Чувства превыше всего.

Я сидела в кабинете и ждала ее прихода. Это была наша последняя встреча, последний урок музыки, но пока мое сознание было не готово это принять. Время шло, а я все ждала, иногда наигрывая на пианино незнакомые мелодии, сочиняя что-то свое. Сегодня, кстати, была сдача моего последнего экзамена. Я играла четыре произведения, которые разбирала на протяжении всего учебного года. Оценки уже знаю, всем ученикам объявили практически сразу после сдачи зачета. Мне поставили 4+, хотя я сыграла очень хорошо. Могли поставить 5-, если бы по другим предметам я была отличница. Но тут получилось так, что по сольфеджио у меня вышла 4+, так как в прошлом учебном году я совсем не училась и скатилась до троек. А отметка в аттестат учитывает и прошлый год, и этот. Ну в общем, я была дурой и не понимала всю важность учебы. Меня это не расстраивает, и я очень рада, что вся эта нервотрёпка с экзаменами завершилась и можно выдохнуть. Теперь осталось попрощаться с любимой школой, с любимым учителем. Через некоторое время Людмила Александровна вошла в класс, явно о чем-то крепко задумавшись, и даже не обратив на меня внимания, села за свой стол и начала со скоростью света выдвигать один ящик за другим. Не знаю, почему это было таким важным, но взяв какие-то бумаги она вскочила, и бросив мимолётный взгляд на меня, крикнула: — Я быстро, подожди ещё секунду И закрыла дверь. Я опять осталась одна. * * * Мое одиночество продлилось ещё десять минут. Теперь уже Людмила Александровна спокойно вошла, села за свой стол и сказала: — Все улажено, поздравляю, можно выдохнуть, ведь ты официально выпустилась из школы искусств! — Неужели вы настолько рады от меня избавиться? — проговорила я с полуулыбкой. Она слабо улыбнулась, подошла ко мне и села на соседний стул. — Я думаю, что мы все будем чуточку скучать по твоему странному юмору и вечному позитиву. — А, только по этому, то есть вам совсем не нравилось, как я играла на фортепиано… Людмила Александровна закатила глаза и улыбнулась ещё шире. — А также будем скучать по твоей идеальной и профессиональной игре на фортепиано, мы, определённо, теряем талантливого ученика, — она слишком преувеличенно вздохнула и покачала головой — Какая жалость. Я же улыбалась во все 32 зуба, заражая улыбкой свою учительницу и мы вместе начали посмеиваться друг над другом. Потом, помолчав немного, я ответила: — Я, наверное, тоже буду скучать, чуточку совсем. Как жить теперь без ваших уроков, представить сложно. — Ну не переживай, думаю, как-нибудь выживешь, — ответила учительница, и ее улыбка потихоньку гасла. — Но да, это правда печально, что все вот так быстро закончилось, — она нервно вздохнула, — и я рада, что смогла передать тебе все, что знала. Ты выросла прекрасным человеком, а это лучший исход, который мог бы быть. Тут до меня дошло, что мы и правда прощаемся навсегда, скорее всего я ее больше не увижу. Ком застрял в горле. Тяжело это осознавать. Мне бы хотелось большего, хотелось бы быть рядом и сказать так много. Видеть радость в ее глазах от одного лишь моего присутствия, смешить своими глупыми шутками, поражать навыками игры на пианино — все это было моей жизнью, и так просто расстаться казалось невозможным. Я отвернулась от ее взгляда и пыталась проглотить ком в горле. — Я никогда не забуду тебя и то время, которое мы провели вместе — прошептала учительница. Я повернулась, посмотрела в ее глаза, 1такие добрые, такие искренние…и меня прорвало. — Спасибо… Правда, спасибо за то, что терпели меня эти девять лет. Даже не знаю, как вы меня выдержали. Я безмерно благодарна за все и не знаю, как буду дальше жить, не видя вас и вашей улыбки по несколько раз в неделю. Тут я быстро и слегка неуклюже придвинулась к ней и обняла. Эти объятия были пропитаны горечью предстоящей разлуки, но одновременно с этим утешали. Она также крепко обхватила меня и прижалась своей щекой к моей голове. Наши объятия затянулись и надо было отодвинуться друг от друга. Я медленно отошла и заглянула в глаза преподавателю. Они были так грустны и даже будто наполнены слезами. В эту минуту передо мной пронеслись все наши уроки: где я реву и боюсь сдавать экзамен, а она меня успокаивает, где я психую, потому что не могу сыграть правильно произведение, где ною о том, как же тяжело совмещать учебу в школе и игру на пианино, где радуюсь вместе с ней отличным отметкам по сольфеджио и муз. литературе… Все это-воспоминания прошлого. Этого больше не вернуть. И я сделала невообразимое. Резко придвинулась и коснулась губ своей учительницы. Также резко отпрянула, боясь ее реакции. Чмокнула, грубо говоря. Во мне бушевал ураган эмоций, сердце стучало, тело потряхивало, наворачивались слезы. Сначала я не могла разобрать ее эмоций, вроде бы удивление, смешанное со страхом и печалью. Но в одно мгновение оно приняло осознанное выражение, будто она разгадала загадку. Людмила Александровна наклонилась ко мне и завлекла в поцелуй. Я вся пылала, коленки дрожали, но это было так прекрасно, что мой мозг отключился и не замечал ничего, кроме ее нежных губ, раздвигающих мои.