На войне все средства хороши

      Сидя в кафе и наблюдая за тем, как молодая девушка ругает свою дочку, Ребекка мягко улыбалась. Мысли о настоящей семье были самыми тёплыми и радостными. Дети — главное счастье в нашей жизни. Несмотря на то, что малышка нашкодничала, мама всё равно очень сильно её любила, из-за чего и объясняла, почему так делать нельзя. Маленькая Роуз лишь надула щеки и смотрела на носки своих голубых балеток. Зная о том, что провинилась, она не могла сказать что-то кроме: «Извини, я больше так не буду». Ей было одновременно стыдно, грустно и обидно. Ведь, как ей казалось, наказание было необоснованным: мама всегда запрещала влезать в драки. Но что могла сделать маленькая девочка, которую эти шкодники задирали и дёргали за косички? Будучи справедливым ребёнком, Роуз всегда отстаивала свою позицию и заступалась за других, аргументируя это так: — Папа научил меня защищаться! — её не волновал возраст противника, его размер или пол, она первая начинала драку с задирой. Мама же пыталась ей объяснить, что любой конфликт можно решить разговором. Но логика Роуз была непоколебима: — Такие дураки не поймут! — каждый раз она говорила это очень грозно и злостно, будто была готова побить их ещё раз.       В платье и с повязкой на голове она походила на ангелочка. Поэтому Ребекка не могла сдерживать свои эмоции. Когда же мама тяжело вздохнула и взялась за голову, девушка лишь сказала: — Ну что ты, не ругайся, — в этот момент Бекки достала из сумки шоколадный батончик, который она всегда брала с собой на работу, и протянула Роуз, — а ты больше не расстраивай свою маму и не начинай драки, ты же не разбойница, — девочка осторожно забрала лакомство и, насупившись, ответила: — Спасибо, — она вытерла нос, которым столь долго шмыгала — то ли от простуды, то ли от того, что была готова расплакаться от несправедливости. — Ладно, — Бэлль смягчилась и погладила дочь по голове, чтобы та сильно не расстраивалась, — иди, погуляй.       Бэлль каждый раз негодовала от поведения малышки. Никогда разговоры не увенчивались успехом и заходили в тупик. Единственное, что Роуз могла сказать в своё оправдание, это: — Папа мне разрешил! Папа сказал, так правильно! Папа… папа…       Бэлль это невероятно злило и смущало. Несомненно, мнение отца невероятно важно, но каждый раз ей было невероятно обидно. Хотелось закричать: — А я твоя мать! Моё мнение тоже важно!       Хотя девушка сама понимала, что здесь сказывается недостаток материнского внимания: сразу же после годичного декрета она вышла на работу и практически не посвящала себя ребёнку, ведь могла потерять возможность повышения или не угодить начальству. Бэлль была истинным трудоголиком. Она редко брала отпуск, предпочитая заработать больше денег «для обеспечения семьи». Муж, воспитывающий дочку, всегда пытался поговорить с Бэлль и объяснить необходимость проведения свободного времени с ребёнком. Ведь девушка перестала играть с Роуз ещё во время послеродовой депрессии, что его несказанно огорчало. Бэлль лишь кормила дочку, после чего запиралась в комнате и плакала. Мужчина понимал тяжесть материнства и терпел долгое время. Однако то, во что переросла эта ситуация, ему явно не нравилось. Бэлль же казалось, что дочка просто разрушит карьеру. Но любые восклицания мужа парировались: — Хочешь жить в нищете? — на самом деле, отец ребёнка работал тренером на полставки и получал совсем немного. Бэлль позволяла ему заниматься своим любимым делом, отчего ещё больше чувствовала ответственность за семью. Да, это сказывалось на ребёнке, их отношениях и характере Роуз, но та ничего не могла с собой сделать. Будучи сутками на работе, она чувствовала угрызения совести, дома — то же самое. Поэтому сейчас она попала в замкнутый круг, из которого явно не могла выбраться своими силами.       В очередной раз выдохнув, Бэлль закрыла руками лицо. Ребекка не посмела ничего сказать и лишь ждала, когда подруга заговорит первой. Это было обычным делом: девушка всегда казалась очень сдержанной и самодостаточной. Именно о таких говорят: «она знает себе цену», «она может достичь всего», однако все это было далеко от правды. Бэлль хотела казаться такой, но в душе была максимально ранимым и слабым человеком, который всегда просил совета лучшей подруги, ведь Ребекка была отличным психологом, когда это касалось отношений. — Что мне делать?       Но сейчас подруга была совсем плохим советчиком, ведь впервые она была сама так сильно запутана. Возможно, её отношения с Робом были идеальными для других: красавица жена и умница муж. Однако уже давно её гложет чувство, что она не чувствует себя комфортно. Ежедневные конфликты, одни и те же разговоры и невзгоды очень сильно гложили и не давали ясно мыслить. Даже на работе девушка не могла себя контролировать, всё валилось из рук. Поэтому Ребекка не нашла ничего лучше, чем сказать: — Честно? Я не знаю, — она не считала, что будет хорошо советовать что-либо, когда у самой в личной жизни миллион и одна проблема. После этих слов подруг настигла долгая тишина. Каждая задумалась о чём-то своём, о семьях. Бекки была человеком, который всегда держал всё в себе, пытался справиться с невзгодами, не сказав ни слова. Несомненно, она любила поговорить и спокойно решить проблему, ведь язык дан нам именно для этого. Но никогда не решалась поднять вопрос, когда не могла предугадать реакцию партнёра. Сейчас же ей действительно хотелось ребёнка, но чувство о том, что она будет просто эгоисткой, ведь Роб хочет сначала добиться успехов в карьере, никак не покидало её. — Что случилось? — после недолгих раздумий Бэлль решила спросить напрямую, ведь знала натуру подруги. — Я хочу ребёнка, — ответ был максимально короткий, но весьма ёмкий. — А Роб? — Не знаю, — Ребекка тяжело вздохнула и продолжила, ведь теперь она не могла остановиться, когда кто-то начал бередить свежую рану: — Я не знаю, я не могу поговорить с ним об этом. Мне кажется, сейчас ему это не нужно, а я не хочу быть эгоисткой. — Вы вместе уже весьма давно, логично, что ты когда-то захочешь детей. — Я понимаю, но не могу с собой ничего сделать. Это тяжело. Он до сих пор не научился уделять время мне, что уж говорить о ребёнке? — Роди для себя, — девушка развела руки и посмотрела на свою дочь, которая играла с другими детьми и уже ярко улыбалась, несмотря на то, что ещё пять минут назад её сильно отругали. Сейчас она была именно в позиции Роба и, как никто, понимала его, однако подругу необходимо было поддержать. — Он такой же трудоголик, как я. Он всё равно не бросит работу, чтобы проводить всё свободное время с тобой или семьёй. И ты это понимаешь. Поговори с ним и воспринимай это, будто родила для себя.       Ребекке был ясен ход мыслей Бэлль, она знала ситуацию в их семье и то, что подруга действительно в некотором роде была похожа на мужа. Однако ей совершенно не нравилось это предложение. Она не хотела быть одинокой мамой, а также не хотела, чтобы ребёнок чувствовал тепло только одного родителя. Отец Бекки умер ещё до её рождения, поэтому она могла лишь смотреть на фотографии и слушать рассказы мамы о том, каким он был. Конечно, ей давали достаточно любви, но чего-то не хватало. В сердце всегда была некая пустота и холод. Именно поэтому девушка невольно поморщилась: — Я хочу семью, а не просто ребёнка. Если бы я хотела ребёнка для себя, то давно бы уже его родила. — В любом случае, просто поговори с ним. — Бэлль была как нерушимая крепость. Она не была таким уж хорошим советчиком, как Ребекка, однако, понимая её мужа, могла что-то посоветовать. И в этой ситуации она хотела ясно показать, что сейчас Роб вряд ли изменится даже с появлением ребёнка. Однако чтобы расставить все точки над «И», было просто необходимо обсудить всё это с ним. Ведь они не могли залезть к нему в голову и знать его мысли наверняка.       Бекки же погрузилась в свои мысли, пытаясь проиграть этот разговор в своей голове. Но реакцию своего мужа она не могла ни коим образом предугадать. Поэтому она просто решила, что наберётся смелости и сделает это, как бы ей это не нравилось. Ведь если не действовать, то Ребекка явно не добьётся ничего и даже не узнает, о чём думает её муж и сходятся ли их взгляды на жизни. — Плохой результат — тоже результат, — успокаивала она сама себя. Бэлль с некоторой грусть смотрела на свою подругу, понимая, что она вряд ли сможет подобрать правильные слова, но всё-таки попыталась: — Главное — не расстраивайся, даже если услышишь что-то плохое или обидное. Ты в любом случае умница, поэтому договоритесь.       Ребекка кивнула и, казалось, совсем успокоилась. Посему девушки просто продолжили разговор на отстранённые темы, чтобы более не загружать себя мыслями. Однако ланч уже подходил к концу, из-за чего каждая должна была возвращаться к своим делам. И в момент, когда Бекки расплачивалась, ей позвонили: — Алло, — она взяла трубку, но не спешила ничего спрашивать, ведь звонивший не любил лишней болтовни. — Добрый день, дорогая, — мужской голос, похожий на перекатывающуюся гальку, прозвучал, — мне нужна твоя помощь, — от данного заявления Бекки приподняла брови, ведь не понимала, что именно происходит и как она может помочь своему бывшему начальнику, но перебивать не смела, — в пятницу на опере будет весьма хороший заказчик, мне нужно, чтобы ты помогла проверить его и пообщаться о цене моей картины, оценив её, мой помощник в отпуске, а я не ожидал этой встречи. — Конечно, оплата как обычно? — хотя девушка и была крайне удивлена предложением, она очень любила этого человека и его работы, поэтому даже после увольнения они часто общались и обсуждали какие-то интересные жизненные моменты. Будучи мужчиной в возрасте, всегда называл проблемы девушки «детским лепетом». Нередко это злило, но смысл всегда был ясен. Поэтому в помощи она бы никогда не отказала. — Да, плюс десять процентов за срочный и неожиданный вызов. — Отлично, договорились, пришлите адрес в сообщении, — Бекки была несказанно рада тому, что она снова погрузится в старые рабочие дни, сможет поностальгировать. Но самое главное — она наконец развеется и посетит мероприятие — это одна из причин, почему девушка так сильно любила предыдущую работу. Начальник никогда не экономил на своих сотрудниках: всевозможные оперы, театры, концерты и рестораны — они были нередкими посетителями. Поэтому после разговора Ребекка засияла, будто родилась заново, и уже предвкушала этот день.

***

      По возвращению домой, Бекки была несказанно удивлена тому, что заметила своего мужа дома. — Привет, а ты чего так рано? — сказала она, обнимая своего ненаглядного за плечи. — Сегодня работаю из дома, — Роб обернулся на мгновение, поцеловав жену, после чего сразу вернулся к разбору документов. Но Ребекка не отпускала его. Сейчас девушка была настроена решительно. — Роб, нам нужно поговорить.       Мужчина с подозрением посмотрел на супругу, казалось, в его голове происходит мозговой штурм: — Не пугай меня. Обычно, когда ты так говоришь, не происходит ничего хорошего, — Роб отвлёкся от работы и повернулся к девушке, которая закусила губу и не отреагировала на его шутку, хотя обычно происходит совершенно наоборот — её звонкий хохот озарял всё вокруг. Поэтому мужчина заметно напрягся, но уже не был намерен отступать. Он взял её за руки, заметно сжав ладони, чтобы привлечь внимание, ведь сейчас взгляд Ребекки был опущен. — Говори, — голос прозвучал весьма требовательно, но не властно. Роб не хотел напугать супругу, даже наоборот — надеялся помочь и придать уверенности в себе. Он видел, что ей нелегко. Девушка кивнула и присела напротив, после чего начала медленно объяснять: — Я думаю, что мы уже довольно давно вместе, — Роб слушал, не отводя взгляд, а Бекки замолчала, будто ожидая его согласия. Почувствовав это, он кивнул, — поэтому нам нужно перейти на новый этап отношений. Я хочу ребёнка.       Комнату заполнила тишина. Роб вздохнул и отвёл взгляд, обмозговывая всё сказанное, а Бекки же не решалась нарушить этот момент — ведь и сама не знала, что же теперь делать. Мужчина, на самом деле, хотел ребёнка, ведь очень сильно любил жену. И получить ещё одного любимого человека — большое счастье. Но детство мальчика проходило не лучшим образом. И он погрузился в воспоминания. — Это тот нищий, — высокий парень с противным голосом показывал пальцем на маленького Роба, который закусил губу от боли и обиды, пытаясь не расплакаться. У его родителей действительно не было большой зарплаты, но он не считал это поводом для издевательств, ведь они были добрыми и умными людьми, независимо от размера кошелька. — Я не нищий, — его голос прозвучал практически неслышно и очень хрипло, будто он не говорил, а шептал себе под нос. Но юноша не отставал и лишь засмеялся. Он был тем самым заводилой компании, которого все слушались. И стоило ему засмеяться — остальные ребята делали точь в точь, хотя и не всегда хотели этого. Даже если кто-то пытался ему помочь, того жестоко избивали и больше не давали прохода. Они становились такими же козлами отпущения, как и сам Роб.       Сейчас он стоял на детской площадке, откуда мама запретила уходить, пока она не придёт. Женщина последовала в комиссионный магазин, где обычно и покупала одежду. Заметив это, группа детей начала издеваться над уже знакомым мальчиком. Роб очень любил свою маму и редко дрался, чтобы не огорчить её. Но иногда просто не мог держать себя в руках. — А твоя мамочка всегда одевает тебя в такое тряпьё? — смех парня прервал прилетевший ему по лицу кулак. Юноша упал на землю и непонимающе смотрел на мальчика, который был готов расплакаться ещё минуту назад. — Не трогай мою маму, — злобно прокричал Роб, пытаясь держать себя в руках. В голове была лишь одна фраза: «Мама будет ругаться». А ему этого не хотелось — чтобы она нервничала или переживала. Ей, как казалось Робу, и так жилось несладко, а мальчик не хотел доставлять лишние проблемы. — Ну, мелкий, — парень был старше Роба на три года, поэтому уже был больше и сильнее. Он злостно накинулся на маленького мальчика, начав бить его кулаками по лицу. Но Роб не отставал и бил в ответ, хотя получалось это не так уж и хорошо, ведь разница в размере и силе была очевидна. — Роб! — послышался приближавшийся и взволнованный голос. Услышав его, юноша сразу же слез с Роба и, рыкнув: «Ну, погоди», убежал.       Мама подбежала к своему малышу, который медленно вставал с песка и вытирал лицо, которое было в ссадинах и крови. Женщина сразу же начала осматривать своё чадо на факт повреждений и поняла, что всё хорошо и ничего нет, кроме некоторых ран на руке. На её глазах наворачивались слёзы. Заметив это, мальчик сразу же крепко её обнял, приговаривая: — Мама! Мамочка! Не плачь! — но ответа не было. Она лишь тихо плакала, также крепко обняв сына. Но наконец взяв себя в руки, она спросила: — Роб, что произошло? Почему он бил тебя? — женщина, несмотря на свою мягкосердечность, всегда отстаивала права своего сына. И сейчас ей было важно узнать, при каких обстоятельствах началась эта драка. — Они оскорбили маму, — сделав обиженное лицо, ведь он всё ещё злился на обидчиков, Роб посмотрел в пол. Он боялся, что его поругают, но ещё больше боялся выслушивать оскорбления в сторону самого любимого человека. — Любимый, — мама прикусила губу и ещё раз обняла Роба. Она не ругала сына, хотя тот ожидал именно этого. Сейчас всё ясно без слов: она несказанно рада, что вырастила такого сына, но была невероятно грустна, ведь не желала ребёнку такой жизни.       Обдумав всё это, Роб пришёл к умозаключению и начал говорить. Ребекка же засияла, но в тот же момент погасла, только услышав, что именно Роб думает: — Я не думаю, что сейчас он нам необходим, — увидев лицо жены, он тут же продолжил, — но дай мне объяснить свою точку зрения. — Ребекка была в астрале и почти не слышала, но Роб все равно высказался. — Ты знаешь, каким было моё детство. Мне было тяжело так же сильно, как и моим родителям. Появись у нас ребёнок — я не смогу уделять работе так много времени. Тогда же у нас не будет возможности дать ребёнку всё, чего он пожелает. Я хочу устаканиться в жизни, а потом уже заводить ребёнка. Когда окрепнем и встанем на ноги. — Я тебя поняла, — Бекки даже не обдумала его слова и уже собиралась уйти, но он взял её за руку, не отпуская. Девушка посмотрела на мужа взглядом, в котором читалась сто и одна эмоция: от грусти и осуждения до разочарования и некоторого понимания. — Пожалуйста, пойми меня. Я хочу ребёнка, но просто не сейчас. — Знаешь, с твоим подходом это время не придёт никогда, — девушка развернулась и ушла в ванную, оставив мужчину в одиночестве. Он откинулся на кресле и смотрел в потолок, осознавая, что жена одновременно права и нет.