Мальчик, который всем должен

Это была их последняя встреча. Прошёл месяц, два, три, Золотое Трио совершило погром в Министерстве Магии, они начали разыскивать и уничтожать крестражи, жить в лесу в палатке, но он так и не смог попасть к Драко вновь. Он мёртв. Эта мысль пришла после недели «расставания и игнорирования». Гарри больше не приходили видения, он больше не мог слышать его плач и приходить к нему ночью. Он пытался, не раз. Каждый раз, засыпая, он надеялся, что откроет глаза уже в знакомой обстановке и увидит хоть какую-то радость, жизнь на лице слизеринца, но открывал глаза уже в своей постели. После этого он прекратил видеть сны. Удивительно, но после этого он иногда высыпался. Кошмары пропали, это было плюсом, но Гарри чувствовал безвыходность. Он обещал Драко, что тот не умрёт и сказал, что верит в него. Первые пару месяцев в нём жила надежда, что тот жив, просто что-то случилось, но жив. Но спустя 8 месяцев и эта надежда умерла. Он не смирился. Иногда боль накатывала с новой силой и те, кто говорит, что время лечит — просто ничего не теряли. Со временем ты привыкаешь, но нельзя привыкнуть к этому, потому что при любой проскакивающей мысли в голове на этот счёт внутри начинается Армагеддон, который рушит всё на своём пути. Его друзья изменились. Он потерял всё и всех, но они остались с ним, с первого курса подвергая себя опасности ради него. Никогда и никого он так сильно не любил так, как их. А если и любил, то эти люди уже мертвы. И Гарри не допустит и их смерти. Лёжа на кровати, в полной темноте, он был полон решимости защитить их во что бы это не стало. Они достойны жизни, они пожертвовали слишком многим ради него. Гермиона меньше улыбалась. Да и Рон тоже. Гарри сам редко контактировал с кем-либо из них, полностью погружаясь в свои мысли, что вызывало беспокойство. Одним вечером Гермиона вышла с «убежища» и через некоторое время тихо позвала Гарри. На дворе стояла зима, но холодно не было. На земле лежал снег, который выпал совсем недавно, а небо украшали сверкающие звёзды на чёрном полотне, на которые так любил смотреть Гарри Поттер. Гарри тихо поднялся с кровати и задержал взгляд на мирно спящем Роне. Его другу многое пришлось пережить и он был рад, что хоть тот видит сны и, судя по улыбке на лице Рона, очень даже хорошие. Он вышел на улицу и заметил Гермиону, сидящую на деревянной ступени возле палатки. Та с лёгкой грустью смотрела на звёзды. Прошло несколько минут с того момента, как она решила заговорить. — Я понимаю, Гарри. Нам всем сейчас непросто. Мне не хотелось поднимать эту тему, но… Скажи мне, почему ты плачешь по ночам и… наносишь себе вред? Гарри молчал и не мог отвести взгляд от слезящихся глаз Гермионы. Он понимал, что просто не может ей соврать, но сможет ли она принять правду и… Простить его? Так, ему с самого начала, с начала учебного года стоило бы делиться чувствами с ними, а не тихо резаться в туалетной кабинке. При этой мысли в горле поднялся ком. Тогда ещё никто не начал гибнуть. Гермиона не торопила, а Гарри пытался подобрать правильные слова. Он начал рассказ с самого начала, его мыслях и действиях, его встречах и поступках, его странных видениях и их причинах, его ночных встречах и, наконец, о их дальнейшем отсутствие. Он уже не пытался остановить поток слёз, но на речь его они не влияли. «Местами дрожал голос, а так ничего» — думал Гарри. Наконец-то он решился поднять взгляд на подругу. У неё дрожали губы, и не от холода, хотя время перевалило за полночь. Она внимательно его выслушала, ни разу не перебив, и в конце рассказа просто обняла. Гарри чувствовал, как дрожит её спина и не мог понять из-за чего именно она плачет, ведь причин было хоть отбавляй. Но не смел нарушить тишину, которая нарушалась редкими всхлипами. Спустя время он нашёл нужные слова. — Прости. Мне нужно было сказать тебе сразу, тебе и Рону, но я не хотел никого нагружать своими проблемами. Это звучит отстойно, я знаю, но тогда ничего не мог с собой поделать. Это не из-за того, что я не доверяю вам. У меня дороже больше никого не осталось. Гарри уже не могу сдержаться и заплакал. Ему давно не доводилось плакать в слух, но сейчас уже ничего не имело значения. То, что жило в нём так давно, вырвалось наружу и у него открылось второе дыхание. После нескольких минут безмолвный утешений Гермиона наконец смогла овладеть собой и нарушила тишину. — Мы с тобой. Я не держу на тебя зла. Мы справимся, вот увидишь. — Гарри… Я не думал, что ты настолько… Он обернулся и увидел растерянное лицо Рона, который по всей видимости слышал исповедь Гарри от начала и до конца. Всё так же ошарашенно глядя на Поттера, тот приземлился рядом с ним и, взяв себя в руки, взглянул ему в глаза. — Тебе стоило бы нам сказать, это правда. Но никогда не поздно это сделать, так ведь? Ты сказал нам сейчас, и я не злюсь. Тебе многое пришлось пережить, ты и так настрадался и ты не будешь страдать из-за каких-то обид, Гарри. Я не позволю. Гарри искренне улыбнулся и обнял сразу двоих. Ему теперь будет легче засыпать и спать и главное, что есть собеседники. Им нужно много обсудить, но пока прогресса и так достаточно, так что они молча поднялись и разошлись по кроватям, быстро уснув. Гарри приснился сон. С этого разговора прошло полтора месяца. Их отношения полностью воостановились и они шутили, насколько это было возможно, чему Гарри радовался. Гермиона сказала ему, что он не должен нести этот груз в одиночку и всегда готова выслушать. Целых полтора месяца он чувствовал себя неплохо, если сравнить с тем, что было, хоть всё же плакал по ночам из-за тяжёлой утраты. Пока не оказался в самом поместье Малфоев. Полностью обезоружен и беззащитен, он ожидал увидеть что угодно. Надеялся даже в такое скверной ситуации убедиться в том, что Драко жив. Но на его лице не отразилось ни одной эмоции, когда он наконец увидел его: в чёрном дорогом костюме, с уложенными волосами и напуганными глазами. Зато внутри будто окатило ледяной водой. Судя по выражению лица Драко, тот чувствовал тоже самое. Даже с таким уродливым лицом Гарри видел, что тот его узнал, но старался не подавать виду. Гарри прекрасно видел, каким взглядом он смотрел, как старался унять дрожь и как сильно сжал челюсть, когда у него спросили, Гарри Поттер ли это. Примерно минуту длился зрительный контакт и в комнате царила тишина, перед тем, как Драко дал ответ. — Не он. Урод какой-то. Пока никто не смотрел на Драко, тот закрыл глаза и глубоко вздохнул, но Гарри видел, перед тем, как его увели в камеру с Роном. Нужно было придумать план по спасению Гермионы и их самих, но в голове бушевало слишком много мыслей, которые на секунду взлетали и падали обратно. Почему Драко не связывался с ним 8 месяцев? Почему он не дал знать, что жив, хоть каким-то способом? Но Гарри понимал, что нет времени на выяснение отношений и это всё будет после их победы. В реальность его вернули крики, которые принадлежали Гермионе. Рон не находил себе места, да и Гарри тоже, но новой надеждой для них стал внезапно появившийся Добби. «Правда, здорово? -думал Гарри — Я, как бермудский треугольник, чёрная дыра или мёртвая точка, вокруг меня гибнет всё живое и не живое. » Снова из-за него и снова смерть. Чего он такого стоит, чтобы кто-то жертвовал жизнью ради него? Хороня Добби, он хоронил и часть себя, и с каждым таким похоронном Гарри терял себя всё больше и больше.