Сердце жалкое, твоё?

Ушли те времена, когда по привычке прожитый день завершался одним тем же — гротескным ничем в шорохах страниц и стуке льда в бокале. Сейчас все дни Гарри Поттера пахнут разнотравьем и морозной строгостью. Между ними всё изменилось незаметно и плавно: потекли тихие вечера за пергаментами, перед горячим камином. Наверное, молодая пылкость и острота уступили-таки место рассудительности и неспешной уютности. Давно пора. Гарри встает с дивана и, мимоходом проводя рукой по волосам Драко, проходит к шкафу с книгами, где точно припрятано что-то погорячее зельварческого чтива. — Драко, может, хватит возиться с этими планами? Рождество только через две недели, еще есть время. — мягко подкатывает он, соблазнительно позванивая бокалами. — Что-то на ебаланском. — пренебрежительно дергает плечом Драко, и халат чуть спадает, оголяя белое плечо. Гарри наклоняет голову и целует его, коля щетиной, отчего кожа блондина покрывается мурашками, но тот, не сдавая позиций, запахивает халат и продолжает скользить взглядом по учебному журналу. В прямоугольных очках в черной оправе вместо линз обычные стекла, Драко верит, что они помогают ему выглядеть строже, но на самом деле — только сексуальнее. Гарри же, давно исправивший зрение, смотрит на это баловство сквозь пальцы, искренне не понимая, как по доброй воле можно носить что-то на ушах. Обнимая сахарные плечи, ведет носом по щеке, прижимаясь сзади сквозь спинку дивана, делая то, что по жизни получалось лучше другого — мешая. — Давай выберем день недели, когда ты выебываться не будешь. — хриплым выдает он предложение и слышит нечаянный бархатный смех, столь редкий, что тут же выбивает ответный смешок. Малфой, всё еще белозубо улыбаясь, снимает очки, одним движением складывает их и устало растирает пальцами глаза. Повернув голову к Гарри, встречается с ним взглядом, чуть покрасневшим и веселым. — Любовь страшная сила. Гарри оставляет крылатое без ответа — он не нужен, нахуя? У них всё ладно, спокойно и ровнехонько, не придраться. Он о таком с детства мечтал. Может, и не о таком, конечно, кто ж знал-то, но о похожем. Может, еще времени слишком мало прошло, может, эйфория или кризис среднего возраста, но ему чертовски мало Драко Малфоя всегда, а когда он сидит рядом — такой домашний, без единой колючки — и подавно. — Совсем устал. Глаза, вон, красные. Я же добра тебе желаю. — Знаю. Ценю, как умею. Губы у него теплые, нежные. Плечи твердые, каждая косточка прощупывается отлично. Кажется, неосторожное движение и сломаешь, ан нет, постараешься — обломишься сам. Знание того, что половина школы занимается грехом рукоблудия под знаменем его имени, добавляет перчинки и гордости из разряда «Моё, блять, сосите». Малфой никак не поймет, почему у Поттера так загораются глаза при виде него. Это, вероятно, потому что он никогда не видел себя чужими глазами. Холодный блонд распался по дивану, над ним нависла черная смоль. В этом вся соль. В их страстном соперничестве. Со школьной скамьи до комфортабельного профессорского кресла. Или дивана. Не принципиально. Гарри готов каждое его слово втереть в губы, намазать на кожу, присвоить, оставить себе. Смотреть в серые глаза, подставляться под острые клыки, будто у вампира. Привычку Драко кусаться обшучивает, мол, «любишь ты кровь-то пить» и тут же шипит от возбуждения — прикусили мочку уха и пиздец. Прозвучал одиночный вежливый стук, скрипнула дверь. Шаги из кабинета в апартаменты заставили Драко приоткрыть глаза, стряхивая расслабленность. — Отец, у тебя тут дверь открыта, мы войдем? — взволнованный голос Скорпиуса подкинул его на диване. Не дожидаясь ответа, он толкает приоткрытую дверь и, делая шаг в гостевую, сталкивается взглядом с директором Поттером, нависшим над его чопорным отцом. Наблюдая за отвисшей челюстью младшего Малфоя, Гарри медленно слезает с блондина и становится рядом с диваном, светя своим телом греческого бога. Драко подпрыгивает на диване и встает рядом с ним, одергивая халат. Открывая и закрывая рот с растерянным выражением лица, он вдруг видит, что его сын держит кого-то за руку, переплетая пальцы. В этот момент в комнату заваливается Альбус Северус, чуть подталкивая застывшего Скорпиуса. Наткнувшись взглядом на своего отца, замершего в одних боксерах в паре метров от них и профессора Малфоя в белом халате с открытым ртом, он не заметил, как задорная улыбка сошла с его лица и протянул, поднимая руку к волосам, что итак уже стояли дыбом: — Ебутся мишки… Все будто отмерли. Скорпиус зажевал губу с лицом полным отвращения. Гарри с видом нашкодившего щенка скрылся за дверью спальни. Драко сделал пару шагов к сыну, что отшатнулся от него, как от чужого. — Скорпиус, успокойся… — Да я и не волнуюсь. — приподнял руки Скорпиус. — Я, знаешь ли, просто в ахуе! Ты мне всю жизнь заливал о том, как это богомерзко, когда двое мужчин любят друг друга, а тут … — он неопределенно поводил руками в воздухе, приподняв брови. – Зачем надо было мне пиздеть, если сам такой же? Просто объясни! Зачем надо было отравлять мою жизнь хуллионом запретов, когда сам не праведник? Я тебя не виню, он ахуенный! — махнул он рукой в сторону спальни, где одевался Гарри. — Но я из-за тебя всю жизнь считал себя ненормальным и бракованным! Стыдился своих симпатий и желаний! А тут я узнаю, что это всё просто хуйня собачья! Мне успокоиться? И когда ты собирался мне сказать, что у меня теперь будет еще один папа? — Всё не так, сын. Убавь тон, и мы всё обсудим. — Да нечего тут обсуждать! Я. Тебе. Верил. — с горящими глазами, тыкал отцу пальцем в грудь мальчик. — Я верил, что ты так поступаешь, потому что желаешь мне добра, а ты просто растил из меня справочник ходячий, а по вечерам трахался в своё удовольствие! — он выпустил руку Альбуса и, развернувшись к двери, крикнул в потолок. — Директор Поттер, зачетные труханы! — обернувшись через плечо, он одарил отца злым взглядом и, показав ему средний палец, вылетел в коридор. Альбус закатил глаза и, приподнимаясь на носках, развел руками: — Подписываюсь под каждым словом. — заметив, что его отец вышел из спальни, он скривился в ответ на виноватый взгляд. — Завалили бы вы свои ебачи уже. Воспитатели хуевы. — Вы чего приходили-то? — вяло поинтересовался Драко, обессилено падая на диван. — Оборону держать вообще-то. — вальяжно привалился к косяку Ал. — Скорпиус, умирая от страха, хотел наконец-то признаться своему дохуя консервативному отцу, что влюбился в парня, а тут, сюрпрайз маза фака! — он окинул фигуру Малфоя насмешливым взглядом. — Отец-то и сам оказался прогрессивных взглядов. Опасные игры с доверием. — Тихо! — настороженно произнес Гарри, приподнимая палец вверх. — Кто-то подходит к границе школьной территории в середине Запретного Леса. Драко распахнул глаза, отвечая на встревоженный взгляд Гарри. — Скорпиус! — выдохнул он и побежал одеваться. Альбус хлопнул ладонью по двери и вылетел из кабинета, будто его и не было. *** Каждой птичке на каждой ветке сейчас видно, как напряжен Скорпиус. Как зажат и глубоко потерян. Всё становится безразлично и абсолютно рационально. Он не сомневается, что дай он отцу время на оправдание, в конечном счете он бы сделал виноватым Скорпиуса, выставив того тупицей и истеричкой. Якобы «не так понял», «я имел ввиду другое» и «мал ещё судить меня». А у него константа только что взорвалась. Ось вращения потерялась. Что делать? Катиться ко всем чертям. Этим и занимаемся. — Далеко собрался? Скорпиус резко развернулся, выставив палочку на преследователя. Гарри поднял руки, сдаваясь. — Нахуй, нахуй отсюда. — певуче растянул парень, опустив палочку. Гарри, стоя в свитере и джинсах посреди заснеженного леса, сложил руки на груди, задумчиво глядя на Скорпиуса, что вдруг обессилел от нехилых нервных и сел прямо на снег. — Я тебе не нравлюсь, да? — мягко спросил Гарри, присаживаясь на корточки перед Скорпиусом. — Вы, очевидно, нравитесь моему отцу. Этого должно быть достаточно. — хлестко ответил блондин. — Всё сложно, Скорпиус. Не суди поспешно. — посетовал Гарри, кладя руку на чужое плечо. — Не убегай, пожалуйста. Дай ему объяснить. Дождавшись обреченного кивка Скорпиуса, он отправил Патронусом координаты. Бледный до синевы от волнения Драко появился тут же, с Альбусом на буксире. Последний выдохнул, только увидев Скорпиуса, что слабо улыбнулся ему, давая знать, что всё в порядке. Драко подошел к сыну и, постояв секунду, сел перед ним прямо на снег, заставляя Скорпиуса удивленно поднять взгляд. Растрепанный, с усталостью на дне серых глаз в обычном свитере и брюках, он был совсем не похож на вечно официального и солидного Драко Люциуса Малфоя, зельевара с мировым именем и представителя древней фамилии, часто полоскаемой в газетах. Сейчас он был просто Драко, его отцом. Может быть, даже не «отцом», а «папой». — Я проебался по полной, сын. — с захода начал удивлять Драко, с сожалением глядя на Скорпиуса. — Я воспитывал тебя по всем заповедям Малфоев. Так, как воспитывал меня мой отец, забыв о том, что чувствовал сам от таких методов воспитания. У нас с… — он судорожно вдохнул, будто проглатывая ненужные слова. — У нас с Гарри история давняя. Он разбил мне сердце в юности, я чуть не сдох. С шестого курса, я будто с дырой в груди жил, похер фейсом всех распугивал. Я хотел уберечь тебя от этого. Сейчас у нас всё, вроде как, взаправду. Я надеюсь. — Скорпиус смотрел, как отец смущенно опустил взгляд, и не верил глазам. — Я признаю, что из меня херовый отец, и я только что это понял, до этого замечая лишь материальное. Ты меня прости за это. — Прощаю. — кратко прошелестел Скорпиус, роняя холодность с кончиков ресниц. — Вот сейчас только не смей закрываться, понял? — резко сказал Малфой, приподнимая лицо сына за подбородок. — Ты ведь не уличная блядь с плохим опытом, верно? Не социофоб и не мизантроп со скверным характером? Это я, видавший виды, хлебнувший на своем веку, закоренелый циник, я имею право черстветь, и в кого-то плохого и мерзкого превращаться. У тебя его нет, и не будет теперь, насколько я понимаю. Ты куда вообще лезешь со своими вибрациями, новыми отношениями, первыми поцелуями, свежей молодостью? Откуда столько инея на сердце? Откуда внутри зима взялась? Из-за меня? Едва ли. Я такой чести не стою. — твердо сказал он, кидая каждое слово Скорпиусу поглубже. Первый раз пытаясь сделать что-то очень важно-правильное. По-родительски. — Вот видишь, понял же меня. Увидел, заметил. Неужели раньше нельзя было? — улыбнулся уголком губ Скорпиус. Драко облегченно выдохнул и, потрепав Скорпиуса по волосам, вдруг обнял его. Оставив одну руку на плече сына, он чуть развернулся к стоящим поодаль Поттерам и крикнул: — Эй, тут всё в норме! Поттер, у тебя там как? — Он на меня матом смотрит. — пожаловался невидимый в сумерках Гарри из-за дерева. Малфои засмеялись. Альбус, услышав смех Скорпиуса, выдохнул и расслабленно навалился на дерево, спрятав руки в карманах джинсов. — Альбус, ты имеешь полное право ненавидеть меня… — начал было Гарри. — Да выдыхай, бобёр, нормально всё. — усмехнувшись, махнул на него рукой Ал. — Я давно всё тебе простил, а уж если и ты понял всё наконец, тогда вообще всё на мази. Правда, пап. Это, наверное, анриал — уничтожать всяких Лордов и быть идеальным отцом. Я тебя понял. Ты меня тоже. Забыли. Он протянул отцу руку, и тот крепко её пожал. Если бы кто-нибудь сегодняшним вечером выглянул из окна Восточной Башни, то увидел бы удивительную картину. Двое мужчин и двое парней, идущих по снегу в замок. Малфой и Поттер старшие. Малфой и Поттер младшие. Зеркало, пропустившее сквозь себя время.