Розы На Льду

***

— Слушай, Виктор, а зачем тебе вообще сок? — Поинтересовался Крисс. — А? Ну, так Юрио нету восемнадцати. — почти пропел Никифоров. — Ну и что? Думаешь, я вообще никогда не пил? — ответил тому Плисецкий, начавший перечислять все возможные виды алкоголя буквально на своих пальцах. Будто учитель объяснявший новую тему какому то очередному тупому ученику. — И ещё ликёр, виски, вино… — Я просто не хочу, что бы мне завтра от Якова влетело. — произнес фигурист, с лёгкой улыбкой на лице, после чего подмигнул. От этого у Юры появился лёгкий румянец на его щеках. Когда он вообще последний раз так улыбался Плисецкому? Всегда удивляло то, как Никифоров легко общается с людьми. У Виктора много друзей, поклонников и просто хороших знакомых. У него идеальные черты лица, которые Юрио запомнил с первого раза: вытянутое лицо, виднеются острые скулы, пушистые, длинные ресницы и такие же платиновые, густые волосы. Немного темные и такие завораживающие, что хотелось погрязнуть в них, небесно-голубые глаза. Всякий раз смотря на них затаив своё дыхание, Плисецкий представлял, как их губы соприкасаются друг с другом. Тот проникал в рот юноши, мягко прикасаясь к нему и… Каждый раз, когда их взгляды встречались, блондин сходил с ума. Такой прямой, с некой нелепой заботой взгляд. Хоть и не показывая это, Юра внутренне плавился от этих глаз. Заострённый нос с лёгким румянцем от холода и немного обветренные, пухлые губы. А его тело? Это вообще целое произведение искусства! Плисецкий пару раз видел Виктора в раздевалке, стоящего в одних брюках. Идеальные изгибы тела, подчеркивали его красоту. Стройность и рост так и поражали. Кубики, острые ключицы, широкие плечи и совсем немного припавшие к низу штаны только добавляли элегантность и сексуальность этому человеку. Так хотелось прикоснуться, потрогать, ощутить его гладкую, чистую и светлую кожу на себе. От этих раздумий его вывел звонкий, но не очень громкий смех Никифорова. Все смеются. Кто-то сказал шутку? Но на фоне этих звонких голосов для Юрио выделялся именно голос Виктора. Так мило и совсем чуть-чуть загадочно. — Между прочим, я терпеть не могу апельсины- перевел на себя внимание Юра. — они кислые и стрёмные.

***

Выхватив из цепких рук Виктора бокал с алой жидкостью, Плисецкий опустошил его сразу на половину. «Ой… Я же не переборщил? Да нет, я уже выпивал столько и ничего.» — с лёгкостью подумал блондин.

***

— А давайте в бутылочку? — попросил Жан. — О, давайте! — улыбнулся Хикару. — Все с нами? «Да, давайте, хорошо!» — послышалось из компании фигуристов. — Юр, давай к нам? — пригласил с улыбкой на лице в игру Минами. — Нет. Не буду я играть в эту тупую игру. Вы же все парни. … Серьёзно, никто не против этого? Меня окружают геи? — фыркнул Плисецкий. — Ну Юрио! Давай! — начал просить Никифоров. Ну конечно, Юра не смог отказать такому щенячьему взгляду Виктора. — Ладно! — раздражённо и немного смущённо произнес подросток. Он ещё не знал, на что согласился…

***

— Кацуки! Целуй Виктора! — С небольшим румянцем произошел поцелуй этих двоих. Все улыбаются. Все смеются. Но почему одному Плисецкому не весело, не смешно? Почему так больно? Словно сердце сейчас разорвётся на кусочки. Это же всего лишь игра… Словно он теряет свой кислород прямо на глазах. Этим кислородом и был… Почему хочется послать всех куда подальше и крепко крепко обнять и прижать Виктора к себе? Буквально вырвать из этих японских рук и забрать себе. Он будто красно-рыжий тигр, смотрящий, как его добычу забирают и поедают у него на ярко изумрудных глазах, не способный что либо с этим сделать. И всё, что он может — это безголосо рычать, в надежде, что его кто то услышит и поможет. Юрий чувствует, как острые шипы розы больно раздирают горло изнутри. Вот вот должен начаться новый приступ ханахаки. Прикрыв тыльной стороной своей небольшой ладони рот, Юрио думает: «Бля… Только не сейчас». Но фигуристы замечают странное поведение Плисецкого и начинают волноваться. — Юр, всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Хикару. На это подросток лишь кивает, и быстро встав, блондин идёт в туалет, который к счастью, находится недалеко.

***

Боль… Как же больно. Внутри словно бушует огонь. Кровавые лепестки такой же алой розы дождем сыпятся изо рта падают в умывальник. Опираясь на него двумя руками, Юрий смотрит на себя в большое зеркало повешенное напротив него. Картина не из лучших: Пол нижней части лица в крови. Пару лепестков прилипли к уже засохшей крови. Одним лёгким движением, Плисецкий смахивает их с себя. Тишина. Слышно только как огненно красные капли крови стекают и капают на белоснежный керамический стол, приделанный к стене. Немного капель упала и на светлый пол, пачкая его красными лепестками и, политые кровью бутонами. Юрио сползает к полу. Из изумрудных глаз начинают литься кристально чистые слёзы. Одна слезинка за другой, оставляя мокрые дорожки на бледных щеках Плисецкого. За что это ему? Вот почему же угораздило влюбиться в этого идиота Виктора? Ладно в девушку, но в мужика?! И при этом ещё надеяться на взаимность? Видно, сама судьба постаралась. Смыв с себя остатки крови и убрав после себя тут «лепестковое мессиво» блондин, как ни в чем не бывало выходит из туалета. «Просто веди себя нормально. Всё хорошо. Всё хорошо…» — надо сказать, эти успокоения не особо помогали. — Юра, всё нормально? — уже с волнением решает переспросить Фудживара. — Да, нормально. — сказал, как отрезал Плисецкий. — Отлично, продолжаем.- Хлопает в ладоши Менами. — Виктор, крути! Покрутив бутылку, она начинает вращаться. Юрио лишь молча наблюдает, думая о том, кого же будет целовать Никифоров. Кажется, что она будет крутится вечно. «Да меня моё ханахаки убьет быстрее, чем эта долбанная бутылка докрутится». Стоп. Погодите. Стоять, блять. А бутылка случайно не на него показывает? Да, нет. Да не может быть. Горлышко бутылки направлено ровно в сторону Юрия. «Твою мать» — всё о чем он может думать в этот момент. –Ого, а это уже интересно! — Сказал с ухмылкой Жан. «Интересно ему. Как же хочется ударить его разок по лицу, что бы больше не смел так выражаться.» Виктор медленно придвигается, словно хищник, дразня свою добычу. Глаза хитро сверкнули, будто он так и хотел. И вот, он оказывается на непозволительно близком расстоянии от лица Плисецкого. Заглядывая в глаза Никифорова, Юрию хочется смотреть в них всю вечность. Кристально небесные, слово красота всего океана в поместилась в этих глазах. Загадочные и до невозможности прекрасные. Юра так загляделся в эти глаза, что не заметил, как губы Виктора уже касались его губ. Дразнящие, но в тоже время мягкие и такие желанные. Поцелуй почти невесомый, но и этого Юрию достаточно, чтобы погрузиться далеко и надолго куда-то, в свой мир. Так трепетно и возбуждающе. На лице Плисецкого уже давно выступил красно-розовый румянец. На душе стало умиротворённо и тепло. Розы, будто на несколько секунд покинули его тело, хотя Юрио знал, что это всего лишь чувство и они никуда не делись. Взгляд Никифорова был направлен на Юру, выражая спокойствие и мягкость. Всего несколько секунд Плисецкому хватило, чтобы ощутить всю нежность этого человека. Ему хотелось, чтобы это длилось вечно, но это невозможно. Отстранившись от Юры, Виктор, как и все продолжил игру, как ни в чем не бывало. Только блондину этот поцелуй запомнится надолго.

***

Довольно незаметно пролетели 2 часа. Все уже разошлись, и Юри куда то делся. Остались только Плисецкий и пьяный Виктор, который облокотившись на свою руку, пристально наблюдал за каждым движением Юрия своими томно-голубыми глазами. «Ну и куда подевался этот Кацуки?!» — подумал блондин. «Бросил мне этого пьяного фигуриста, а сам свалил! Ну ничего, придёшь ты у меня завтра на тренировку. Копыта обломаю тебе. Месяц кататься не сможешь!» — Короче, я пошёл. Пока.- бросил Плисецкий, и уже собирался уйти, как вдруг: — Юрочкааа! Не бросай меня! — состроил обиженное лицо Виктор. — Я не собираюсь тебя таскать! — Ну пожалуйстааа! — не унимался фигурист. — Пошел в жопу, Никифоров! — показал средний палец Плисецкий. Знаете, это то самое чувство, когда человек настолько вам нравиться, что аж бесит. До невозможности раздражает. Издав непонятное мычание, тот пробормотал: — В твою? — Этот человек уже явно не соображал, что говорит. И что вообще происходит. Видели бы вы тогда лицо Юры в этот момент. — Чт… Ну у тебя и юморок! Такой же плоский, как и твои бывшие. — произнес Юрий, после чего сам же и засмеялся. Смех был негромкий. Но такой чарующий и звонкий для Никифорова. — Тц, ладно. Я не брошу тебя тут. Пошли.- сказал Плисецкий и помог подняться Виктору, перекинув его руку через своё правое плечо. Теперь Никифоров как бы полностью опирался на подростка. — Кстати, насчёт моих бывших! Ты знаешь, как я о них заботился? А они вот так вот! Взять, допустим, Карину. (Не в обиду всем Каринам)) Прекрасная девушка была! Но случилось так, что… «Ну всё бля, начинается.» — подумал Юра. Тот же в свою очередь вышел на улицу. Свежий, немного морозный от того, что уже конец Ноября, воздух, сразу ударил в нос фигуристам. Вокруг их одинокая парковка, с чей-то красной машиной. Голые деревья, вокруг которых небольшие кучи золотых и огненных листьев. Уже тёмное, осеннее небо. Сколько они сидели в кафе? — Виктор, мне «очень» интересно, но где твой телефон? — спросил парень. — А потом она взяла и уехала! А? Что? А… Зачем тебе мой телефон? — отвлёкся от своего рассказа Никифоров. — Действительно, блять, зачем? — закатил глаза тот. Напомните ему, чтобы он больше никогда не ходил туда, где есть выпивка и Виктор. — Юрио, не матерись! Он в кармане. — надул щеки Никифоров. — В каком?! У тебя их тут восемь! И нафиг тебе столько карманов?! И ты мне не мамочка, чтобы говорить такое. — повысил свой голос Юра. — В одном из восьми.– Хитро улыбнулся фигурист. — Я тебя сейчас ударю! — вышел из себя Плисецкий. — В заднем кармане штанов. Так вот, после этого мы не виделись четыре дня и… Юрий полез в задний карман штанов. «Почему именно в этом месте?! Выглядит так, будто я до не него домогаюсь. Хотя мне нравится. О, ну наконец то!» — мыслил юноша, после чего достал телефон в тёмно-сером чехле. «Так, теперь… Стоп, у него ещё что то в кармане? Эм… Твою мать, зачем ему это?» — спросил про себя Юрио, увидев в кармане второго фигуриста презервативы. Моментально залившись краской, блондин решил отогнать от себя ненужные мысли и, всё-таки уже вызвать ночное такси. — Алло, добрый вечер! Вас приветствует такси «Ночная дорога», желаете заказать машину? — сказала девушка, с приятным голосом. — Здрасьте, да. Адрес: ******** Через минут пять, черная машина подъехала к фигуристам. Хотя Юре казалось, что прошла целая вечность, потому что держать на себе тяжёлую тушу и слушать её идиотские рассказы про бывших, было просто невозможно. С горем пополам, Плисецкий кое как запихнул в машину пьяного Виктора и влез сам. Салон оказался довольно просторным, что удивляло. Пахло там приятно, шоколадом и какими то фруктами. Им предстояла долгая и скучная, под монологи Никифорова, дорога.