение, однако образ покойной одноклассницы быстро развеял запоздавший водитель, проезжавший мимо.       По лицу Тейлора потекли слёзы, смешиваясь с потом. Он лёг на влажную подушку, укутался в одеяло ещё плотнее. Он вновь рыдал, а его губы опять растянулись в ухмылке. Плач постепенно переходил в смех. Тейлор тихонько смеялся, смотря на свои дрожащие руки. Мужчина свернулся калачиком — так же он делал, когда был ещё совсем малышом. Если кошмар слишком сильно вредил неокрепшему детскому разуму, он сворачивался в комочек и рыдал. Тогда Кэмерун, его старший брат, звал родителей, мама с папой приходили и включали режущий глаза свет, и все монстры и духи спешили скрыться. Мать садилась рядом с заплаканным Тейлором, клала его голову себе на колени и гладила по белым, как снег, волосам. Малыш в свою очередь судорожно сжимал подол белой сорочки матери и тихонько всхлипывал. После отец, по просьбе мамы, брал Тейлора на руки, и они вместе с мамой шли в родительскую спальню. Мальчик так и засыпал, держась за шёлковую мамину сорочку с мокрыми от слёз глазами. Но он уже не шестилетний мальчишка, а взрослый двадцатисемилетний мужчина, поэтому единственным, кто мог успокоить его, был он сам.       Иногда Тейлор возвращался мысленно в своё детство и отрочество. Хоть оно и не было беззаботным и счастливым, как у других детей, в его жизни были действительно хорошие эпизоды, которые он вспоминал с удовольствием. Перевернувшись на спину и уставившись в потолок, он прокручивал, как на плёнке, счастливые моменты своего нелёгкого, но дорогого ему детства. Он вспоминал, как отец приводил его в свой офис, и он, страдая от скуки, сидел у аквариума с рыбками. Затаив дыхание, словно щенок, он наблюдал за каждым движением разноцветных и блестящих, будто монеты, рыб. Мир замер на мгновенье, Тейлор не замечал ничего, кроме плавающих в воде рыб. Мальчик видел, как золотые рыбки, поблескивая своими чешуйками, гоняли друг друга, как они то заплывали в декоративные замки, то, петляя между водрослей, покидали своё укрытие. Казалось, рыбы играли в догонялки. Безмолвное царство беззвучно резвилось и веселилось. Ему не нужны были звуки, чтоб наслаждаться и весело проводить время. Наблюдая за тем, как рыбам не нужен звук для нормальной жизни, Тейлор верил, что и он сможет прожить, может и недолгую, но счастливую жизнь несмотря даже на альбинизм. В такие моменты мальчик был особенно весел и остаток дня проводил в приподнятом настроении.       Ещё он любил предрождественские ночи, когда, проснувшись от дерущей горло жажды, он крался на кухню. По пути за живительной влагой он проходил по красному махровому ковёр, греющему озябшие ноги, в огромный зал. В углу зала стояла большая мохнатая ель, украшенная фигурками бумажных ангелов, разноцветными шариками и гирляндами. Венчала всё это белая пятиконечная звезда. Под самой красавицей-ёлкой были коробки, завёрнутые в яркие упаковки разных цветов и размеров. Из-за ночной тьмы невозможно было разглядеть, какой подарок кому принадлежит. Света серебряного серпа, проникающего в окна дома и разрезающего мрак, было недостаточно. Белые, практически прозрачные шторы еле колыхались от непонятно откуда взявшегося сквозняка. За окном, поблескивая и наслаждаясь своей красотой, кружились в танце снежинки. Они манили и завлекали малыша своими изящными хрупкими лучами. Снежинки звали мальчика на улицу, желая станцевать с ним завораживающий и, наверное, последний в его жизни танец. Выйди он на улицу в одной пижаме, мороз сразу бы забрал его с собой, попутно обращая его тело в ледяную безжизненную статую, которую бы нашёл отец во время утренней расчистки снега. В доме было абсолютно тихо. Можно было даже услышать, как во сне дышат родители, как переворачивается с бока на бок брат и как сопит в своей кроватке сестра. А он один. Он снова один, словно единственный в том доме живой человек. Сама судьба наградила Тейлора даром созерцать красоту ночи. Если бы не проклятая жажда, он бы никогда не встал со своей кровати, никогда б не вышел в зал, а уж тем более не узрел этой красоты. С той самой поры ночь снова и снова хотела видеть своими многочисленными сияющими глазами наблюдающего за ней мальчишку. Она хотела красоваться и ловить прикованный к ней восхищённый взгляд. Ночь посылала своих гонцов-теней, которые будили Тейлора кошмарами и вынуждали наблюдать красоту свой госпожи. С высоты возраста мужчина понимал, что никакая ночь не виновата в его бессоннице. Кошмары были виновниками его постоянного недосыпа. Собственный мозг запугивал себя так, что продолжать спать было банально страшно. Единственным спасением от кошмаров был алкоголь. Если Тейлор пил, то напивался до потери сознания. От переизбытка алкоголя мозг отключался и больше не мог придумывать для хозяина ад.       Анализируя это, мужчина потихоньку погружался в сон. Повернувшись на бок, Тейлор натянул одеяло до подбородка, и вновь его разум погрузился во тьму. Нарастающая раздражающая мелодия вырвала его из сладкого небытия, вновь окуная в жестокую реальность. Утро встретило его режущим светом лампочки в глаза и раздражающей мелодией будильника. Мужчина с четвёртого раза смог выключить будильник. Электронные часы показывали половину шестого. Тяжко вздохнув, Тейлор протёл глаза.       — Почему свет включён? Неужели опять кошмар? — вслух предположил мужчина.       — Доброе утро! — послышался бодрый женский голос сзади.       Тейлор обернулся и увидел Анну, стоявшую на пороге его спальни. На её лице сияла радостная улыбка. Кудрявые волосы были собраны в хвост. По виду Анны можно было подумать, что для неё заваливаться в чужую квартиру с утра пораньше — обычное дело.       — Ты что тут делаешь? — испуганно спросил мужчина. — Как ты теперь пробралась в мою квартиру? Дверь была заперта!       — А, забыла предупредить, я сделала себе дубликат твоих ключей. Просто мало ли, что может произойти. Вдруг ты не сможешь или не захочешь открыть дверь, поэтому неплохо иметь при себе запасной ключ.       Она вновь лучезарно улыбнулась и вытащила из кармана джинс полностью идентичные ключи, разве что на них не было брелка. Тейлор смотрел на неё разъярёнными и удивленными глазами. Он всё ещё не мог поверить в реальность происходящего. Третий день знакомства с этой личностью, а она уже вторгается в его личную жизнь.       — А вас не смущает, что вы, леди, нарушаете мои права?       — А вас не смущает, что вы сами нарушали права многих людей, убивая их? — прервала его попытку к претензии Анна. — Давай, вставай и иди собираться, а то опять пойдёшь голодным.       Девушка самодовольно оглядела Тейлора и прошла, судя по удаляющимся шагам, на кухню.       — Мерзкая девчонка, — сквозь зубы произнёс канадец.       — У меня хоть и не очень со зрением, но слышу я хорошо, — отозвалась Анна.       Мужчина стукнул от злости кулаком по матрасу. Его день не задался сразу. Мало того, что его во сне мучают кошмары, так ещё эта надоедливая полицейская будет приходить к нему и мучить наяву. «Я в безвыходной ситуации», — думал Тейлор.       — Ты идёшь или нет? — вновь донёсся до него голос девушки.       Мужчина потянулся и встал с кровати. Спать хотелось неимоверно, но делать это в присутствии врага — плохая идея, поэтому, надев халат, он поплёлся на кухню.       — Зачем вы вообще сюда явились с утра? Мне сейчас не до вас.       — Во-первых, я не хочу чтоб преступник, за коим я слежу, внезапно умер. А учитывая, что ты ешь редко и постоянно недосыпаешь, смерть от истощения организма неизбежна.       Тейлор недовольно фыркнул и взял горячий чайник с кипятком. Мужчина всыпал в кружку несколько ложек кофе, залил водой и полез в холодильник за молоком. Анна всё это время сидела облокотившись и не сводила глаз с канадца. По-видимому, она старалась не мешать, но само её присутствие заставляло Тейлора нервничать. Поставив готовый кофе на стол остывать, он отправился в ванную. Анна двинулась вслед за ним.       — Так, неужели вам интересно, как я буду умываться? — с нескрываемым раздражением процедил Тейлор. Он был на грани срыва.       — А вдруг ты нечаянно себе навредишь? Ты можешь поскользнуться, удариться головой об край ванны и потерять сознание, а возможно даже умереть, — спокойно и с некой издёвкой объяснила Анна.       — Понимаете, мне не три года, я достаточно взрослый, чтоб предотвратить возможные травмоопасные ситуации, и нянька, позвольте отметить, мне не нужна. — Тейлор захлопнул дверь в ванную и поворнул щеколду. Ему не нужны были неловкие клишированные ситуации, как дешёвых фильмах. За дверью не стихали шаги девушки, и это сильно действовало на нервы. Тейлор старался не замечать присутствие Анны. Умывшись и почистив зубы, мужчина снова прислушался. Гостья продолжала караулить его за дверью.       «Какая настырная» - подумал Тейлор, медленно открывая дверь. Анна всё так же стояла и смотрела на него. Вновь тяжело вздохнув, мужчина направился на кухню. Там его ждала пустая чашка, в которой только что был кофе. Тейлор медленно повернулся и уставился испепеляющим взглядом на девушку. Та лишь саркастично-непонимающе смотрела на него. Затем Анна подошла к столу и придвинула ему другую чашку.       — Я попробовала те помои твоего приготовления и решила сделать тебе нормальный вкусный кофе.       Тейлор взял чашку и, глядя с подозрением на Анну, решил попробовать «не помои» её приготовления. На удивление напиток оказался действительно вкусным, но он решил не делать поспешных выводов — кто знает, что эта личность ему могла подмешать? Однако ничего плохого не произошло. Девушка продолжала наблюдать за ним. Мужчина думал про себя: «Не обращай на неё внимания. Веди себя так, будто её нет». Однако это было сложно, взгляд Анны стрелой пронзал его нутро, даже когда он стоял к ней спиной. Поэтому аккуратно, постоянно оборачиваясь и смущаясь, Тейлор позавтракал и оделся. Даже несмотря на то, что девушка не преследовала его буквально везде, всё равно ведь некомфортно, когда кто-то постоянно дышит в спину и поторапливает. С горем пополам мужчина всё-таки собрался и поспешно покинул любимую квартиру. Анна что-то крикнула ему вслед, но Тейлор уже её не слышал, он бегом спускался по лестнице.       — Чего она ко мне привязалась? Я понимаю, работа такая, но надо же понимать, где заканчиваются границы твоей работы и где начинается нарушение прав и свобод человека, — рассуждал канадец. — Почему нельзя проявить хоть немного уважения ко мне?       Улица встретила его вчерашней замёрзшей лужей, которую в этот раз он успешно перешагнул. Тейлор вышел со двора и влился в огромный бурный поток идущих на работу людей. Впервые не было нужды торопиться. Он вышел раньше положенного. Но так было даже лучше, чем быстрее он придёт, тем быстрее он приступит к работе. Огромные толпы заспанных людей брели по улицам Йеллоунайфа. Кто-то шёл из дома на работу, кто-то с работы домой. Ещё спящий и тупой мозг тащил неуклюжее отвратительное тело. Эти мерзкие бездумные глаза и вечно блуждающий взгляд, эти гадкие обезьяньи походки и пустота в голове. Ни единой рациональной или полезной мысли. Худые, толстые, низкие, высокие — тошнотворными были все. Кто-то из этих тел уже занял своё место в очереди ресторана быстрого питания, чтобы купить либо кофе, либо чего-нибудь из выпечки. Такие очереди всегда бесили Тейлора. Особенно его раздражали люди, которые начали соображать, что они будут брать только тогда, когда до них доходила очередь. Такие люди час стоят и что-то медленно бормочат про себя, пытая и беднягу-продавца за прилавком, и людей в очереди, которые не хотели простаивать весь свой обеденный перерыв ради чашки какого-либо напитка.       — Будь я владельцем подобного места, я бы установил лимит заказа по времени. Лишняя минута — штраф в размере ста долларов, — размышлял Тейлор, проходя мимо очередного такого заведения. Откуда-то сзади послышался знакомый возглас. Этот голос тараторил, но это был не голос Ламистава, голос был более мягким, по-мужски мягким. Только мужчина начал пытаться вспомнить владельца подобного голоса, как сам его обладатель начал дёргать его за рукав, чтобы привлечь внимание.       — Тейлор! Тейлор! Вот так встреча!       Обратив своё внимание на источник голоса, Тейлор увидел знакомый овал румяного лица, половину которого скрывал длинный, небрежно повязанный бордовый шарф. Из-под шапки, чуть съехавшей вправо, были видны локоны пепельных волос. Большие, практически синие глаза, обрамлённые короткими и редкими тёмно-пепельными ресницами. Аккуратный нос, чуть покрасневший от холода. Пухлые румяные губы. Одет он был в кремовый плащ нараспашку, из-под которого выглядывал серый потрёпанный свитер, под мышкой была какая-то продолговатая коробка. Это был никто иной, как его бывший одногруппник и друг, Кристофер Кристхолд.       — Здравствуй, Крис, тебя-то что сюда привело? — влёт ответил Тейлор, хотя он был в неописуемом удивлении. Было неожиданностью увидеть Криса после стольких лет.       — Я-то? Отца к тётке привёз.       — Старик Сэм всё ещё жив?       — А то! На старости лет решил сестру навестить, вот я и привёз его в сюда, — всё ещё улыбаясь говорил Крис.       Старшее поколение семейства Кристхолд отличалось своей преданностью религии. Сэмуэль — отец Кристофера — был перепуганным набожным мужчиной, а после того, как он овдовел, так и вовсе стал религиозным фанатиком. Каждое воскресненье проводил он от рассвета до заката в католических храмах. Смерть матери Криса нанесла слишком сильный удар по старику, он несколько дней не мог встать с кровати, проводя часы в глубокой скорби и душераздирающей тишине. Крис был тогда совсем малюткой, поэтому ничего и не помнил. Он узнал эту историю только от тёти Розалии, которая в этот период и помогала безутешному Сэму справиться с горем, попутно пытаясь растить племянника. После того как Сэм оправился, Розалия, по просьбе отца, забрала Криса и уехала к себе. Сэм не мог смотреть на собственного сына, он слишком напоминал ему о безвозвратно утраченной любви. Теперь же Сэм хотел вернуть долг перед своей уже ослабшей сестрой. Как-никак двум пожилым людям будет легче. Что касается Тейлора, Сэм ему не доверял. Крису было запрещено общаться, не то что дружить. Свою неприязнь Сэм объяснял странной внешностью Тейлора. Особенно старика напрягали глаза юноши.       — Красные глаза — метка дьявола! — каждый раз читал нотации отец, — Негоже водить знакомство с прислужником нечистого.       Попытки сына объяснить, что его товарищ альбинос, были безрезультатны.       Несмотря на протесты отца, Крис всё равно дружил с Тейлором. Кристхолд регулярно подкармливал Вильяма, а тот, в свою очередь, помогал ему с учёбой. Крис был талантлив: чудесно готовил, особенно у него удавалась выпечка, вязал и шил вручную, но в робототехнике ничего не понимал. Крис и продержался лишь первый курс в колледже, хотя было удивительно, что он вообще смог поступить. Неизвестно, ушёл ли он сам или его отчислили, но Крис исчез в неизвестном направлении. И теперь, после стольких лет, ничуть не поменявшийся друг стоял перед Тейлором.       — Ты ничуть не изменился, как я погляжу, — ухмыльнулся Тейлор.       — В отличие от тебя, — улыбнулся Крис. — Я тебя только по росту и одежде узнал. Ты покрасился, да и заметно похудел.       — Ах, это. Ну, покрасить волосы я решил, чтоб несильно привлекать внимания.       — То есть, по-твоему человек с синими волосами привлечёт меньше внимания, чем человек с белым цветом волос?       — Именно. Сейчас куда ни глянь, крашеные волосы, поэтому синие волосы привлекают меньше внимания, чем мой натуральный цвет.       — Ну да. Тут ты прав.       Мужчины шли по тротуару, пробираясь сквозь идущую толпу людей. Крис оживлённо рассказывал о своей жизни: после робототехнического колледжа он поступил на секретаря и теперь работает в мелкой фирме, заполняет документы и служит мальчиком на побегушках. До сих пор живёт с отцом и пытается потихоньку заработать хотя бы на маленький домик в провинции, ибо жизнь с набожным отцом из себя ничего хорошого не представляет. По поводу личной жизни он не мог ничего сказать. Сэм вечно был недоволен девушками Криса. Бывшую зеленоглазую Беатрис, первую любовь Криса, он считал порождением дьявола и ведьмой, а нынешнюю, Филиси, называл оборотнем из-за её коричневых тёмных, как Сэм называл, «собачьих» глаз. Поэтому Крис не мог сказать наверняка, что у него сейчас твориться на личном фронте. Монолог о нелёгкой жизни был прерван Тейлором:       — Слушай, я, конечно, очень рад нашей с тобой встрече, но я как-никак на работу опаздываю.       — Как неудобно получилось, — почесал затылок Крис, — но мы можем встретиться после пяти!       — Вообще-то я планировал сегодня напиться, — хотел расстроить его планы Тейлор, на что Крис предложил встретиться и выпить вместе в пабе.       — Да, но меня могут задержать на работе, — парировал Вильям, на что Крис быстро начеркал карандашом на молочном листе стикера свой номер и передал другу. Тут уже отпираться было бессмысленно, и Тейлор просто смирился и, через силу улыбнувшись кивнул: «Приду. Встретимся после пяти!»       Крис проводил старого приятеля до перехода и вдруг вручил коробку, которую нёс всё это время. Помахав рукой, он быстро растворился в толпе. Тейлор пару секунд посмотрел на коробку из-под обуви. Находящийся внутри предмет не был тяжёлым, но и лёгким его назвать было нельзя.       «Вряд ли бомба», — подумал мужчина, вновь взвешивая содержимое, — «бомба потяжелее будет». Раздумывая о странном поступке друга и о содержимом коробки, канадец невольно посмотрел на часы. Без десяти семь, а чтоб добежать до предприятия нужно было как минимум минут двадцать непрерывного бега. Тейлор, проклиная своего друга и время, которое он потратил на разговоры, перешёл на бег. И вновь гонки со временем. Смит уставал, задыхался, но продолжал бежать. Бег по крепкому морозу ничего хорошего не предвещал, и мужчина это прекрасно понимал, но всё равно не останавливался. Естественно, время обогнало Тейлора. На часах телефона было ровно семь часов. Несмотря на свой проигрыш, мужчина всё равно бежал, практически не останавливаясь. Наконец, на горизонте показалась фабрика и Тейлор ещё больше ускорился. Наблюдение своей цели придало мужчине сил. И вот долгожданная дверь.       Канадец открыл дверь и, робко оглядываясь, прошёл в здание. У двери стояли всё те же коллеги, которые опять пили кофе, что-то обсуждая, будто не замечали прихода опоздавшего, давали ему второй шанс. Тейлор как можно тише и быстрее снял пальто и шарф. Повесив на крючок вещи и поставив коробку, он взял портфель и вошёл в цех. Тейлор тихо пробирался среди зевающих коллег, и, поразительно, но никто не замечал двухметрового синеволосого мужчину. И вот они, любимые машины.       — Тайлер! — окликнул его Ламистав и побежал навстречу. Сердце мужчины сжалось, на лбу выступил пот. «Неужели моё опоздание заметили? А всё так хорошо шло!»       — Вот вы где! Я вас по всему цеху ищу! — задыхаясь протараторил Ламистав.       — Удивительно, но я вас тоже искал. Мы как-то разминулись, — солгал Тейлор и виновато улыбнулся. Он не хотел, чтобы этот мальчишка разболтал об его опоздании заместителю директора. — Тем не менее, нам стоит приступить к работе. Время — деньги, как никак.       Он вытащил чертежи и записную книжку с ручкой.       — Итак, вчера что-нибудь выходило из строя? — не отрывая взгляда от сделанных вчера записей, спросил Тейлор.       — Нет, всё было в полном порядке! Я допроверил за вас — всё было в отличном состоянии, сэр! — отрапортовал Ламистав не переставая приветливо улыбаться. Тейлор саркастично приподнял брови и спросил: «И какие части проверял, ты помнишь?»       — Да, могу показать, если хотите.       — О, это было бы прекрасно, — не меняя хмурого выражения лица, процедил канадец. Ламистав робко кивнул и поманил Тейлора за собой.       Механизмы работали вовсю. Рокот шестерней сливались с бухающими прессами в монотонный гул. Конвейеры змеями ползли, везя на себе детали. Станки, будто измученные людьми звери, ревели, сталь нагревалась словно от бессильной злобы и ненависти к бездумным эксплуататорам. Великаны-станки с презрением смотрели на суетившихся вокруг них людей. Люди для грозных и гордых машин были лишь надоедливыми тараканами, бесполезными существами из плоти. Было удивительно, как они смогли создать нечто столь прекрасное и завораживающее? Тейлор с немым уважением и восхищением смотрел на механизированных гигантов, которые изо дня в день работали наизнос. Его сердце ныло из-за того, что кто-то, кого он и за человека не считал, посмел трогать столь величественных созданий. Тейлор вновь посмотрел на Ламистава с отвращением и ненавистью. Американец будто не чувствовал на себе тяжёлый, полный кипящей ярости и безумства взгляд, спокойно шёл, напевая какую-то однообразную мелодию. Канадец же в это время пытался подавлять в себе желание схватить Ламистава за горло или за волосы и со всего маху бросить в распахнутую пасть на растерзание станку, который бы медленно, наслаждаясь криками жертвы, разрывал бы его, давил. От предвкушения расправы руки Тейлора затряслись и потянулись к юноше, сердцебиение участилось, зрачки заметно расширились. Он хотел раз и навсегда покончить с этой назойливой мухой. Но в голове пронеслась фраза Анны: «… в твоих интересах не делать глупостей». Поэтому Тейлор медленно опустил руки и тяжело задышал, приводя свои мысли в порядок.       — А вот и цех, в котором я проводил диагностику! — Ламистав указал рукой на несколько станков.       — Так, а дальше? Дальше ты проверял? — спокойно спросил Тейлор, ожидая отрицательного ответа. Вопреки ожиданиям, ответа не последовало. Ламистав сначала сильно побледнел, на лбу у него выступил пот, а глаза расширились от осознания того, что он попросту не успел их проверить.       — Я так и думал, — не дождавшись ответа, заключил канадец. — Начнём, пожалуй, с начала.       Тейлор открыл записную книжку, взял несколько инструментов и приблизился к станку. Машина гудела и глядела на Тейлора, словно коренной житель америки на конкистадора. Однако канадец хотел лишь помочь бедному, но сохраняющему даже в такой унизительной ситуации гордость существу. Достав из серого футляра очки, мужчина надел их, затем открыл записную книжку, пометил дату и номер станка. Невзирая на то, что коллега был погружён в работу, Ламистав вновь завёл разговор о чём-то отвлечённом. Тейлор пропускал болтовню мимо ушей. Он был сконцентрирован на внесении записей в книжку. Оглядывая внешнее состояние станка, канадец также постоянно прислушивался к издаваемому машиной гулу. Рёв механизма — как кашель человека, потому по звуку нередко можно определить общую цельность деталей. Однако лучшим способом всё же был осмотр, ведь гул одной машины перебивало лязганье шестерней другой, затрудняя диагностику. Тейлор осмотрел конвейерную ленту и вновь что-то черкнул в книжке, попутно рассматривая чертежи. Запрятав ручку за ухо, Тейлор решил перелистнуть страницы назад и просмотреть свои прошлые записи, касающиеся данной машины. Внимательно проглядывая каждую исписанную им вдоль и поперёк страницу, он листал всё дальше и дальше. Очки, как назло, постоянно сползали, поэтому Тейлору всё время приходилось останавливать их ход указательным пальцем и возвращать в исходное положение. Синяя чёлка тоже решила последовать примеру очков и закрывала обзор. Как Тейлор ни пытался зачесать надоедливые волосы, они всё равно пытались исколоть глаза. Эти обстоятельства начали выводить мужчину из себя. Страницы блокнота стали намокать, засохшие чернила синей ручки — расплываться под вспотевшими от злости пальцами. Весь мир будто пытался отвлечь Тейлора от работы. Канадец перевернул страницу и внезапно услышал звук рвущейся бумаги. Он издал сдавленный смешок и перевёл взгляд на страницу, которую, возможно, порвал. Действительно, одна часть страницы была в книжке, как и полагалось, но другая была у него в руке. Тейлор аккуратно расправил порванную страницу. Это оказались записи, которые ему как раз и нужны.       — Всё хорошо? — вывел внезапный вопрос Ламистава из чтения содержимого листа.       — Что? Нет, всё в порядке, — заверил его Вильям.       — Но вы только что порвали страницу.       — Силы не рассчитал!       — Вы сегодня больно нервный. Можем после работы вместе сходить в паб, выпить.       — Ценю ваше предложение, но я уже наметил встречу со старым другом — сквозь зубы процедил Тейлор.       — Так это очень даже хорошо! — воскликнул Ламистав. — Я очень хочу познакомиться с другом моего друга.       Мужчина явно занервничал от такого заявления. Тейлор хотел после работы поговорить один на один со своим бывшим лучшим другом, вспомнить былые времена, удариться в ностальгию и хорошенько выпить в его тёплой компании, а не сидеть весь вечер молча и пить рюмку за рюмкой, пока твой лучший друг знакомится и говорит с тем, кого ты презираешь всем своим существом. Однако деваться было некуда.       — Хорошо, возьму тебя с собой, — прорычал он и вновь погрузился в записи, чертежи и механизмы. Осматривая станок за станком, он пополнял блокнот записями. Тейлор бегал от машины к машине, сверяя увиденное с написанным. Что-то явно было не так. Мужчина вновь и вновь перечитывал записи, однако не мог понять, в чём подвох. Выискивая ошибку, Тейлор не заметил, как пропал Ламистава и умолкли голоса коллег. Многие сотрудники пошли на обед. Но людские потребности волновали мужчину меньше всего, поэтому он продолжал работать. Мольбы желудка о перекусе он успешно игнорировал. Тейлор не собирался есть, так как он не брал с собой ничего на работу, а оставлять машины одни и идти отстаивать очередь ради пончиков, как делали некоторые его коллеги, он не собирался.       — Тайлер, а вы не собираетесь кушать? — вдруг поинтересовался Ламистав. Тейлор дёрнулся от неожиданности.       — Нет, нет не собираюсь, — пробормотал мужчина, повернулся к станку и вновь опустил взгляд на страницы книжки.       — Тогда можно я съем пару кексов?       — Каких ещё кексов?       — Ну тех, что у вас в коробке, — объяснил юноша. Тейлор сразу вспомнил о коробке, которую отдал ему Крис, когда убегал. «Вот чудак!» — подумал Тейлор. — «Сколько лет прошло, а привычкам своим не изменяет».       — Да, конечно, можешь взять один, — ответил канадец и вернулся к записям. Ему не было дела до еды, пусть даже хорошо приготовленной. Поэтому он вновь погрузился в работу, не заметив, как Ламистав снова удалился.       На протяжении нескольких часов Тейлор ходил от станка к станку пересматривая и сравнивая записи и чертежи. Головная боль всё это время не оставляла мужчину, поджидала удобного момента, когда она сможет ударить и проявить себя во всей красе, но этот момент никак не наступал, поэтому Тейлора ничего отвлекало от любимых станков. Время текло быстро и незаметно, большинство людей уже начало собираться по домам.       — Тайлер! — донёсся голос откуда-то издалека.       — А?       — Тайлер, прошу прощения, не хочу отвлекать, но время работы уже окончено.       — Да, конечно. Я сейчас, — отозвался Тейлор, складывая чертежи, которые были разбросаны вокруг него. Закрыв записную книжку, вложил между незаполненными страницами ручку вместо закладки и направился к выходу. Ламистав хвостиком следовал за ним, продолжая что-то тараторить. И вот снова тошнотворная реальность. Теперь Тейлору пришлось слушать болтовню американца. Ламистав говорил о своих школьных годах, постоянно задавал вопросы, на которые Тейлор не хотел отвечать, да и физически не мог, так как юноша всё время перескакивал с темы на тему. Теперь же он говорил о своих любимых животных и какой бы корм он покупал для своей собаки. Канадец слушал это без всякого интереса. Мужчина даже когда накидывал на себя пальто и заматывал шарф вокруг шеи, слушал непрерывные рассказы и рассуждения Ламистава.       Мужчины держали путь в центр города. Солнце потихоньку двигалось навстречу горизонту. Небо уже сменило цветовую палитру на чёрный. Лишь на горизонте оно было ярко-оранжевым. Солнце в последний раз осветило город, чтоб после поприветствовать другую сторону Земли. Огни города, бывшие в спячке весь день, загорались. Людей на улице становилось всё больше и больше. Такой людской поток неимоверно раздражал и пугал Тейлора. Ему казалось, что кто-то из толпы узнает о его криминальном прошлом и его тут же повяжут. Однако никто из толпы даже не обращал на него внимания.       — Слушай! Я ведь знаю отличный паб! Я там частенько бываю, пойдём туда! — внезапно заявил Ламистав.       — Мне надо бы для начала другу позвонить, — прервал американца Тейлор, доставая из кармана мобильный телефон и номер, записанный на стикере. Еле-еле попадая пальцами по цифрам на сенсорном экране, ему всё-таки удалось набрать номер. Через пару минут Тейлор уже договаривался о встрече и говорил своё местоположение. Ламистав всё это время с нетерпением ждал окончания разговора, постоянно наворачивая круги вокруг канадца. Наконец, Тейлор закончил разговор и посмотрел на Ламистава, который буквально сгорал от любопытства.       — Когда и где вы договорились встретиться? — поинтересовался юноша.       — Я назвал ему улицу, он скоро подойдёт, — объяснил тот и пошёл вдоль тротуара. Ламистав следовал за ним, будто собачонка. Тейлор шёл, выискивая из толпы людей знакомое лицо, но по близости не было никого даже похожего на Криса. Все лица прохожих были постными и отталкивающими, с натянутой улыбкой, от которой съеденное просилось наружу. Нигде не было видно полных жизни свежих синих глаз, ещё не познавших тяжести мира. Не было видно никого маленького и юркого, будто игривый котёнок. Не было видно яркой, мягкой и дружелюбной улыбки, разгоняющей тучи. Не было слышно ни даже приятного голоса, сравнимого с музыкой венских классиков. Тейлор считал, что на таких светлых людях и держится мир. И вот, будто луч божественного света, в толпе промелькнула знакомая фигура. Кристофер старался не сталкиваться с людьми, чтоб не причинять им дискомфорт, но канадцу казалось, что Крис обходил людей, дабы не запачкать свою безгрешную, светлую душу, об грязных людишек.       — Тейлор! Наконец-то я тебя нашёл! — воскликнул Крис, подбегая к Тейлору.       — Тейлор? — переспросил Ламистав, подозрительно переводя взгляд.       — Тейлор — это производное от имени Тайлер. Меня с таким же успехом могут называть и Ли, — попытался выкрутиться канадец. — Вот, Кристофер, но я его зову Крис, а он меня зовёт не Тайлер, а Тейлор. Ему так удобней.       — А-а, я понял, — протянул Ламистав. Его подозрительный взгляд тут же сменился приветливой улыбкой.       — Позволь спросить, а это кто? — поинтересовался Крис рассматривая американца.       — Это мой коллега по работе, решил присоединиться к нам, — пояснил Тейлор.       — Меня зовут Ламистав Филлипс. Я родом из Америки, но в связи с некоторыми обстоятельствами живу в Канаде. А вы, как я понимаю, Кристофер? — представился американец.       — Рад знакомству! Я — Кристофер Кристхолд. И я лучший друг и бывший одногруппник Тейлора, — с превеликой радостью представил себя Крис и протянул руку в знак приветствия.       Тейлор с полным равнодушием смотрел на их знакомство. Оба в тот момент показались ему наивными детьми. Он так же смотрел на свою младшую сестру, когда его оставляли с ней на игровой площадке и он был вынужден следить за ней. Эти наивные глаза и столь приветливые жесты вызывали лишь жалость.       — Кстати, я знаю хороший паб! Можем пойти туда. Там алкоголь хороший и закуска на высоте, — предложил Ламистав.       Как только Тейлор услышал об алкоголе, его глаза загорелись. Он был готов идти на хоть край света за хорошим красным вином. К счастью, указанный паб был недалеко от центра города, куда они и отправились. Крис и Ламистав всю дорогу что-то бурно обсуждали и смеялись. Они явно нашли общий язык и темы для разговора. Американец то и дело похлопывал Кристхолда по спине и по плечу. Нутро Вильяма скрежетало от негодования. Он не мог наблюдать, как столь чистое создание, как Кристофер, общается с таким падшим и недалёким человеком, как Ламистав. Тейлор сам боялся разговаривать с Крисом резко и фамильярно, даже учитывая то, что они были лучшими друзьями, а уж тем более лишний раз прикасаться. Ему казалось, что коснись он Криса ещё раз, то он станет таким же грешным и смертным человеком. Мужчина чувствовал, как ярость кровью приливает к рукам. Ему вновь захотелось стереть Ламистава в порошок. Однако американец как будто не замечал на себе взгляда, полного гнева и бушующего безумства. Он продолжал непринуждённую беседу, расспрашивая у нового знакомого о его жизни, любимом спорте и телепередачах. Крис с удовольствием отвечал и даже разбавлял диалог расспросами, интересными и забавными историями. Среди магазинов, баров, закусочных и пабов, Ламистав начал кого-то или что-то выискивать.       — Так, ребят, нам туда, — указал Филлипс на небольшой паб.       Это было обычное заведение. В больших окнах горел приятный жёлтый свет. За столиками сидело много людей, которые пришли сюда, только для того, чтоб хоть на один вечер затуманить рассудок приятным, немного жгучим алкоголем. Кто-то пил ради вкуса, такие зачастую уходили раньше остальных на немного пошатывающихся ногах, кто-то просто уже не мог существовать без алкоголя и пропивал свои последние деньги, такие, как правило, засыпали за столом, а кто-то пытался заглушить свои мысли и хоть в приятном забытии отдохнуть от всех мирских забот. Подумав о приятном ощущение забвения, Тейлор улыбнулся. Ему уже не терпелось вливать в свой организм литры багрового обжигающего горло, будто пламя ада, напитка, который помогал забыть о своих прошлых ошибках, о детских травмах и о своих страхах, которые дерзали его разум при трезвом рассудке. Будучи пьяным, Вильям будто открывал миру настоящего себя, не тихого интеллигента, а оставшегося с цепи психопата, который мог орать и высказывать своё мнение о ком угодно, как ему угодно. Вино будто было ключом от цепей страха последствий, мыслей и мнений окружающих. И никто не мог заметить его нестабильное состояние, ведь его окружали такие же свободные от моральных принципов и устоев психи, чьи оковы снял тот самый ключ.       Ламистав толкнул стеклянную дверь и мужчины зашли в паб. Было практически пусто, лишь какая-то компания из молодых людей занимала один стол у окна.       — Прошу прощения, если это такой хороший паб, то почему тут так мало посетителей? — спросил Тейлор, оглядывая обстановку заведения. Пахло спиртом, никотином и едой. Помещение освещали подвесные лампы, которые располагались над стойкой и над столами у окон. На стенах паба висели репродукции картин известных художников: Ван Гога, Эдварда Мунка и Рембрандта. Само помещение не было небольшим. Вмещалось лишь шесть больших столов, стоящих у окон, четыре маленьких стола, которые размещались посередине, в углу где не было окна была маленькая ступенька, напоминающая чем-то сцену и рядом барная стойка. За ней стоял приятной наружности юноша, на вид он был чуть старше Ламистава. У него были светлые волосы и зелёные, будто изумруды глаза. Он оценивающе оглядел своих только что вошедших посетителей.       — Идёмте — попутно снимая пальто, приглашал к стойке Ламистав. Тейлор и Крис, сняв верхнюю одежду и повесив её на деревянную вешалку у входа, пошли за Филлипсом, постоянно переглядываясь. Мужчины дружно если за барную стойку. Бармен, наблюдавший всё это время за троицей, учтиво поздоровался и мягко улыбнулся. Вильям презрительно лишь презрительно посмотрел. Ему сразу что-то не понравилось в этом юноше, только он не мог найти причин своей неприязни к нему. Молодой человек с непониманием посмотрел на Тейлора, приподняв брови. Бармен вновь поздоровался и поинтересовался насчёт заказа, на что Смит сквозь зубы процедил что-то невнятно, но похожее на приветствие и просьбу красного вина. Юноша вновь улыбнулся со странным, хитрым прищуром и обратился уже к Кристоферу. Крис попросил лишь закусь, ибо он не пил, но увидев бледное лицо друга, он попросил ещё красного вина для Вильяма и стакан молока для себя.       — Всё в порядке, дружище? — похлопал он по плечу Тейлора.       — Да, всё в порядке. Просто я не люблю, когда меня вынуждают разговаривать с кем-либо.       — И всё же, ты ни капли не изменился. Всё такой же застенчивый и хмурый.       Ламистав повернулся к Крису и спросил: «А что, и в день вашего знакомства он был таким?»       — Конечно! Как сейчас помню, раскладываю свои вещи из сумки, как тут заходит без стука огромный парень. Белый-пребелый. Я поначалу испугался, думал призрак дверью ошибся! Однако перепугался не только я. Тейлор сам, помню, будто краб таращился на меня, а потом чего-то застеснялся, глаза в пол, что-то пробубнил под нос и быстрыми шагами направился к противоположной стороне комнаты. Кстати говоря, я только через минут двадцать понял, что тот тихий бубнёж — это была попытка представиться. После он рядом со столом и начал доставать свои вещи. После того, как я расшифровал тот невнятный шепот, я понял, что нужно брать инициативу в свои руки. Решительно подошёл, протянул руку и представился, на что получил полный страха и непонимания взгляд алых глаз.       — Алых? Они же зелёные! — возразил Ламистав.       — Так это же линзы. — пояснил Крис, — на самом деле у него абсолютно красные глаза!       — Они не красные! — грубо возразил Тейлор, — они карие. Ну, просто с отливом красного. И волосы у меня не белые, а пепельные, как у тебя.       — Но ведь у нас абсолютно разный цвет, да и ты вроде альбинос…       — У нас разный с тобой оттенок, а не цвет! — прервал парирование Криса Тейлор. Ещё чуть-чуть и его могли бы раскрыть. Ибо все злодеяния он совершал ещё будучи альбиносом.       — Ну-ну, дальше то, что было? — не обращая внимания на подозревающий взгляд Тейлора, интересовался американец.       — Дальше мы распределяли, кто на каком этаже будет спать, ибо у нас в общежитии были только двухъярусные кровати. Я выбрал верхний, но честно говоря, через пару дней я пожалел, сейчас объясню почему.       — Ну знаешь ли! Спать с таким-то ростом внизу тоже неудобно. Но на верхний я забраться ни мог из-за, опять же роста, так же, лучше подскакивать и биться головой об дерево и спину соседа, нежели об бетон.       — Хотя, ты сам всё объяснил за меня. Честно говоря, спать с тобой в одной комнате — это отдельный вид экстрима.       — Это ещё почему? — спросил Тейлор.       — Потому что каждую ночь я просыпался от твоих диких воплей и того, что ты, когда подскакивал, стукался головой об дерево кровати и мою спину, безмятежно лежащую на этом самом дереве. А потом тебя же надо было ещё успокоить. Я помню, тебе всё время казалось, что за тобой следит белоглазый мужик с огромной чёрной пастью на груди и мелкими руками по всему телу. Однажды ты чуть окно подушкой не разбил, когда очередной раз тебе приснился кошмар.       — Ага, тебе смешно, а вот я засыпать боялся, — с наигранной обидой говорил Тейлор, отпивая уже поданное красное вино из бокала, попутно подавая бармену деньги, — тебе-то легко было. Ты заскакивал на верхний ярус, укроешься и храпишь, а я ещё долго не мог уснуть, постоянно ворочался, пытался удобнее улечься и ничего. Я пол ночи не могу уснуть, а потом не могу проснуться и избавиться от кошмара.       — А порой ты выкидывал такие жуткие выходки. Я до сих пор помню как ты лунатил. Помню, просыпаюсь посреди ночи от того, что на меня смотрят. Приподнимаюсь, а тут ты, словно мертвец восставший из гроба. Мешки под глазами, абсолютно белая кожа, будто обескровленная, и блестящие красные глаза в свете луны. Брр! Жуть! А я ещё помню, как мы ночами вместе не спали, сидели за столом и учили. То ты тридцать поспишь, то я. А после мы приходили на пары варёные-варёные и спали прямо там, за одним столом.       — Ага, а ещё я помню, как ты обеспечивал нас едой. Серьёзно, никто в нашей группе так вкусно не готовил, как ты! Первая пара, а ты всегда еду принесёшь и сидим, иногда перекусываем. Хоть ты и не был жадным, но из всех в группе я имел право отведать либо первый кусочек, либо целую булочку, — вспоминал Тейлор, вновь отпивая вино.       — А, так это вы приготовили те замечательные кексы? — спросил Ламистав у Криса, — они были просто нечто!       — Большое спасибо, мне очень приятно! — улыбнулся и засмущался Кристхолд.       Тейлор вновь осушил бокал с опьяняющей жидкостью. С каждым глотком он чувствовал себя свободней и свободней. Вильямс понимал, что пора прекращать, однако руки всё тянулись к бокалу алого, будто кровь его многочисленных жертв, яда, отравляющего его трезвое мышление. Бокал за бокалом, литр за литром мужчина лил в себя беспрерывно и беспощадно. Горло уже привыкло к жгучему спирту, поэтому спокойно реагировала на каждый глоток своего хозяина. Мир показался таким огромным, но одновременно столь тесным и пустым, или пустым был лишь он? Тейлор одновременно и ненавидел и любил мир, в котором он сейчас существовал. Тесные оковы страхов и комплексов наконец упали, громко звеня стальными цепями, которые он сам ковал на протяжении стольких лет. Некая тоска отозвалась болью в груди. Его настоящее «я» рвалось наружу, пытаясь сломать грудную клетку, чтобы заорать, высказаться и в конце рассмеяться.       Ламистав и Крис продолжали о чём-то беседовать. Тейлор их слышал, но он не мог уловить сути разговора. Он лишь урывками слышал их диалог, и судя по всему разговор у них зашёл о женщинах, и Вильям решил рассказать о своей надоедливой визитёрше.       — Знаете, на днях ко мне на порог заявилась девка. Вы представить не можете, как она меня заебала! Только, блядь, недавно появилась в моей жизни, как сразу вся моя жизнь по пизде! Блядь, приходит в мой дом, устанавливает свои правила! Ёбанный в рот, как же я её ненавижу! Удушил бы эту сволочь! — орал матом на весь паб Тейлор, собирая на себе излишнее внимание. Крис и Ламистав смотрели на него огромными от удивления глазами. Такого количества мата от столь тихого человека не ожидал никто. А между тем Смит продолжал: «Эта ёбанная мразь постоянно приходит, когда ей вздумается! Представьте, сделала дубликат моих ключей! Моя квартира это не проходной, мать вашу, двор!       Тейлор вновь взял бокал и осушил его.       — Я думаю, нам пора уходить, — предложил Крис, — а то так и до драки не далеко.       — Пожалуй соглашусь с тобой Крис, нам явно стоит увести твоего раскрепощённого друга.       — Не надо! Я сам смогу дойти! — возразил Тейлор и на шатающихся ногах побрёл к выходу.       — Нам лучше хотя бы проводить его, — предложил Кристофер и мужчины последовали за еле-еле держащимся на ногах Вильямом. Свежий воздух чуть отрезвил Тейлора и его разум прояснился, но тело до сих пор не слушалось. Пошатываясь, он шёл в сторону дома, пытаясь не свалиться в снег при особо сильных порывах ветра. Если бы ветру удалось его свалить в сугроб, то он бы уже вряд ли встал. Тейлору было и ходить-то тяжело в таком состоянии, а уж тем более нормально встать из сугроба это было нечто из разряда фантастики. Скорее всего, его окоченевший труп бы нашёл на следующий день старый дворник, выполняющий свою работу. Правда ему скорее всего помогли бы встать Крис и Ламистав, шедшие позади или люди, идущие мимо. Канадцы, как ни как, не равнодушные люди, они всегда готовы прийти на помощь даже незнакомцу, угодившего в беду. Но Тейлор пока хорошо держался и без помощи. Он медленно, но верно продвигался вдоль ночных дорог Йеллоунайфа. Переходить дорогу ему помогали Ламистав и Кристофер. И вот наконец, дверь подъезда. Вильям кое-как достал ключи из кармана и лишь с шестой попытки ему удалось открыть дверь и начать карабкаться по лестнице, при этом стараясь не упасть. Минуя ступень за ступенью Тейлор всё-таки дошёл до своей двери. Несколько раз промахнувшись мимо замочной скважины, он понял, что пытается открыть дверь не ключом, а брелком. Промахнувшись ещё пару раз, он всё-таки попал ключом в замочную скважину и наконец открыл дверь. Только он успел ступить на порог тёмной квартиры, только успел повернуть ключ, как тут же его сознание помутнело и он провалился в холодную, но такую родную темноту.       Утро выходного встретило его сильной головной болью, сухостью в горле и желанием спать. Он лежал на своём диване и смотрел в потолок. Как он оказался на диване, его волновало мало, сейчас все мысли были заполнены лишь болью и желанием найти в себе силы, чтобы подняться и дойти до кухни за живительной водой. Тейлор попытался привстать, но лишь для того, чтоб вновь быть пригвоздённым головной болью к дивану. С его мастерской донеслись громкие шаги, которые отдавали в голову. От головной боли, Вильям простонал, зажмурился и попытался заглушить нарастающие шаги подушкой, лежащей рядом, но это практически не помогло. Источник шагов остановился у страдающего мужчины и что-то молча протянул. Тейлор приоткрыл глаз, дабы посмотреть на владельца шагов. Им оказался никто другой, как Анна. Девушка держала тонкими изящными и ухоженными ручками тяжёлый стакан до краёв наполненный прохладной, блестящей на солнце, водой. Мужчина взял поданный ему стакан и выпил всё до последней капли, однако жажда никуда не ушла, но этого стакана хватило, чтоб у него появилось хоть немного сил. Тейлор ещё раз попытался встать с дивана. Цепляясь за стены, ткань мебели, ему всё-таки удалось побороть силы, давящие на него, и он уже сел на диван. Голову вновь обдало волною боли и Вильям сдавленно выдохнул. Боль не оставляла попыток уложить свою жертву на диван, однако Тейлор, пересиливая боль, кое-как встал и пошёл на кухню. Он не сразу нашёл кран и чистый стакан. Подойдя к раковине, он ещё пару минут стоял и соображал, что ему нужно делать. Анна всё это время стояла позади него и недовольно смотрела, скрестив руки на груди. Тейлор понял не сразу, а только тогда, когда более менее пришёл в себя, что она чем-то расстроена и в этом, по неясным ему пока причинам, виноват он. Мужчина сначала обрадовался, что Анна обидится и молча уйдёт, однако она преследовала его и никуда не собиралась уходить. Её обиженное личико выводило из себя ещё сильнее, чем её разговоры. Тейлор наконец не выдержал и спросил: «Что случилось? Почему ты весь день ходишь и дуешься на меня?»       — Я всё знаю! Знаю, что ты обо мне думаешь. Знаю, что я тебя заебала так, что сложно представить, что я сволочь, которую ты хочешь придушить, — обиженно прорычала Анна.       — Во-первых, меня не устраивают ваши порядки, наводимые в моём доме. А во-вторых, откуда вы это узнали?!       — Я отвечу на твои вопросы, если ты попросишь прощения!       — Ну прости, за то, что назвал тебя сволочью.       — Нормально попроси, искренне! — требовала девушка.       Тейлор рыкнул и тяжело вздохнул, однако против не попрёшь.       — Прости, что назвал тебя сволочью, я был не прав. Довольна?       — Вполне. А теперь, откуда я это всё знаю. Всё просто. Если ты не заметил, за тобой повсюду слежка: на работе, дома, в пабе, на улице. Везде. Ты не можешь спрятаться от глаз закона, ведь даже будучи абсолютно свободным, ты всё равно будешь под наблюдением, Смит, — Анна хитро улыбнулась. И Тейлор понял, что ведь Ламистав неспроста не знает принципа работы станков, понял, почему бармен в пабе, в который провёл их Ламистав, так хитро улыбался. Тейлор понял, что и от слежки ему никуда не деться.       — Ладно, мальчик, не буду тебя отвлекать. Тебе предстоит ещё очень много работы сегодня. Я вечером приду, проверю тебя, — говорила Анна, попутно одеваясь, — скоро вернусь. Не скучай!       Девушка помахала мужчине напоследок и вышла из квартиры, закрыв за собой дверь.