Узы, связывающие нас

      Протолкнуть что-то сквозь эту тесноту просто невозможно. Драко храбро прижал к отверстию палец, и кончик пальца чуть-чуть вошёл внутрь, по пути встречая сопротивление. Поттер издал тихий звук, в котором не были слышны нотки боли и недовольства — это, по крайней мере, обнадёживало. У Драко пересохло в горле, а лоб увлажнился, когда он ласкал анус Поттера. На секунду он осмелился представить, как Поттер делает это с ним, но затем его разум отвернулся от данной мысли. Драко описал кончиком пальца крошечные круги, слегка оттолкнулся, а затем отстранился, не в силах оторвать взгляд от того, что делал. Он осознавал, что его член снова стал болезненно твёрдым, и Мерлин, он хотел этого — так отчаянно. Ему было все равно, что многие из его друзей называют это грязным и неправильным; он никогда в жизни не был так возбуждён. Общение с девушками не могло сравниться с тем, что он чувствовал сейчас. Черт возьми, он считал, что задница Поттера довольно хорошенькая. Хорошенькая, приятная на ощупь, и да простит его Салазар, манящая. Она словно умоляла не только о члене Драко, но и о его рте.              Драко почувствовал острую боль в коленях, но только после громкого крика Поттера: «Малфой! Малфой, что ты делаешь?» понял, что опустился на колени на пол, это объясняло, почему задница Поттера теперь была всего в нескольких дюймах от его лица. Поттер дёрнулся, как будто пытаясь встать, и Драко рассеянно похлопал Поттера по бедру и шикнул на него. Удивительно, но это успокоило Поттера, но надолго ли — Драко не знал. Он действительно не хотел тратить время на размышления об этом, не тогда, когда его пальцу было позволено прикасаться к Поттеру с такой интимностью.              Интимностью, от которой у Драко закружилась голова.              «Поттер заколдован» — подумал Драко, когда его дыхание призрачно коснулось Поттеровой дырочки, и та затрепетала. Кто-то заколдовал его, чтобы заставить притянуть к себе губы Драко. Неважно, на какую часть Поттера он смотрел: на его губы, шею, грудь, член или задницу, парень был притянут, как магнитом. Он был вынужден уступить и прижаться ртом к любой соблазнительной части тела Поттера, которая была представлена его взору. Это было единственное объяснение, единственная возможная причина, которая заставила Драко почувствовать себя обязанным коснуться Поттеровой дырки кончиком языка, прежде чем открыть рот и поцеловать её так, как он целовал ранее губы шатена.              Поттер дико взбрыкнул и завопил, звуча потрясённым до глубины души. Драко слегка отстранился, но не хотел отходить слишком далеко. Возможно, он сделал что-то очень, очень плохое; на самом деле, он был уверен в этом, но не мог заставить себя отступить. Точно так же, как раньше он не мог удержаться от того, чтобы не лизнуть Поттера в шею и не понюхать его волосы. Это явно действие злого заклинания, а значит пытаться бороться с ним бессмысленно.              — Что ты…? — Поттер задыхался. Он заёрзал на месте, прежде чем всхлипнуть: — Малфой, это…              Драко не знал, что Поттер хотел сказать, но он предположил, что что-то приятное, так как его последнее слово перешло в мучительный стон. Набравшись смелости, он поймал дрожащую руку Поттера и крепко сжал её, переплетая их пальцы, хотя, учитывая, что правая рука Драко была натянута и прижата к бедру Поттера, казалось маловероятным, что именно он был инициатором рукопожатия. Независимо от того, кто из них сделал первый шаг, это немного успокоило Поттера, но он все ещё напевал имя Малфоя и время от времени взывал к Богу. Его бедро задрожало под левой рукой Драко, а мышцы задницы напряглись перед лицом.              Драко понравилась такая реакция, и он намеревался продлить её. Малфой сделал это снова: облизнув длинную полосу над расщелиной Поттера, он двинулся к дырке. Длинный стон вырвался из уст шатена, он мурлыкал и постанывал, как только Драко снова и снова достигал своей цели.              Вкус был не таким сладким и восхитительным, как кожа на шее Поттера, но и не таким уж плохим. Драко быстро привык и пристрастился к данному Поттеро-вкусу. Он был зависим от стонов и вздохов Поттера, и от его крепкой хватки на своей руке. Звуки, которые издавал Поттер, были самой красивой частью этого, решил Драко, облизывая морщинистую кожу Гарриного отверстия короткими твёрдыми движениями. Затем он прижался к ней языком и потянул вверх, а затем вниз, время от времени прижимаясь губами к коже, посасывая ту так резко, как только осмеливался. Крики Поттера, для ушей Малфоя, были прекрасной мелодией, перемежаемой всхлипами недоверия, стонами удовольствия и именем «Драко», которое Гарри произносил задыхаясь.              Язык Драко легко скользнул внутрь Поттера, и тот сжался, неприлично выругавшись при этом. Он сопротивлялся рту Драко, почти отталкивая его. Стол протестующе заскрипел, и Драко сжав руку Поттера, провёл кончиками пальцев по потному бедру парня, пытаясь успокоить, не отрывая при этом рта от его задницы. Это либо блестяще сработало, либо Поттер просто потерял всю свою энергию, потому что перестал бороться. Его тело обмякло, словно побеждённое, становясь податливым под прикосновениями; он даже перестал кричать — все, на что он был способен, это тихое сдавленное хныканье, несмотря на то, что его хватка на руке Драко оставалась сильной.              Это было невероятно. Драко испытывал головокружение, ведь ему удалось уломать Поттера, но это все ещё не заставляло его чувствовать себя сильным, лишь удовлетворённым и странно благодарным любому божеству, которое позволяло ему это делать. Он двигал языком в Поттере туда и обратно с невероятной лёгкостью, — что делало его счастливым, хоть и не должно было — затем, он протолкнул его так глубоко, как только мог, вмиг вспомнив, что может засунуть туда кое-что другое, ещё глубже внутрь.              Драко замедлил свои движения, намереваясь отойти, хотя и сделал это неохотно. Страх перед Макгонагалл заставил его мчаться к своей цели: затолкнуть член туда, где только что был язык. Его губы издали неловкий чмокающий звук, когда он отстранился, и Драко съёжился, но не стал тратить время на раздумья. Он прижал палец к красноватой коже, слегка потёр её, а затем решительно толкнул внутрь. Палец легко скользнул в задницу Поттера, и тот не издал ни звука дискомфорта; Драко задался вопросом, осознает ли он вообще, что теперь в него проникает палец, а не язык. Поттер казался совершенно потерянным, беспрерывно стонал и дрожал так сильно, что стол дрожал вместе с ним.              Только после того, как Драко осторожно ввёл в него два пальца, Поттер отреагировал — его бедра пошатнулись, а задница двигалась в такт пальцам, словно пытаясь втянуть их глубже внутрь. Драко застонал, жалея, что у него нет лишней руки, дабы сжать свой член, так как вид пальцев, двигающихся в заднице, так явно наслаждающегося этим Поттера, был невыносимым.              — Драко, — пробормотал Поттер, на грани оргазма.