Глава 16
17 ноября 2021 г., 16:20
Минни, стесняясь, держала Нам Джуна за руку, но это всё видела Шухуа, сидящая справа от них: ей нравилось, что эти двое наконец-то разобрались друг с другом, Ким пообещал, что впредь таких «дерьмовых» ситуаций не будет. Е даже кожей чувствовала, как была счастлива тайка — столько слёз, столько дней она просто смотрела на него, жалела о своих словах, но в конечном итоге добилась своего. Они ехали назад, в Сеул, Миён досыпала на переднем кресле, Нам Джун удобно расположился на плече старосты и тоже дремал.
— Мы будто едем из другого мира, — произнёс Тэхён, слегка поправляя голову своей любимой. — Но нам надо почаще так собираться. Я очень надеюсь, что у всех найдутся и деньги, и время, и желание. Мне не сложно, да и это способствует нашему всеобщему сближению.
— В следующий раз надо будет брать совместный номер, — Миён внезапно проснулась и хрустнула шеей.
— Извращенка! — Тэхён щёлкнул её по носу, улыбаясь. — Может, для нас и нужен отдельный номер, но куда мы всех остальных поместим?
— Нам Джуна в багажник машины, чтобы полиция не стучалась, а Минни и Шухуа в номер, — беззаботно сказала кореянка, а когда тишина стала давить на уши, то разбавила её смешком. — Да ладно, я же шучу. Уже и пошутить нельзя?
Весь литературный клуб решил в следующий раз обсудить то, как точно нельзя себя вести на выездных мероприятиях, чтобы не создавалось неловкой тишины из-за не очень удачных шуток. Миён лишь потом, когда они вышли на учёбу, поняла, что сказала что-то не то, но весь коллектив великодушно её простил: не со зла же были сказаны слова, а просто в прикол. Она пообещала впредь больше не стараться шутить, потому что это у неё выходило как-то зло и некрасиво, работало не так, как надо, да и вообще чувство юмора у неё отстойное.
— Завтра снова на учёбу, — самую первую высадили Шухуа, которая еле нашла свой рюкзак, а потом обнялась с парнями и расцеловалась с девушками. — Хорошенько выспитесь, и встретимся завтра в то же время, что всегда.
— Спокойной ночи! — Шу долго смотрела вслед ребятам, которые быстро организовались, а потом, улыбаясь, развернулась.
Лучше бы она так и стояла дальше — Чонгук успел бы ускользнуть, но теперь они стояли лицом к лицу, Шухуа сделала шаг назад, и нога соскользнула — парень еле успел её поймать, прежде чем девушка упала на проезжую часть, не успев вцепиться в его кожаную куртку. Чон выглядел намного лучше, чем тогда, видимо, привёл себя в порядок и начал наконец-таки думать о себе и об окружающих. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, а потом Шу выдохнула, слегка отходя от парня и поправляя причёску; она не могла на него смотреть, становилось больно, но он притягивал к себе, как магнитом.
— Зачем ты за мной опять следишь? У тебя дом далеко отсюда, — прошептала Е, глубоко дыша, так как чувствовала тёплые руки Чона, что согревали её оледеневшие. Как же хотелось повернуться к нему вновь, почувствовать его пальцы не только на своих ладонях, но и на всём теле, что ныло, будто само просилось в объятия.
— Ты бы не сказала мне, что ты приехала, и не позволила с собой встретиться, — действительно, у Шу была мысль совсем ничего не говорить Чонгуку, по факту потом встретиться в университете и поговорить там при свидетелях, чтобы ничего не случилось. Сейчас студентка не понимала своих чувств, стремлений, желаний, единственное, что она знала — ей очень сильно хотелось домой. — Шухуа…
— Почему ты такой? — девушка обернулась к нему, судорожно выдыхая и заправляя волосы за уши. Немного успокоившись и скрыв появившиеся слёзы, она выставила перед собой ладони. — Ладно. Так. Ты хотел мне рассказать о своём прошлом, в большинстве своём всё дерьмо как раз исходит из него.
— Может, к тебе? Холодает, — Чону было ни черта не холодно, он заботился о здоровье девушки, что слегка подрагивала и выглядела очень нервной — ей срочно нужно в дом, чтобы она там, в привычной обстановке, перестала трястись.
— Ладно, — Шу еле сдержала слёзы, — пошли.
Ей было страшно и одновременно с этим хорошо — коктейль этих эмоций влиял на неё не очень хорошо, но внутри зажигались огни, хотелось петь знаменитые песни айдолов и танцевать в обнимку со студентом, что шёл сзади и не отпускал её холодных пальцев. Никаких соседей, на их счастье, не встретилось по пути, они не видели немного мученическое, но вместе с этим улыбающееся лицо молодой девушки и взгляда парня, что терпеливо ожидал прощения. Он знал, что рано или поздно настанет тот час, когда Шухуа сможет оправиться, но он не знал всей подковырки, всего, что пряталось за практически беззаботным видом студентки. Знал только о панических атаках, да и те списывал на переутомление и боязнь толпы, ведь у студентов нет никаких проблем, кроме того, как бы поспать или поскорее оказаться дома.
— Я надеюсь, вы хорошо провели время, — дабы развеять тишину, произнёс Чонгук, переобуваясь в домашние тапки. Надо же, а он никогда не замечал, что в напольном шкафчике находились как раз мужские — неужели Шухуа здесь жила со всей семьёй? Или это обувь её бывшего парня? Нет, наверно, в таком случае он бы забрал пару тапок с собой.
— Да, мы хорошо провели время, — сказала Шу, ставя чайник и зябко обхватывая плечи. Она до сих пор не смотрела на Чонгука, но всё же и такт, и воспитание требовали её развернуться, потому она покорилась. — Чонгук… ты хотел мне рассказать о своём прошлом.
Да, половину она знала от Юно, который как бы невзначай рассказал ей о том, что парень из детского дома, и кажется, Чон мог рассказать ей намного больше, чем всем остальным людям в своём окружении. Дело было в доверии — хоть он и повёл с ней себя как скотина, но он по-настоящему доверял ей, не как Чимину, не как тем людям, что организовывали подпольные бои. Е Шухуа была для него особенной, и он не позволит больше ни одной слезинке упасть из её глаз.
— Давай присядем, — он осторожно взял её за ладони и усадил на диван, сам присаживаясь на стул напротив. Буквально пару минут он собирался с мыслями, а потом выдохнул, понимая, что кому-то он всё же должен обо всём рассказать. — Меня изъяли из семьи ещё маленьким, родители бухали безбожно, а я… я помню бутылки и банки из-под пива в своей кроватке и то, что когда пришли посторонние люди, на небе светил полумесяц.
Всегда главное — начать. Сложнее всего закончить, особенно когда боль из горла словами льётся, когда трудно дышать и речью захлёбываешься, зарываясь пальцами в волосы и моля всевышнего прекратить мучения хоть на миг. Чонгук вывалил на Шухуа всё: жизнь в детском доме, драки, самоубийства и сталкивания с крыши, кражи по-мелкому и по-крупному, алкоголь и сигареты, наркотики, что покупались девочками за минет или же обычный секс. Рассказывал о насилии, свидетелем которого становился, а потом то, как понял, что на свободе, как просто упал на дороге в Сеул и не смог двигаться дальше, потому что не верил, что вышел из этого злачного места живым, если не считать пары шрамов на спине и нескольких драк, из которых его вынимали полуживым.
— Я хреновый человек, — Чон переместился к окну, открывая его и доставая сигареты, уже не спрашивая разрешения закурить. — Я курю, пью, дерусь за деньги с людьми, которых не знаю. Учусь в университете без видимых перспектив и люблю девушку, которая может меня в любой момент отвергнуть, потому что я не благороден и вообще не похожу на принца из сказки. Но я стараюсь работать над собой, сделать себя лучшей версией, которую только видели люди. И мне без тебя никак, Шухуа.
Девушка не могла ничего сказать — пылали щёки, внутри таял лёд, который потихоньку растапливался, а руки сами тянулись к парню, что докуривал сигарету и совсем уж некрасиво выкидывал её из окна. Она знала теперь о нём столько, что голова раскалывалась, а всё женское естество тянуло к нему, будто он был тем самым мёдом, на который летели все насекомые. Как это банально, как обычно, — под яркой внешностью скрывался юноша, желающий забыть своё прошлое, то, кем он являлся, бежал от настоящего и со страхом смотрел в неизвестное. То, что его пугало, — это ответ Шухуа, которая не могла ничего сказать, лишь качала головой и проливала слёзы.
Если ей было трудно, то каково Чону, что буквально замер, понимая, что вершилась его судьба?
— Тебе нужна я? — она слегка вздрогнула от собственных слов, а потом Чонгук протянул ей ладони. Раскрыв душу, становится намного легче тянуться к человеку, и когда парень почувствовал объятия Шухуа, он готов был выпасть из окна и в лепёшку разбиться.
— Да, ты нужна мне, — он осторожно, проглатывая все свои нервы, погладил её по голове и улыбнулся — если обнимает, значит, всё не так страшно и плохо, да?
— Ты меня любишь? — Шу спрятала лицо у него в плече и не смогла справиться с дрожью — да, чёрт побери, да, ей были необходимы сейчас эти слова.
— Я тебя люблю, Е Шухуа, и очень хочу, чтобы ты помогла мне исправиться и стать лучше, чем я сейчас, — в отчаянии шептал молодой человек, понимая, что своими словами давил на жалость, но ему настолько сильно не хотелось отпускать девушку, что он просто прижимал её к себе. — Если ты спросишь, как можешь мне помочь, то я отвечу на твой вопрос. Шу, пожалуйста, стань моей девушкой.
Студентка подняла глаза, смотря на Чонгука, что явно волновался, а потом, заместо ответа, притянула его лицо к себе и поцеловала — с жаром, со всей отдачей, на которую только была способна. Чон ответил, но не продвигался действиями дальше — слишком был сосредоточен на том, чтобы даже в поцелуе не приносить дискомфорт.
— Это означает «да»? — шепнул парень.
— Это означает «да», — в ответ произнесла девушка.
Пока она не могла себе позволить большего — становилось страшно, но поцелуи были слишком сладкими и приятными, чтобы их прекращать, однако Шухуа знала — Чонгук парень, а следовательно, мог подумать, что она рассчитывала на нечто большее. Приложив к мужским губам палец, Шу улыбнулась: да, они были в новом статусе отношений, теперь ей по-настоящему хорошо и ничего не болело, но надо как можно скорее изгнать этого рыцаря из замка принцессы, ведь она никак не планировала, что хоть кто-то останется у неё на ночь.
— Мне кажется, тебе пора домой.
— Ты меня так просто выгонишь? — Чонгук немного игриво подхватил девушку и усадил её на широкий подоконник, обнимая и целуя куда-то в область уха.
— Эй, а мы можем ночевать в своих постелях до того, как пройдёт хотя бы первое свидание? — оба рассмеялись, но для Шухуа действительно этот момент являлся важным — она не была чисто морально готова к тому, что молодой человек, который показывал своё расположение, переночует в её квартире не в статусе друга, а в статусе парня. — Извини, но я действительно очень устала после поездки и очень хочу спать.
— Могу ли я переночевать на диване на кухне? — задал вопрос Чонгук, посмеиваясь. Он не верил в то, что Шу разрешит ему это. — Обещаю, ты будешь в безопасности, я тебя и пальцем не трону без разрешения.
— Можешь.
Ну не отпускать же его на улицу, чтобы дожидался такси, а потом уезжал в неизвестность? А если снова исчезнет, а потом к Шу придёт Чимин и сделает с ней что-нибудь? Он уже показал перед ней своё дьявольское лицо, скрытое за сахарной маской, ему ничего не стоило вновь обнажить зубы и раскусить ими женские артерии на шее, чтобы умерла побыстрее, но помучилась. Даже страх перед тем, что Юнги как-то выберется из тюрьмы, помаленьку пропадал, ведь монстры, живущие сейчас на свободе, намного страшнее тех, кто сидели за решёткой и потешали надзирателей.
— Спасибо, — Шу получила ласковый поцелуй в губы и освободилась, хоть и ненадолго, потому что стоило помочь парню устроиться, дабы он был доволен.
Она помогла расстелить парню диван, пожелала ему спокойной ночи и ушла в ванную, потому что с дороги она была пыльной, да ещё и нервы вылились в не очень хорошем количестве. Все вещи пришлось кинуть в стирку, и когда полилась горячая вода, Шухуа прильнула спиной к стене душевой кабины. Нервы накалились до предела, всё состояние вызывало мороз по коже, а ещё хотелось позволить Чонгуку спать рядом, чтобы, если что, она смогла в него вцепиться и не отпускать, чтобы он точно не сбежал. С ним рядом было хорошо, до одурелости хорошо, хотелось радоваться каждому дню, что он пробыл с ней, а теперь, когда у него секретов не осталось, он точно никуда не убежит.
Оставался только один нюанс: когда она распарит все швы и покажет все свои внутренние тайны? Явно не сейчас, но в ближайшем будущем точно, чтобы её парень (как же это гордо звучало) не обиделся и не подумал, что ему не доверяли.
Наутро Е Шухуа ждал самый настоящий сюрприз — нет, Чонгук был в её квартире, не исчез, как самый настоящий фантом, которого только из поля зрения отпустишь, как он уйдёт, он спал рядом с ней, на одеяле, не залезая под него, и его рука трогательно сжимала её нежные тонкие пальцы. Это было самое настоящее «доброе утро».
Именно тогда, даря лёгкий поцелуй в щёку своему парню, Шухуа поняла, что она дома, — её домом являлся Чон Чонгук, который был неуловим, как ветер, но неизменно возвращался к ней, как бумеранг.
Она счастлива, а главное, теперь по-настоящему любима до бабочек в животе и чувства, что весь мир по-настоящему принадлежит ей. И Чон будет помогать ей во всём, что бы она ни начала делать.
