Мальборо и блюз

      Ной повернул ключ в замке зажигания, и машина с урчанием затихла, оставив его в полной тишине. Так было даже комфортнее. Ничего не отвлекает от размышлений. Но и слегка нагнетает. В природе не бывает такой абсолютной тишины без причины. Кроссман почти приготовился к тому, что его сравнительно новый Камаро оживёт и попробует напасть на него. Или окно разобьёт какой-нибудь маньяк, вытянет его на улицу и проломит его голову битой. Или ему придётся выйти из машины и зайти в этот сраный колледж.       Да уж, скорее, последнее. Хотя, вариант с маньяком тоже неплохой. Спасибо удивительно богатой фантазии.       Кроссман вышел из машины и достал из внутреннего кармана видавшей виды косухи пачку Мальборо. Облокотился о дверцу и спустя пару секунд с наслаждением закурил, глубоко затягиваясь едким дымом, чувствуя жжение в горле, по-кошачьи прикрыв глаза.       И всё-таки, этот день настал. Он поступил в колледж. Спустя пять лет после окончания школы, но всё же поступил. Вот это новости.       Трудно сказать, зачем. Ной часто размышлял, почему все же согласился последовать совету Барри, неистово капавшего ему на мозги, при первой же возможности упоминая важность высшего образования. Думал об этом настолько часто, что надоедливые мысли, роившиеся в голове ульем пчёл, проели отверстие в самом центре черепа, раздражая чувствительные барабанные перепонки мерзким жужжанием. Притворялся, что не мог найти ответ, однако в действительности просто не хотел признавать, что на самом деле не прочь был отучиться и получить ещё одну бесполезную корочку.       Не то, чтобы у него на жизнь был какой-то чёткий план. Не то, чтобы он чертовски сильно хотел отучиться, а потом стать уважаемым человеком с большим животом и маленьким кошельком. (Это же так работает, да?)       Не то, чтобы он боялся, что если не поступит в колледж, Барри заставит его пойти по его стопам и сделает священником в их местной церкви. Ной фыркнул в ответ на свои мысли и снова затянулся. Каждый здравомыслящий человек понимал, что ничто не заставит Кроссмана последовать примеру приёмных родителей. Будто бы в мире существовала сила, бо́льшая, чем его уверенность в отсутствии бога. Будто бы в мире существовал кто-то, кто мог бы заставить его сделать что-то против собственной воли.       Просто, где-то чуть левее центра грудной клетки всё ещё теплилась пустая надежда, что когда с Коксом все покатится в ебеня, он сумеет спрыгнуть со стремительно тонущего Титаника. Хотя бы благодаря корочке.       Они не были друзьями. Он и Кокс. Это скорее… Партнёрство. Ной был его правой рукой, главным доверенным человеком. Пожалуй, единственным доверенным человеком. По крайней мере, в Сиэтле.       Они с Коксом вместе работали. Вместе торговали, вместе разбирались с последствиями продаж. А ещё, с чересчур настойчивыми покупателями. С зарвавшейся шушерой из подчинённых, думавших, что они чего-то стоили. С самоуверенными конкурентами, понадеявшимися на продажных псов и неумелую засаду.       Если бы Кроссман бывал на кладбище, ему бы пригодился абонемент.       И, конечно, вместе с Коксом они делили деньги. И делали ещё бескрайнюю кучу до ужаса скучных вещей, необходимых для того, чтобы этот бизнес продолжал своё существование. Кто бы мог подумать, что в деле по продаже наркотиков и оружия найдется место бумажной волоките. С днём главного в жизни разочарования, мать вашу.       Ной сделал глубокий вдох, сбросив шарик пепла себе под ноги, сосредоточенно изучая пожёванный фильтр сигареты.       Вообще-то, если быть честным, чаще он работал в одиночку. Либо потому, что Кокс был слишком занят, либо потому, что он привык перекладывать всю ответственность на Кроссмана, прослывшего «специалистом в этих делах».       Это, конечно, вовсе не было поводом для гордости. Скорее, очередной причиной для разочарования — к (почти) двадцати четырём годам успехи Ноя ограничивались тем, что он фактически руководил небольшой преступной группировкой, принадлежащей Колумбийскому наркокартелю, занимавшемуся продажей наркотиков и оружия. А вот и ещё одна причина для поступления в колледж. Кроссман хмыкнул, покачав головой.       Всё это началось, когда он ещё учился в школе и, очевидно, не обладал критическим мышлением в достаточной степени для того, чтобы оценить последствия цепочки неправильных выборов, которые в итоге привели его в картель.       Братья Ардон и Хосе Кастро (Хосе — настоящее имя Кокса, которое, на удивление, оказалось не таким пафосным, как придуманная им дешевая кличка) росли в Колумбии, где всё ещё хорошо помнили первый Калийский картель, некогда контролировавший девяносто процентов всего мирового рынка кокаина. Их отец — Мауро Кастро — работал на братьев Орехуэла, когда они еще были лидерами группировки «Джентельмены из Кали», и удивительным образом избежал волны арестов в конце девяностых. Арестов, положивших конец первому Калийскому картелю. Вернее, все думали, что это был конец.       На самом деле те немногие, избежавшие тюрьмы члены картеля, залегли на глубокое дно, тем не менее, продолжая управлять нарко- и оружейным бизнесом в значительно более скромных масштабах, чем раньше, постепенно вырабатывая новые, относительно безопасные тактики ведения дел. Во главу нового картеля встал сам Мауро, который спустя несколько лет был убит остатками Медельинцев — последователей Эскобара, которые ненавидели главных конкурентов даже после смерти своего лидера и хорошо помнили прежние обиды.       В сравнительно недолгий период смуты бразды правления на себя взяли сыновья Мауро — младшие Кастро. Этакая прикладная монархия в реалиях республиканского наркобизнеса.       После нескольких лет «притирки», позволивших вывести бизнес на новые рельсы, братья разделились. Ардон остался в Колумбии и принял на себя руководство картелем, а Кокс переехал в Сиэтл в качестве главного наместника и первого заместителя брата. Именно в Вашингтоне Кастро решили начать постепенное возрождение международной ячейки некогда величайшего в Колумбии картеля. Здесь к этой миссии присоединился и Ной. Он был маленьким самоуверенным дураком, которому хотелось иметь карманные деньги. Почти все попадают в картели именно так.       Кроссман начинал с обычного наблюдателя, так называемого «Сокола», следившего в первую очередь за полицией, потому что заключить с ними сделку с годами стало в разы сложнее, особенно после Медельина и (первого) Кали, в бытность которых кокаин считался не опаснее Викодина и потому разлетелся по США со скоростью стаи голодной саранчи.       Легавые вполне справедливо предпочитали избегать лишнего риска и не стремились подставлять свои жопы под фанатиков из УБН. Методы «войны с наркотиками» в США становились всё жёстче, а количество желающих «легко заработать» ни капли не уменьшалось, поэтому банды вынуждены были перестраховываться и нанимать никому не заметных школьников, которые легко терялись в толпе и становились их глазами и ушами. Да и платить таким «наёмным рабочим» можно было в несколько раз меньше. Если они выживали, через пару-тройку лет «стажёрской программы» их можно было повышать до боевиков, доверяя им более серьезную и сложную работу, при этом будучи уверенными в их абсолютной преданности. Этот этап Ной тоже прошёл, но уже после окончания школы.       Доверие в таком деле — это очень редкая, в большинстве своём невозможная прерогатива. Жестокие войны велись не только с государством, но и внутри самого бизнеса — как между картелями-конкурентами, так и внутри каждого них. Кому-то предлагали больше денег, и он закладывал свою группировку. Кого-то долго пытали, и он сливал поставку новой партии. Кого-то шантажировали семьей, и он выдавал, где скрывалось начальство. Вариантов масса, вопрос лишь в границах фантазии.       После пары крупных стычек Ной заслужил признания, чем очень гордился, когда был моложе. С Коксом работать было непросто, но он научился, и даже заработал себе звание его ближайшего соратника. Теперь они вели дела в небольшой, во многом независимой группе, и практически за всё так или иначе отвечал Ной. Либеральные настроения всегда были в обычаях картеля из Кали, но даже в ситуации, когда отдельные группировки были практически независимы друг от друга и имели собственное управление, подчиняющееся лишь централизованному, такой стремительный рост, как у Ноя, случался далеко не у всех.       В таком бизнесе в любую секунду всё могло взметнуться с ног на голову, а Кроссману это не на руку. Он за стабильность. За уверенность в завтрашнем дне. За постоянство.       Это стало понятно далеко не сразу, но уйти из картеля, особенно с такой позиции, которую занимал Ной, было практически невозможно. Жизнь в Кали въедалась в кровь, как токсин, разрушала изнутри, лишала всего, что когда-то было дорого, стирала воспоминания, отбирала чувства, убивала, но не давала уйти. Приходилось проявлять смекалку.       Кроссман не был гением, но и дураком себя не считал — образование давало ему призрачную возможность выйти в люди, оставить Колумбию и всё, что с ней связано, в прошлом. Если только хватит сил. Если только не захочется сдаться. Порой он думал, что причин бороться почти не было и, может, ему не так уж сильно хотелось сбежать. Что ж, в таком случае, учёба будет просто развлечением. Не так уж и плохо.       Ной сплюнул и вновь посмотрел на здание университета, разрезавшего тяжелый туман острыми шпилями крыши. Кокс лишь усмехнулся, когда он сообщил, что идёт учиться. Спустя пару минут размышлений, с довольной ухмылкой кивнул и бросил, что в колледже неплохо было бы найти ещё новых клиентов. Новые площадки — больше денег. Больше денег — что может быть лучше?       В этом их мнения были абсолютно идентичны.       Кроссман бросил истлевшую сигарету на асфальт и оттолкнулся от машины. И всё же, этот день не предвещал ничего хорошего.       Он одолел расстояние между краем парковки и входом в главный корпус за пару минут и толкнул стеклянную дверь. Ему уже выдали специальную пропускную карту, которую он уверенно приложил к турникету. Раздалось короткое пищание, и на маленьком экранчике загорелась зелёная стрелка, видимо, означившая, что Ной мог пройти.       Второй парой после какой-то ненужной лекции, которую он, естественно, решил пропустить и приехать в колледж позже, был английский. Вот и отлично, он любил литературу.       Кроссман глянул в расписание в поисках нужного ему кабинета и уверенно двинулся к лестнице на четвёртый этаж. Пока поднимался, ещё пару раз подумал, стоит ли ему идти на такие жертвы ради какой-то там пары. В следующий раз для сохранения мотивации к учебе воспользуется лифтом.       Не без труда найдя нужную аудиторию, он толкнул дверь и уверено вошёл внутрь. Оказалось, пара уже началась.       — Доброе утро, молодой человек, — отчеканила преподавательница — светловолосая, в очках. Почти эталон. Ной исследовал её фигуру, зацепившись за слегка выпуклые бёдра и аппетитную грудь, и остановил свой взгляд на блестящих линзах очков.       — Ной Кроссман. — лениво. Почти через силу. Он не любил быть новеньким.       — Проходите на свободное место. Мы как раз пару минут назад приступили к перекличке, — она замолчала на секунду, лишь чтобы задумчиво добавить, — Раз уж вы сами себя назвали, может, расскажете о себе? — преподавательница подняла одну бровь и кивнула, приглашая Ноя к беседе. Очень самонадеянно с её стороны.       Он скользнул взглядом по доске за спиной блондинки, прочитав выведенное аккуратными буквами «Профессор Вудман», и пожал плечами. Интересный способ расположения к себе. Может, стоило пойти найти песочницу и начать лепить куличики?       — Не думаю, что это хорошая идея. Я бы предпочёл обойтись без лишних деталей.       Вудман смущённо хихикнула. Кроссман почувствовал на себе больше десятка буравящих его взглядов, неотрывно следивших за тем, как он следовал к вакантной третьей парте в первом ряду. Ожидания по поводу первого дня подтвердились.       — Как хотите, Ной, — ответила наконец Вудман, пожав плечами, — Вам было бы неплохо поделиться своим опытом и узнать побольше о ваших одногруппниках и кураторе. Особенно после того, что вы пропустили предыдущую лекцию, — Ной закатил глаза. Эти вездесущие преподаватели уже стояли поперёк горла, — Следующий, пожалуйста. Мы остановились на… — Вудман, кажется, оправилась от первой стадии шока и вернулась к изучению списка студентов. Нахмурилась, изучая распечатанный листок с длинным столбиком имён, — Ой, простите. Следующая. Мисс Жан Ришар.       Кроссман бросил почти равнодушный взгляд на поднявшую блондинистую голову девчонку с соседней парты. Всё её лицо было усыпано веснушками, а слегка вздёрнутый нос дернулся ещё выше, когда она нахмурила брови, бросив наглый взгляд на Вудман. Ну и имечко.       — Ага, всем привет. Я Жан.       Очень многословно. В принципе, даже Ной сказал больше, а коммуникабельность для него совсем не характерна. Похоже на конкуренцию.       Вудман потерянно улыбнулась, тупо пялясь на поверхность стола. Очевидно, что после фееричного появления Ноя, волна негатива Ришар ударила по ней с ещё более ощутимой силой. Не повезло ей со студентами.       — Эм… Ладно, — наконец пролепетала она, — Полагаю, вы не настроены на знакомство. Я вас не виню. Вы первый день в колледже, а я накинулась… Наверное, стоило дать вам привыкнуть, — преподавательница откашлялась и неловко встала со стула, повернувшись спиной к студентам. Ной отметил её зад, изучая его чуть дольше, чем предполагал этикет. И всё же, она выглядела слишком горячей для заурядного профессора колледжа, даже несмотря на то, что своей напускной добродетелью успела испортить воздух в помещении.       — Тогда перейдём к теме занятия. Я разобью вас на группы по два человека. Вам нужно будет подготовить проектную работу по той книге, которую я выдам, и представить её аудитории в течение следующего месяца. У каждого будет своя книга. Вам нужно будет вывести проблему, на тему которой будете делать проект. Он должен состоять из реферата не менее, чем на десять листов, презентации, дополняющей реферат, устного выступления с аргументацией вашей идеи и… — Вудман в задумчивости постучала пальцем о столешницу, — Какого-то кейса — видео, отчёт, тест, всё, что угодно, дополняющее тему. Ваш реферат будет проверяться в системе «антиплагиат», необходимый процент — восемьдесят пять. Пожалуй, всё, — она вновь заглянула в свой список, изучая фамилии студентов, и принялась методично зачитывать скомпонованные проектные пары, — Адамс и Вуд — «Грозовой перевал». Блэк и Уайт — «Ромео и Джульетта». Барнс и Тёрнер — «Ярмарка тщеславия». Броуган и Тэйлор — «Гордость и предубеждение». Кроссман и… — Вудман запнулась, шаря глазами по списку, — Ришар, — Ной фыркнул одновременно с едкой блондинкой. Бросил на неё презрительный взгляд и отвернулся, словно она была заразной. Кто знает, может так и есть, — «Великий Гэтсби», — Вудман подняла глаза от ежедневника, мельком посмотрев на ощетинившуюся пару, и продолжила зачитывать список студенческих дуэтов.       Мда. Ной ненавидел эту книгу.       Кроссман вздохнул и глянул на часы. Кажется, он лишь подтвердил сделанное ранее предположение о том, что сегодняшний день ничего хорошего не предвещал.       В течение ещё нескольких минут Вудман объявляла оставшиеся группы и поясняла задание тем, у кого возникали вопросы. Взгляд Кроссмана вернулся к профилю Ришар.       Её нельзя было назвать красивой. Но и некрасивой тоже. У неё был совершенно особый тип внешности, цепляющийся за память и застревающий там навсегда. То самое лицо, которые вечно будет теплиться где-то на подкорке. Светлые, с небольшим оттенком меди, кудри падали на узкие, костлявые плечи. Чётко очерченное лицо плавно перетекало в длинную и тонкую шею. Вздёрнутый носик и пухлые губы не могли перекрыть всё то же море веснушек, к которому прилип самый первый взгляд Ноя. Они были повсюду, даже на лбу. Это выглядело… Почти забавно, если бы она не была такой сукой. Кроссман сразу же это почувствовал. Сучья аура.       От таких стоило бы держаться подальше.       Его взгляд застыл на скопе длинных ресниц девушки, когда та резко повернула голову и посмотрела на него с таким выражением лица, на котором была написана высшая степень отвращения. Ной ощетинился и стремительно отвернулся. Фу, блять. Какая же она уродина.       Остаток пары проходил за общим обсуждением организационных моментов и будущих работ, которые могут оказать влияние на итоговую оценку за предмет.       Мутное чувство жалости от того, что Ной всё же решил пойти в колледж, заиграло в нём с новой силой. Чёртово, блять, высшее образование. Неуверенность в желании свалить из картеля такой ценой разгорелась с новыми силами.       Как иронично. Из одной жизненной ямы он попытался было выбраться только затем, чтобы оказаться ещё ниже.       За наркоту и оружие ему хотя бы платили.       Прозвеневший звонок вывел его из мрачных размышлений. Ной развернул бумажку с расписанием. Ещё две пары. Желание на них идти стремительно пропадало с каждой секундой.       С ноткой иронии он подумал о том, что ощущает себя школьником, прогуливающим уроки где-то за углом. В колледже же учатся взрослые люди, к чему тут контроль?       Итак, решение принято. И пусть первое впечатление — самое важное, он успеет произвести его потом. Ведь, если его увидят позже других студентов, впечатление то все равно будет первым.       Кроссман скомкал бумажку и запихнул глубоко в карман с надеждой больше никогда её не открывать. Слишком хорошее начало учёбы.       Ной вышел на парковку и закурил. Он много курил. Даже для так называемого «мафиози». Иногда бывало по две пачки в день. Если он нервный. То есть, день. Ну, или Ной. А уж последний нервный постоянно.       Подойдя к машине, Кроссман оглянулся на здание колледжа за спиной, будто бы мысленно проверяя ощущение готовности уехать подальше.       Со стороны главного корпуса к нему приближалась Ришар.       Ной нахмурился. Глубоко затянулся и бросил тлеющую сигарету на асфальт.       Он определённо не был рад её видеть.       Самое странное заключалось в том, что он не мог найти причину такой явной неприязни к новоиспечённой однокурснице. Не то, чтобы эта самая причина ему вообще требовалась для того, чтобы не питать особой симпатии к кому-либо, но девушки, как правило, имели карт-бланш на большинство классических раздражителей. Сексисты всех стран — соединяйтесь.       Ришар, несмотря на, мягко говоря, небогатые формы, явно относилась к носителям Х хромосомы. Однако, всё равно вызывала глубокую желчную неприязнь. Такую, что в её присутствии кончик рта непроизвольно полз на пару миллиметров вниз. Честно говоря, Ной не имел особого желания «докопаться до истины», в смысле, найти причину такого феномена, решив, что, скорее всего, проблема была просто в Ришар. Во всём её существе. Несовместимость на энергетическом уровне, конфликт феромонов, однополярность частиц атомов, короче, что угодно, что хотя бы как-то с натяжечкой могло описать мгновенную антипатию, в данном случае подходило.       Блондинка подошла ближе и остановилась где-то в середине зоны нарушения личного пространства Ноя и комфортного расстояния для разговора. То есть, слишком близко.       — Уже закончил? — с ехидцей спросила она, изогнув светлую бровь. Голос с лёгкой хрипотцой, но всё равно почти детский. Если закрыть глаза, на её месте можно представить шестилетку.       — Твоё какое дело? — будничным тоном поинтересовался Ной. Настроения на обсуждение личных планов у него, мягко говоря, не было. К тому же, с ней. Дитя солнца, блять.       Ришар наигранно надула губы, пронизывая Кроссмана взглядом бледно-зелёных, фисташковых глаз. Открыто прошлась по его телу, изучив его с ног до головы. Замерла в районе груди и плеч и вновь приподняла бровь, улыбнувшись уголком полных губ, стоило ей вернуться к его лицу. Ной с толикой удивления осознал, что зацепился за взгляд блондинки своим. Он не любил смотреть людям в глаза.       Во-первых, потому, что в принципе не очень любил людей. Во-вторых, потому, что взгляд в глаза превращал общение с человеком в какое-то чересчур личное, а это Кроссмана никогда не интересовало.       У него был всего один… Приятель… Друг. Помимо Кокса, с которым, если бы не работа, Ной предпочёл бы больше никогда не пересекаться. Иэн. Неплохой парень. Чем-то похож на Кроссмана, но уж точно более порядочный. И общительный. Никак не связанный с криминалом. И ещё много всего, характеризующего человека исключительно с положительной стороны.       — Зачем же так грубо? — очередной вопрос Ришар вернул к ней внимание Ноя, — Всего лишь хотела узнать, когда нам будет удобно встретиться для того, чтобы сделать проект по английскому. Я уже начала думать над темой. Можно что-то о предательстве. Или об одиночестве. Можно завязать всё на плохой концовке, что-то вроде смерти и вечного чувства вины или…       — Я не собираюсь делать этот проект.       Ришар оборвалась на середине предложения, ошарашенно уставившись на Ноя. Он пожал плечами и отвернулся от девушки, собираясь открыть дверь машины. Из-за спины послышался едкий смешок.       — Неужели ты считаешь себя настолько крутым, что даже не примешь участия в собственном задании?       Кроссман помедлил, ещё пару секунд молча изучая блестевший в свете предзакатного солнца капот Камаро.       — Да, пожалуй. — наконец согласился он и открыл дверь напротив водительского кресла.       — Какой же ты мудак, — бросила блондинка, сложив руки на груди, сверля Ноя раздражённым взглядом, — У меня, между прочим, тоже нет особого желания путаться с тобой. Почему моя учёба должна страдать из-за твоей сраной прихоти?       Уголки губ Кроссмана едва заметно дёрнулись вверх.       — Так пусть не страдает. — коротко ответил он, заведя мотор и бросив равнодушный взгляд на девушку, — Я же не заставляю тебя его не делать.       — Да, но… Вообще-то это общее задание… — Ришар нахмурилась, изучая Ноя напыщенным взглядом. Это было бы даже забавно, если бы так сильно не раздражало.       — Мне на это глубоко насрать. — Кроссман пожал плечами и перевёл взгляд на приборную панель, проверяя температуру двигателя.       — Пошел ты, — фыркнула девушка, когда Ной резко сорвался с места, круто развернув автомобиль и погнав к выезду с парковки, явно обозначая окончание этого бессмысленного диалога.       Чёртов мудак. Как так можно? Придурок. Грёбанный засранец. Хренов…       Это могло продолжаться вечно.       Она показала фак в след удаляющемуся Кроссману и развернулась обратно в сторону здания.       Первый день в этом сраном колледже, и ей в пару уже поставили какого-то придурка. Что могло быть лучше?       Ришар сразу поняла, что работать в одной группе с кем-то… типа Ноя, будет чертовски неприятно. Она не отличалась высоким уровнем эмпатии, безукоризненной вежливостью, живой коммуникабельностью или хотя бы чем-то, что позволило бы ей найти подход абсолютно к любому, даже самому мерзкому человеку. Она с трудом переступила себя, когда заметила, что он удаляется в сторону выхода — заставила отчаянно сопротивлявшиеся ноги пойти за ним, а кривившийся в неприязни рот — начать разговор. Может, он просто не умел производить первое впечатление, и с ним стоило поговорить, проникнуться к нему чем-то личным, наладить контакт. Или хотя бы просто попытаться. Этого было бы достаточно.       Оказалось, что предчувствие не подвело. Ной Кроссман был настоящим мудаком.       Блондинка вымученно вздохнула, достав телефон из глубины сумки. Сейчас самое время для того, чтобы встретиться с Полом. Он бы разгрузил её своими всегдашними шутками. Утешил бы. Послал этого тупого Кроссмана куда подальше и приготовил вкусную пасту. Вкуснее, чем в любом ресторане.       Пол был её лучшим другом уже много лет. Ещё со времен, когда Жан училась в интернате. Они не сразу нашли друг к другу подход, но когда наконец сдружились, отлипнуть друг от друга больше не могли.       А потом…       Она хмыкнула в ответ на свои мысли и пробежалась рукой по кудрявым волосам.       А потом они по пьяни переспали и решили попробовать построить отношения. Это длилось уже больше полугода, и вообще-то, было довольно неплохо. Спустя столько лет дружбы сначала происходящее казалось странным, но потом они оба привыкли. И после окончания интерната начали вместе жить.       Вот такой вот счастливый конец.       Телефон завибрировал, оповещая о новой смс. Пол сообщил, что закончил и может забрать Жан в течение получаса.       Она улыбнулась, закусив губу и накрутила на палец кончик прядки волос.       Пол всегда будет рядом. Это отличный выбор. Хорошая партия, так сказать. Они идеально друг другу подходили. Являлись почти продолжениями друг друга. Вместе складывались в одну фигуру. Создавали гармонию.       Они — самая идеальная пара на свете.       Жан порылась в сумке в поисках пачки сигарет. Она начала курить ещё в интернате, а теперь не могла бросить. Признаться честно, не очень сильно пыталась. Это занимало. То есть, ты как будто бы берёшь рекламную паузу, когда куришь. Или останавливаешь время. Всё замирает на короткие пару минут, пока втягиваешь едкий дым, травишь свои лёгкие.       К сигаретам она пристрастилась, потому что в детстве нужно было показывать всем, какая она крутая, чтобы не отставать от лидеров класса. А потом это, как обычно бывает, затянуло её и уже не отпускало.       Без них она уже и не она что ли.       Девушка закурила, изучая пейзаж за решётчатым забором, отделявшим территорию колледжа от дороги. Мысли снова ненароком вернулись к этому недоноску Кроссману.       Как только он вошёл в аудиторию, Жан поняла, что с ним будет непросто. Парень сам себе на уме. Типичный похуист. Строит из себя пуп земли, а на деле ничего не представляет. Ничего не умеет. Да ещё и выделывается.       И почему она снова думала о нём? На следующей паре подойдёт к Вебер и попросит поменять напарника. Или дать другую тему для работы в одиночку. Ни к чему херить успеваемость в самом начале семестра из-за какого-то выскочки.       Ришар докурила и бросила окурок в мусорку, решив раз и навсегда избавить себя от «удовольствия» думать об этой колкой, неуверенной в себе недоличности. Ни к чему тратить на таких свою энергию. Она же не бесконечна.