Розы На Льду

***

–Юрий! Ногу выше! Юрий! Это Аксель! Юрий, ты по льду катаешься, или марафон устраиваешь?! — Только и слышалось с катка. Этот голос можно узнать везде и всегда. Яков опять недоволен юным фигуристом. — Тц, да да да. — тот закатил глаза. — Плисецкий! Я всё слышу! — грозно посмотрел на того тренер. — «О черт… Только не сейчас… » — подумал блондин. -Я это… Мне надо отойти! — Что? Куда? — было слышно удивление и явное недовольствие в голосе Якова. Но Юра уже не слышал этого. Главное было для него сейчас–успеть добежать до туалета. А там уже… — О, Плисецкий? Куда ты так спешишь? — Спросил Кацуки, увидев Юрио, в спешке идущего мимо раздевалки. Ему явно было не до разговоров. —  Свали! — крикнул блондин, растолкав Юри и Виктора в разные стороны. Те даже не успели понять что происходит. — Что с ним? — Непонимающе похлопал большими карими глазами в сторону промчавшегося юноши, Кацуки. — Откуда я знаю? Он же подросток. Может, гормоны? — Пффф… Виктор. — издав непонятное, для русского, ругательство на японском, они продолжили разговор о своём. Фигурист тем временем, споткнувшись два раза, смог добежать до туалета. Успел. Он успел.

***

На раковину капали бордовые капли крови, вместе с ярко-красными лепестками. Из туалета было слышно только хриплый, ужасный кашель. Да, это был Юрий Плисецкий, у которого начался очередной приступ ханахаки. За примерно, три недели, он уже более-менее привык этому. Но что-то застряло у него прямо в горле, мешая сделать хоть малейший глоток воздуха. Сжав руку в кулак, до побеления костяшек, тот опёрся о зеркало. Фигурист откашлял кроваво-алый бутон розы. — «О, ну конечно. Теперь и бутоны.» — единственное, о чем мог думать Юрий. Много кто уже догадывался, что у Плисецкого ханахаки. Но на все вопросы по этой болезни они получали лишь краткое: « Не ваше дело!». Друзья и тренера сильно волновались за Юрия, хоть и не показывали это. Они старались не говорить об этом в присутствии блондина. Если бы у вашего друга или знакомого был шрам на лице, стали бы вы в открытую об этом говорить?

***

Спустя часа два — три, блондин наконец закончил тренировку. Надев свою любимую голубо-белую толстовку, он натянул на голову тёмный капюшон. Включив музыку в наушниках, фигурист будто бы хотел уйти от реальности, полностью погрузившись в себя. Поэтому не сразу заметил, что его зовут: — Юрио! — послышалось сзади. — Чё те надо? — обернулся в пол оборота Плисецкиий. Он вынул один наушник из уха и грозно посмотрел на человека, стоящего сзади, показывая своё недовольствие. Это оказался Кацуки. — Пойдешь сегодня с нами и с остальными в кафе? — Нет. — кратко ответил блондин — Почему? Я знаю, у тебя сегодня нету тренировок со мной— подошёл к парням Виктор. — Нет я сказал. — юноша собирался уходить. — Ну Юр… Ну тебе что, сложно просто посидеть с нами? — умоляюще посмотрел на того Никифоров. О, сколько же было в этих глазах. В них отражалось небо и облака. В них отражалась жизнь. Как же сложно перестать смотреть в них. Словно прозрачные озёра, Юра видел в них себя. Точнее, свои грехи. Он был слишком… Слишком для такого, как Виктор. Просто слишком. Виктор — словно ангел с пронзительным взглядом, оголит тебя и взглянёт в самую глубь сознания, посмотрев всю твою жизнь. И ты не сможешь ничего утаить от него. А вот в разум этого святого было посмотреть невозможно. Он ангел, но безумно хитрый. — Нет! — Юрия начало это раздражать. — Ну Юююр! — тот протянул его имя. — Давай, идём. — Агх, ладно! — раздржённо выплеснул Плисецкий. Он не смог устоять перед Никифоровым. Опять. — Хорошо. Тогда в семнадцать у того кафе, ладно? — тот показал в сторону небольшого, но с виду уютного, маленького здания. Собственно, на двери была картонка с надписью «Cafе». Не сложно было догадаться. — Ага — бросил блондин, после чего развернулся и ушёл. — Юри! А ты чего стоишь? Идём! — позвал Кацуки голубоглазый. — Да! Идём, Виктор. — отозвался японец, и те ушли в другую сторону. — «Дя! Идьёмь, Виктоль!» — спородировал того в мыслях Плисецкий. Вот что он нашел в этом… В этом… Как его вообще назвать?! Почему он, а не Юрий? Чем он лучше? Что такого? Темные волосы? Тогда почему не Отабек, не Гоша, не Жак? Он катается красиво? Так Юрий катается в сто раз лучше! (по его мнению) Или ему нравятся Японцы? Но тогда почему не Минами, Юто, Хикару? Эти вопросы не давали покоя блондину. Но из этих раздумий его вывел Отабек на своем мотоцикле: — Хэй! Плисецкий! — М? О, Отабек, привет. — тот не ожидал увидеть тут своего друга. — Как дела? — Казах поставил одну ногу на асфальт для опоры. — Всё просто прекрасно! — произнес блондин, пнув маленький камушек под ногами. Он покатился прочь –Всё отлично! Лучше блять, не бывает! — Эм… Ладно. Садись, подвезу. — сказал Отабек, похлопав рукою по месту сзади. — Спасибо…- ответил Юрио, присаживаясь на мотоцикл. — Ну, как там твоя болезнь? — поинтересоваться Алтын. Да, Отабек единственный, кто знал об этом. Он вообще был единственным, кто знал все секреты Плисецкого. Он мог доверять этому парню и знать, что тот его не подведёт. — Ну, теперь я откашливаю ещё и бутоны. — тот всплеснул руками. Мотоцикл тронулся. — Ох, сочувствую. — с сожалением протянул Казах. — Может, просто признаешься ему? — Я не могу! Он постоянно с этим Японцем! — С Кацуки? — уточнил Бека. — Да, с этой свиньёй. — раздражённо тараторил парень. — Хм… Тогда, насколько я знаю, сегодня много кто из фигуристов будут в нашем любимом кафе. Там будет Виктор и мож… — С Юри. — перебил того блондин. — Кхм… Так вот, это будет твой шанс. — не обращая внимания на то, что его перебили, тот спокойно закончил. — А ты пойдешь? Мне нужна моральная поддержка! — попросил Плисецкий. — Прости, Юр, но у меня тренировка —виновано произнёс Отабек. — Ну вот… Ладно, тогда, удачи с тренировкой. — немного разочарованным голосом ответил Юрий. — Спасибо. До завтра, пока. — тот чуть улыбнулся ему. — Оу, мы уже приехали… Пока — сказав это, Плисецкий слез с мотоцикла. To be continuous…