Обещана Адом

Тьма. Сухой горячий воздух, душный и невыносимый, заставлял легкие гореть. Помещение окутывала чернота, через которую изредка прорывался слабый свет зажженных факелов. Раскатистое гудение десятка голосов, черной молитвы, создавало ощущение разъяренного пчелиного роя. Темные фигуры, окутанные дымкой тьмы, эфемерно покачивались по периметру круглого помещения. Опущенные лица скрывались под низкими капюшонами алых мантий. Редко между монотонным гудением прорывались мучительные стоны вперемешку со всхлипами. Посреди комнаты циферблатом были выложены двенадцать монолитных постаментов, на которых лежали девы. В самом центре, словно единственная стрелка, стояла последняя, тринадцатая прикованная жертва. Каждая когда-то прекрасная, теперь обезображена ожогами, местами без плоти, словно разорванная зверем. Все девушки были в ссадинах, с вывернутыми наружу изломанными костями, залитые кровью настолько, что уже было не различить обугленных лиц. Над двенадцатым постаментом послышался звериный рык, и тело несчастной изогнулось в последней агонии. Окровавленная плоть, кусок мяса, а не человек вздрагивал под толчками божества, словно тряпичная кукла. Сильные бугры мышц перекатывались под закопченной темно-бордовой кожей зверского любовника. Жар, исходящий от его тела, сжигал воздух в небольшом помещении. Горой он возвышался и скрывал под собой деву, двигаясь в своем неповторимом адском порывистом танце. Черные, чернее самой тьмы, волосы колыхались то вверх, то в стороны, неподвластные никаким законам притяжения. А между их угольной тьмой можно было увидеть рога, извивающиеся черной спиралью. Взмахнув огромными крыльями, щедро украшенными острыми когтями на ребрах сгибов, демон неспешно приподнялся со своей жертвы. Факелы затрепетали неровным светом, заиграли бликами на идеальном лице. Притягательный. Красивый той тяжелой мужской красотой, от которой мурашки бегут под кожей. Он слизнул текущую по подбородку кровь невинной длинным острым языком и растянул губы в предвкушающей улыбке. Острый частокол зубов не обещал ничего хорошего. Огненный, пропащий взгляд из-под черных густых бровей был обращен к постаменту в самом центре, теперь он мог взглянуть на свой подарок, на свою невесту. Теперь он был почти что сыт и мог приступить к сладкому. Красные шелка платья переливались и лоснились в неровном свете, сильный стан сжимал сверкающий отполированным железом боевой корсет. Никто не посмел обнажить священное тело его будущей жены. В мгновение ока потусторонний оказался рядом со смертной. Ничто не дрогнуло в воинственном лице красавицы. Лишь мускулы под жилистым телом натянулись подобно тетиве. Она боялась, но смело смотрела в звериные глаза своему страху, своей неизбежности. Да, эта дева была воином, в ее сапфировых прищуренных глазах Абигейль увидел едва не меньше тьмы и смерти, чем имел в своих. Она была… — Достойная… — треглавый голос разнесся луной. А в следующее мгновение тело воительницы покрыл демон.