Да придёт тёмная ведьма Лилит

      Я очнулся и, не понимая, что происходит, почувствовал слабость во всём теле. Потом осознаю, что на мне надеты наручники, блокирующие магию. Поднимая голову и оглядывая место, где я нахожусь, быстро понимаю, что я в зале Визенгамота. — «Что здесь происходит?» — спрашиваю я, но никто не обращает на внимание на вопрос.       Слышу сладкий мерзкий голос Амбридж. Она говорит, что слушается дело по обвинению меня убийстве многих древних и благородных семей. Оглядываю зал и вижу, что многие смотрят на меня с ненавистью.       Немного напряг мозги, вспоминая, как я бросил Expelliarmus в Тома, забрав старшую палочку. Все стояли молча пока Том умирал. А дальше всё происходило как в ускоренном действии — на меня начали нападать Пожиратели смерти. Потом мне захотелось, чтобы всё остановилось и все ушли, но старшая палочка поняла меня неправильно. Из неё вырвался огромный огненный голубой дракон — это было адское пламя. Все Пожиратели в ту же секунду умерли, а я потерял сознание.       Вышел из воспоминания, понимая, что меня приговорили к 25-ти годам Азкабана, а после этого срока — поцелуй дементора. Попытался крикнуть, что это случайность и я не хотел их убивать, но понял, что не могу говорить. Меня настиг ужас. Я начал лихорадочно оглядывать зал. Нашёл взглядом семейство Уизли, но почти каждый из них смотрел на меня с дьявольской улыбкой, кроме близнецов и Чарли. Помотав головой, заметил Гермиону, Невилла, Луну и Сьюзен, которые кричат, что я не виноват, но никто их не слушает. На меня накатила животная ярость. Даже цепи-блокираторы не смогли удержать мою случайную магию: вокруг меня появляются молнии, огонь факелов в зале начал намного сильнее разгораться и стало намного жарче. В ту же секунду на меня посыпалось множество заклинаний Ступефай, от которых я потерял сознание. Проснувшись, я сразу понял, что нахожусь в Азкабане.       И вот прошло 25 лет ада в Азкабане. Я провел большую часть времени в думах о мести. За это время многое во мне изменилось, что позволило взглянуть на свои «приключения» с философской точки зрения. Я понял, что меня просто подготавливали стать послушной собачкой Дамблдора, а все мои многочисленные друзья — подставные. И вот, перед многочисленной публикой, меня ведут на поцелуй дементора. Все смотрят со страхом на нового меня: холодные красные глаза, худощавое тело и длинные грязные белые волосы.       Я стою прямо перед дементором и, быстро оглядев людей вокруг, кричу низким холодным голосом: «Я ВСЕМ ВАМ ОТОМЩУ!». Потом меня поцеловал дементор.