Сборник кроликов и мини

Пам: https://pbs.twimg.com/media/EjvJAHeXkAMe3K7?format=jpg&name=900x900 Пам: https://pbs.twimg.com/media/EjwbDMYXgAAis4E?format=jpg&name=900x900 Пам: https://pbs.twimg.com/media/Ej4VnnFXYAAi2IR?format=jpg&name=900x900 (с) Zloy_Lawyer Фемслэш. *** … - Раздевайся, - холодно повторила донья Хуанита, разглядывая своё новое приобретение, красивую молодую девушку с безумно прекрасными глазами-хамелеонами, отливающими в зелень и тёмной копной волос, падающих на высокую белую и гордую шею. – Ну же. Не испытывай моё терпение, я должна проверить, что приобрела здоровый товар. Маленькая гордячка – с высоты роста доньи все для неё были мелкими и недостойными - сжала пухлые пунцовые губы и вскинула подбородок, снимать свои тряпки она не собиралась. - Я не терплю неповиновение, - спокойно сказала донья Хуанита и потянулась за хлыстом. Невольница проследила взглядом за её движением, но не дрогнула. Не дрогнула она и тогда, когда хлыст опустился на её плечи, оставляя след, лишь прикусила нижнюю губу. После четвёртого удара, донья Хуанита поняла, что эта дрянь берёт верх, что ж, выход оставался только один. - Не подумай, что мне это доставляет удовольствие, но другого выхода я не вижу. Она отшвырнула хлыст и пересекла комнату, дёрнула шнурок звонка и, когда появилась служанка, бросила ей: - Позови Энцио. - Маленькая дрянь продолжала строить из себя благородную, стояла не шелохнувшись, следя глазами за своей новой госпожой. - А. Энцио, возьми её, отведи на конюшню и выпори, - равнодушно бросила донья Хуанита явившемуся на её зов слуге. - Нет! Негодяйка и тут изумила её, с отчаянным криком она бросилась её в ноги, густые тёмные волосы рассыпались по плечам, укрывая, словно одеяло. - Пожалуйста! Нет! Я не вынесу такого унижения! Пусть лучше госпожа сама меня накажет, чем какой-то.. какой-то крестьянский мужик! Донья Хуанита ничем не показала ни своего удивления, ни удовлетворения, она дёрнула подбородком: - Энцио, уходи. Поднявшись, невольница медленно, не глядя на госпожу, принялась стаскивать свои лохмотья. - Что ж, выглядишь здоровой, - протянула донья Хуанита, теперь пришла её очередь прикусывать губу, с досады, конечно же. На белой коже алели следы от ударов, один пришёлся на высокую и полную грудь и теперь горел, споря в яркости с таким же алеющим соском. Невольница была худа – рёбра выпирали, но хорошо сложена. - Как тебя зовут? Откуда ты родом? Восточные женщины, даже рабыни, не позволяют себе «венерин мох». Невольница до сего момента стоявшая бледная, гордая и невозмутимая, после своего падения на колени, снова дрогнула, ладонь взметнулась, прикрывая низ живота. Её щёки горели, однако эта упрямица не опускала взгляд, дерзко глядя на госпожу. - Одевайся, - сердито бросила донья Хуанита. – Так как тебя зовут или ты ещё и глухая? Одевалась невольница с поспешностью, примиряющей с её гордыней. - Сандра, - и дерзкие глаза полыхнули зеленью. - Госпожа, новая рабыня дерзко себя ведёт и ни к какой работе не приспособлена, - выговаривал жалобу мажордом. – Я бы отослал её на конюшню, но помню, что вы приказали не наказывать её. Я не наказываю, но она ничего не умеет, а на попытки её научить – дерзко отвечает, что не будет ничему учиться. Прошла неделя и донья Хуанита, отдыхая после ночной дуэли, даже не сразу поняла о ком речь. - Новая? Ах, эта упрямица Сандра. Как она? Она была такой худой. - Отъелась, - угрюмо ответил мажордом и поклонился. – Так мне её прислать к вам? Донья Хуанита помедлила, откинула с лица светлую прядь, посмотрелась в зеркало и вдруг решила. - Нет. Где она? Я сама её найду. Найти чертовку оказалось просто, она сидела у колодца, опустив голову и что-то рассматривая. От лохмотьев её избавили и по прихоти госпожи, одели в полуарабское-полуевропейское платье, как у цыганки, низкий вырез и разрезные рукава, демонстрирующие плечи. Полуодета-полуобнажена. Донья Хуанита подошла неслышно и некоторое время рассматривала сидящую фигуру, а затем, сделала то, что хотела сделать с того момента, как увидела её на невольничьем рынке: запустила руку в густые, тёмные, гладкие волосы и потянула, заставляя встать и запрокинуть голову. - Ай! Ты мерзкий... Ох. Определённо неделя пошла Сандре на пользу, она не столько поправилась, сколько обрела жизненную силу, щёки стали более упругими, глаза – сияющими, а губы – тут донья Хуанита провела по ним пальцами – да, а губы просто манили во грех. - Мне сказали, что ты – не выполняешь приказания. - Так вы мне ничего и не приказывали, - всё тем же невыносимо дерзким тоном, ответила она. Донья Хуанита не отрываясь смотрела на девчонку и машинально проводила снова и снова пальцем по её губам. Да, пожалуй. Пусть она выполняет только её приказания, будет верной только ей. Пусть все в доме подчиняются ей так же, как ей самой, даже мажордом, этот старый хрен. - Да. Верно. Не приказывала. Пока. Только из мести и, дабы показать - что хозяйка всё же она, донья Хуанита дошла до своих покоев, таща девчонку за волосы. Это было несложно и – ах – приятно. Рука нежилась в густых и длинных волосах, а маленькая дрянь покорно шла рядом, склонив голову. Сандра снова удивила её. Когда они пересекли порог, она снова бросилась ей в ноги. - Хозяйка, я буду предана вам. Только вам. Пожалуйста, не отдавайте меня никому, не заставляйте выполнять приказания этого каплуна. Донья Хуанита рассмеялась. Сравнение мажордома с петухом на откорм рассмешило её. Что ж, верно, этот чванный слуга отличался от других лишь тем, что управлял другими слугами, но был в её власти и теперь какая-то девчонка с рынка указывала его место. Она села в кресло и посмотрела на рабыню, рухнувшую на пол и замершую в неудобной позе. - Поди сюда. Я никому тебя не отдам. Сандра подняла голову и донья Хуанита готова была поклясться, что в этом зелёном взгляде плясали тысяча чертей и один ангел. Этот отчаянный взгляд и при этом невинное личико будоражили кровь. - Так расскажи мне, откуда ты. Сандра отвела волосы от лица, встала и снова замерла. Доня Хуанита поняла, что теряется и её сердце тает перед этой дикой, неприручённой красотой и непокорностью. - Я не знаю. Я плохо помню своё детство. Я помню своё имя – Александра. Мне говорили, что оно – греческое. Наверное, моя родина там. Мой первый хозяин сказал, что оно не христианское, потому что длинное, слишком длинное для женщины и он назвал меня – Сандрой. Она снова отвела волосы с лица, длинные пряди гладких, шёлковых волос – даже наощупь, уж в этом донья Хуанита была уверена – и смело посмотрела на свою госпожу. - Иди сюда. Сандра потупилась, а затем подошла к креслу, опустилась на колени и прижалась мягкой щекой к колену Хуаниты. - Я буду вам служить. Я так решила. Будь это кто-то другой, донья Хуанита рассмеялась бы и точно послала бы на конюшню, но теперь она была изумлена и уверена, эта девочка действительно приняла решение и будет ей верна. - Расскажи мне ещё. Твой первый хозяин тебя домогался? - О. Нет. Мне было десять и он хотел, чтобы я была нянькой для его малолетней дочери. - Что случилось потом? Сандра вспыхнула и зарылась лицом в её колени, донья Хуанита помедлила и снова погрузила ладонь в море волос. Сейчас она не хотела карать, лишь ласкать и утешать. Мягкие гладкие волосы, стройная шея, гладкие плечи. Донья Хуанита вздрогнула. Нет! Это она разбивает сердца всем, а не какая-то девчонка ей. - Дальше что? - Я жила в его семье четыре года. Потом я… мне стыдно, госпожа. Я… я полюбила его племянника. Мы… мы полюбили друг друга. Мы были счастливы. Я стала его, а он моим. - Вы переспали, - равнодушно бросила донья Хуанита, для которой все эти страсти были не в новинку. – Так что же дальше? Ты забеременела и тебя продали? Голова Сандры склонилась ещё ниже, и она пожалела, что не видит её лица. Конечно, можно было снова запустить руку в эти волны волос, потянуть и заставить смотреть, но – нет. Тут Сандра вскинула голову и их взгляды встретились. - Нет. На нас напали турки. Убили всех. Мне удалось прикинуться мёртвой, но... Когда я оплакивала моего любимого, в ночи, меня нашли. Меня снова продали. Довольно ли историй для госпожи? Донья Хуанита смотрела в ядовитые, зелёные дерзкие глаза и терялась в них. Ни одна сила, ни один мужчина или женщина не оказывали на неё столь сильное впечатление и влияние. Только усилие воли заставило её опомниться. - Перестань. Не нужно взывать к моей жалости. Итак, ты – рабыня без роду племени. Гордая, как чёрт и красивая как грех. Ах, маленькая чертовка смутилась, покраснела и снова уткнулась её в колени. - Никто мне такого никогда не говорил. Только госпожа своими взглядами и словами может вызывать в моём сердце трепет. - Оставь. – Донья Хуанита была нечувствительна к лести или же, то была не лесть? – Что ты умеешь? Ты умеешь танцевать? Подай мне гитару. Гитара была старой, отполированной руками и временем, она была верной подругой разбивательницы сердец доньи Хуаниты. Пальцы машинально перебрали струны и знакомый мотив наполнил комнату, томный, жаркий - фламенко. Сандра стояла не двигаясь, она словно дикий зверёныш настороженно прислушивалась к звукам и не слышала, не узнавала их. Донья Хуанита прикусила губу, её рука в последний раз ударили по струнам и упала. Сандра вскинула глаза, обжигая пьяной зеленью, подошла к букету в вазе, стоящему на столе и выдернула из него розу, розу пунцовую, как её губы. Донья Хуанита поняла, что нервничает и покусывает подушечки пальцев левой руки. Сандра покрутила цветок в руках, решительно воткнула его себе в волосы и начала танцевать. Её танец был без музыки, плавный, томный, текучий, словно жара в полдень, словно разогретый мёд. Донья Хуанита не могла оторвать взгляда от её движений, сидела недвижима и заворожённа, очнулась лишь тогда, когда Сандра снова села у её ног. - Ты слишком своевольна, тебе говорили об этом? Сандра не отвечала, а донья Хуанита и не требовала ответа, она медленно поправила цветок в волосах невольницы и задумалась. Она чувствовала, что проигрывает, теряет волю, становится слабой, ей так хотелось поддаться порыву и… Но, что есть наш мир и его искушения? Будь что будет. Она наклонилась, потянула Садру за подбородок, заставляя поднять лицо и поцеловала в полуоткрытые пунцовые губы. Кажется, она проиграла этот поединок.