Мальборо и блюз

      Ной не любил больших компаний. Этот факт, Кроссман был уверен, рано или поздно стал известен чуть ли не каждому члену его крохотного окружения. Более того, даже новоиспечённые однокурсники начали что-то подозревать, когда он отказал парочке в том, чтобы прийти к ним на «тусовку». Удивительно, что их выбор в принципе пал на Кроссмана с его вечно недовольным лицом и сомнительной репутацией.       Дело, наверное, в том, что Ной без особых стараний стал вдруг довольно заметной личностью; хотелось бы, чтобы причиной этого стали личные качества, но всё оказалось намного проще — Кроссман был лучшим другом Иэна Карсона — первого красавца университета с бесчисленным числом регалий, главной из которых, пожалуй, считалось председательство в студенческом совете. Карсон удивительным образом и, кажется, без особых усилий, совмещал умение отлично учиться с посещением каждой вечеринки в округе. На эту ему наконец удалось затащить отчаянно сопротивлявшегося, через слово сквернословящего и угрюмо бурчавшего Кроссмана, который, как только зашёл в огромный дом студенческого братства, взял со стола высокий пластиковый стаканчик с виски и уселся на диван, оглядывая всех присутствующих недовольным взглядом карих глаз.       Через пару минут к нему подсел Иэн, потягивающий отвёртку, и широко улыбнулся, пройдясь языком по нижней губе, глядя на отплясывающую на столе перед ними полуголую блондинку с его курса. Она оскалилась Карсону в ответ, отчаянно виляя задом перед его лицом.       — Горячая штучка, так ведь, брат? — спросил он, подмигнув Ною.       Кроссман фыркнул, даже не взглянув на старавшуюся привлечь их внимание дешёвку, и допил уже вторую порцию виски. Нелепая манера Иэна обращаться к Ною «брат» с огромной натяжкой вписывалась в обыденность их отношений. Непонятно, если честно, на чём в действительности они строились, но закрепились ещё со школы, когда Кроссман заметил, что, помимо него самого, единственным постояльцем кабинета для отбывающих наказание после уроков был Карсон — рыжий пиздюк на три года младше. А теперь этот «пиздюк» учился на третьем курсе, тогда как Ной только-только поступил на первый. Ирония зашкаливает…       — Зачем ты меня сюда притащил? — злобно процедил он, подкуривая торчавшую изо рта сигарету. Недовольство не получилось бы скрыть, даже если бы Ной очень старался. А это, в общем-то, не особенно на него походило.       Его опыт в вечеринках был довольно ограниченным, ведь симпатии к ним Кроссман не питал даже в школьные годы, когда без ежедневных пьянок было сложно удержаться в компании главных задир и начинающих гангстеров. Не то чтобы он сильно сопротивлялся.       В любом случае, до настоящего из всех старых знакомых дожили и заслужили носить титул «реальных гангстеров» лишь двое — Кокс, который, впрочем, всегда принадлежал к этому «классу», и сам Ной. Остальные либо одумались и пошли в колледж (НЕ чтобы продавать там наркотики *слэш* использовать колледж в качестве возможности изменить свою жизнь), либо… Закончили плохо.       — Да ладно тебе, Ной! — Иэн хлопнул Кроссмана по плечу, вырвав того из мрачных размышлений, неотрывно следя за яростными движениями блондинки, — Если не хочешь повеселиться, подумай о том, сколько наркоты и прочего дерьма можешь здесь толкнуть.       Иэн был в курсе… специализации Кроссмана, хотя сам в это дело никогда не лез. Он считал, что: «Нарушение закона — это антиморально, глупо, и, что самое главное, ничуть не весело». Будто бы работа обычно веселила. Тем не менее, даже она привлекала больше этой блядской вечеринки… Хотя, сказать трудно.       Ной обречённо вздохнул и перевёл взгляд на танцующую толпу за блондинкой. Его взгляд тут же упёрся в кудрявую голову и мерзкое веснушчатое лицо. Ришар…       Она мило болтала с какой-то девушкой, попивая коктейль. Чёрные обтягивающие джинсы выгодно оттеняли скудные достоинства её фигуры — небольшой зад и длинные тонкие ноги, а красная майка без рукавов с высоким горлом успешно демонстрировала среднего размера грудь, подрагивающую от смеха кудрявой.       Нет, вообще-то, среднюю — это слишком толерантно. Крохотную. Такое описание больше походило на правду.       Кроссман резко подскочил, пробормотав ругательства себе под нос, и быстрым шагом двинулся к кухне. Ему срочно надо выпить больше, чем пару глотков, на которых он планировал остановиться в начале вечеринки. Не хватало ещё этой мерзкой отличнице мозолить ему глаза.       Заполнив стакан на треть, он тут же осушил его, слегка поморщившись от резкого вкуса виски. В уши била грохотавшая на весь дом музыка, громкий смех и перемешанные возгласы танцующих студентов. Грёбанный сброд. В крови бурлило раздражение от того, что он согласился прийти сюда ради того, чтобы в итоге оказаться в одном доме с Ришар. Мир так чертовски тесен, что уж тут говорить о студенческих вечеринках.       За первой (то есть, уже третьей) порцией виски тут же последовала вторая (по всем подсчётам, четвёртая), таких же размеров, и медленно происходящее вокруг переставало вызывать вязкое отвращение; ничего не изменилось разве что по отношению к Ришар, здесь всё ещё наблюдался полный неприязни штиль.       Спустя пару минут Кроссман налил себе третий (юбилейный) стакан и отвернулся к стеклянной панорамной двери, выходившей на задний двор братства. Пора уже переставать забивать себе голову мыслями об этом веснушчатом недоразумении.       Располагавшийся на заднем дворе бассейн, представший его слегка пьяному взору, занимала, казалось, по меньшей мере тысяча трущихся друг о друга тел. Рядом с бассейном шезлонги занимали парочки, настолько сильно увлечённые друг другом, что Кроссман почти чувствовал себя миллионным посетителем порнхаба, которому достался рейд в Амстердамский порно-театр.       Напоминание Иэна о работе добавило Ною причину остаться на вечеринке. Теперь у него было два против миллиона — бесплатный алкоголь и возможность заработать деньги против кучи минусов этой помойки, конечно, помимо присутствия в ней Ришар. И всё же, плюсы, как ни странно, в данном случае одержали верх, несмотря на всю его мистическую неприязнь к блондинке и отсутствие проблем с финансами.       Порывшись во внутреннем кармане куртки, которую Ной не решился снять на входе, ревностно оберегая доставшийся ему ещё в глубокой юности подарок от приёмного отца, Кроссман выудил упаковку из-под сигарет Lucky Strike, скрывавшую двадцать косяков из отборной Колумбийской травы, ящик которой они с Коксом разгрузили только вчера.       Вообще-то, человеку уровня Ноя в картеле не полагалось заниматься делами рядовых барыг, которые сами предлагали наркотике уличной шпане. Но, одним из пунктов обновлённой уставной системы второй версии Калийского картеля была преувеличенная осторожность.       Все места для продажи тщательно проверялись, и такого рода перестраховку Кроссман доверял неприлично ограниченному кругу лиц, в который, само собой, включал и себя.       Вероятность того, что на студенческой вечеринке имелись копы в гражданском, каким забавным бы это не казалось, вообще-то, была довольно высокой. А уж возможность того, что в какой-то момент кто-то из ближайших соседей решит, наконец, вызвать полицию из-за шума, смело можно было переименовать в факт, который будет совершён в будущем. Если такое вообще бывает. Но смысл понятен.       И, конечно, в случае появления копов, Ной сумеет сориентироваться на местности так, чтобы его не приняли по статье за незаконный оборот наркотиков. В отличие от большинства вчерашних школьников, которым требовалось посетить серию лекций на тему: «Как, где, когда и по сколько продавать так, чтобы вас (никогда) не поймали фараоны». А затем, само собой, отработать полученные знания на своеобразных семинарах. И такие вечеринки в их перечень не входили.       Впрочем, сама схема продажи наркотиков была довольно простой, особенно в такой толпе — нужно лишь уметь наблюдать. Шепчущиеся и хихикающие дамы в углу соседней комнаты, преобразованной под танцпол — это его первые очевидные клиентки.       Кроссман уверенно прорвался через скоп потных тел, и буквально через пару минут у него в кармане оказалось несколько десятков зелёных и компания из двух желавших покурить студенток впридачу.       — Может, проводишь нас наверх?.. — с улыбкой произнесла одна, пьяно прижавшись к Ною, рукой совершенно без стеснения пытаясь нащупать его член через ткань заношенных джинсов, — Нам так скучно вдвоём…       Кроссман слабо улыбнулся, бросив короткий взгляд на лестницу наверх, и вернул своё внимание к девушкам. Подружка прилипшей к нему красотки стреляла в него глазами и облизывала полные губы, всем видом соглашаясь с предложением своей спутницы.       — Что ж, девочки, раз вы настаиваете… — прищурив глаза протянул он, подруги победно рассмеялись и, взяв его за обе руки, двинулись к лестнице.       Виски действовал на Ноя чертовски положительно, расслабляя вечно напряжённые мышцы и притупляя его привычную грубость и отстранённость. Потому, Кроссман позволил себе лёгкую полуулыбку, игравшую на его рубах весь путь от нижнего этажа до первой свободной комнаты наверху.       Когда троица оказалась внутри, подруги в нетерпении закурили косяк, передавая его друг другу, время от времени томно глядя на Ноя из-под опущенных ресниц. Возможно, они считали, будто это его заводило, но на деле вызывало лишь смех. Вернее, вызывало бы, если бы Ной не был Ноем и смеялся. Хотя бы… иногда.       — Будешь? — предложила ему рыжая, та, что вцепилась в его член внизу, выдыхая пары сладковатого дыма в приоткрытое окно.       — Не курю. Ограничиваюсь продажей, — с легкой полуулыбкой ответил он, сложив руки на груди, изучая подружек.       Рыжая усмехнулась. Сделала ещё затяжку и подошла вплотную к Ною.       — Так ты из хороших мальчиков? — она толкнула Кроссмана к стене, прильнув к его груди, и приоткрыла рот, глядя на Ноя снизу вверх. Нетерпеливо дёрнулась к его губам в попытке поцеловать, приподнявшись на цыпочках, чтобы компенсировать недостатки в росте, однако, Ной успел уклониться от её рта, под действием центробежной силы впечатавшегося ему в шею, и усмехнулся.       — Извини, принцесса, я не целуюсь.       Он уже даже и не помнил, когда в последний раз позволял кому-то коснуться своих губ. Вроде бы, ещё в школе, а значит, довольно давно. Поцелуй казался чем-то чересчур интимным для тех, кто собирался просто переспать, а Ною ни к чему было усложнять, плюс… серьёзные отношения определённо не для него.       Девушка пожала плечами, ничуть не расстроенная таким поворотом событий, и принялась обводить ртом его татуировку в виде чёрного дракона, хвост которого уходил к началу позвоночника чуть выше ворота чёрной футболки. Миновала ярёмную вену, прикусив мягкую кожу зубами, и сделала глубокий вдох, прижавшись носом вплотную к углублению между ключиц Кроссмана.       Её подруга остановилась в небольшом отдалении, начав раздеваться, соблазнительно покачиваясь под доносившуюся с первого этажа музыку.       Надо признать, это действительно возбудило Ноя. Он не отрываясь следил за танцующей брюнеткой, которая уже успела сдёрнуть с себя тонкую майку, обнажив кружевной красный бюстгальтер, оставшись лишь в нём и идеальном сочетании короткой юбки цвета хаки с чёрными, абсолютно порнушными чулками. Утихомирить на мгновение разгулявшуюся фантазию стоило Кроссману одного прерывистого вздоха и нервного касания нижней губы кончиком вялого языка.       Неловко слюнявившая его подруга сначала стянула с Кроссмана куртку, бросив ту на пол к двери, а потом зацепилась за ремень джинс, и, стремительно их расстегнув, обнажила синие боксёры Ноя, уже набухшие от пробуждённого в них члена. Плавно опустилась на колени, проворно приспустив трусы Ноя чуть ниже, затем сжала его член в руке, несколько раз проведя вверх и вниз по всей длине, не разжимая пальцев. Очередной вздох сорвался с губ Кроссмана, когда она засунула его себе в рот, игриво причмокивая губами, быстро двигая языком по искрившейся от возбуждения головке.       Танцевавшая брюнетка тем временем разделась догола, обнажив большую грудь и аппетитный зад, легла на кровать, раздвинув загорелые ноги, и принялась ласкать себя, наигранно постанывая, не отрывая глаз от Ноя.        Чёрт…       Кроссман резко поднял отсасывавшую ему красотку и толкнул ту на кровать. Она рассмеялась, подвинувшись к подруге, и впилась в её пухлые губ медленным поцелуем, великодушно предоставив Ною время на то, чтобы скинуть с себя футболку и повисшие на бёдрах джинсы в связке с боксёрами.       Он дёрнул брюнетку за ноги, пододвигая ту к краю кровати, собираясь войти в неё и воплотить в жизнь все свои грязные мысли, когда дверь их комнаты открылась, и на пороге замерли взъерошенная белобрысая бошка Ришар и взбитая шевелюра какого-то парня.       Пару мучительно долгих секунд никто не двигался. Ной смотрел прямо в округлившиеся от ужаса глаза замершей в дверном проёме Ришар, которая обвела всю комнату цепким взглядом, напоследок остановившись где-то на уровне его члена, и только тогда, наконец, осознал произошедшее, залившись коротким невесёлым смехом, больше похожим на кашель.       — Что стоишь, Ришар? Хочешь присоединиться? — едко прошипел Ной, не отрывая взгляда от её вытянувшегося лица. На его памяти это был самый долгий прямой взгляд в глаза, который он когда-либо поддерживал.       Щёки блондинки покраснели от смущения, когда стоявший рядом с ней парень нахмурился и дёрнул её за локоть, резко захлопнув дверь.       Сцена определённо заслужила Оскар.       Кроссман не думал, что эта мерзотная уродина когда-то увидит его голым, и вот, чуть ли не на второй день знакомства, она воочию узрела его внушительное достоинство. Даже не пришлось бороться с толпой претендующих на него шлюшек.        Грёбанная Ришар.        Подруги вновь принялись целоваться, не обратив внимания на случившееся, но запал Ноя будто бы умер, как только он увидел эту зануду в её ни-капли-не-возбуждающем наряде; с этой жуткой причёской, больше напоминавшей макароны быстрого приготовления; и завершавшим образ глупым выражением лица, вызывавшим желание исключительно плеваться.       Мерзкий вид новоиспечённой однокурсницы уничтожил последнюю крупицу возбуждения Кроссмана, и он отошёл от кровати, подняв свои боксёры с пола и натянув их обратно на бёдра.       Чувство было такое же, какое частенько посещало его в детстве в те моменты, когда он только начал попытки мастурбировать, услышав об этом от одноклассников в школе. Барри с вероятностью в миллиард процентов подобного бы не одобрил, об этом кричало всё внутри Ноя, но он упрямо водил ладошкой по мягкой коже члена, представляя перед глазами лицо подруги тёти Мэй, частенько заходившей к ним на чай с лимонным пирогом. Её вязаные кофты слишком часто демонстрировали декольте так, что додумать оставалось совсем немного, и это выходило у Кроссмана безупречно, пока в самый неподходящий момент перед глазами не вставал образ зловещего лица Барри, который в любой момент мог уличить приёмного сына за свершением греха, и делал он это всякий раз почему-то в отвратительном костюме грустного клоуна из цирка, где недавно побывал Ной.       Богатая фантазия породила худший детский кошмар, всякий раз после вспоминая о котором, возбуждение снимало, как рукой, даже спустя грёбанный десяток лет.       — Ты уже уходишь?.. — томно протянула брюнетка, держа ноги раздвинутыми, как бы приглашая Ноя вернуться обратно. Он кивнул. Приятного опьянения от виски и возбуждения от двух силиконовых красоток как будто и не было. Отвратный вид Ришар настолько отпечатался в мозгу, что теперь Кроссман всё видел через призму мерзости и уродства. Чёртова сука, она одним своим взглядом испортила ему такой ахуительный секс.        Ной вышел в длинный коридор, утыканный многочисленными дверьми в разные комнаты членов братства, и вновь спустился на первый этаж. Казалось, вечеринка и не собиралась сбавлять обороты, хотя уже перевалило за полночь. Полураздетые студентки привлекали к себе внимание пьяных в стельку парней, откровенно танцуя под громыхавшую музыку. Ничего нового.        На кухне очередной стаканчик наливал себе Иэн. Его белые джинсы, гавайская рубашка и зачесанные назад, тщательно смазанные гелем медные волосы, не вписывались в общее отсутствие стиля. Впрочем, он всегда выглядел так, будто сошёл с обложки журнала для аристократов.       — О, брат, ты ещё здесь, — воскликнул он, слегка сдвинув светлые брови, когда Ной подошёл ближе, — Я думал, ты уже давно уехал.       — Планирую в ближайшее время. — коротко ответил Ной, наполняя новый стаканчик двойной порцией виски, — Что-то я не замечаю за тобой веселья. Вечеринка не удалась?        Иэн печально усмехнулся и пожал плечами.       — Я хотел подкатить к одной девчонке, но у неё есть парень, — протянул он, пропуская руку через блестевшие от геля волосы.        Кроссман слабо усмехнулся, пригубив виски.       — А тебе не плевать?        Иэн бросил на него косой взгляд и рассмеялся.       — Честно говоря, плевать, но он хороший друг моего отца. Они работают вместе. Не хотел… показаться скотом… Раньше времени.       — Вот как… — Ной закурил, пуская клубы едкого дыма под потолок. Отец Иэна руководил крупной логистической фирмой и редко появлялся дома. Он, вдобавок, имел кое-что и с конторы Кокса, так что, их даже можно было считать партнёрами. Карсон младший правда мало, что знал о дополнительном доходе отца. Если вообще знал. Так что, то, что парню был знаком какой-то отцовский друг, действительно казалось странным. Вряд ли целевая аудитория логистов явилась бы на такую вечеринку. Возраст не тот.       — О, а вот и она, — Иэн кивнул куда-то в сторону, когда Ной проследил за его взглядом и поперхнулся только что отхлёбнутым виски.        Грёбанная вездесущая Ришар двигалась в их направлении, активно жестикулируя и объясняя что-то всё тому же сопровождающему её недоумку. Казалось, она уже успела отойти от происшествия на втором этаже, искренне улыбнувшись в ответ на последовавший вопрос от шедшего рядом с ней клоуна, чем вызвала очередной приступ тошноты у Ноя.       — Что с тобой? — Карсон с подозрением нахмурился и пихнул руки в карманы джинс, качнувшись на пятках вперёд и назад, выдавая напряжение.        Будто бы по волшебству блондинка перехватила направленный на неё прямой взгляд Кроссмана и замерла на половине предложения. Её парень проделал то же самое, и дурацкая улыбка, один в один, как у Ришар секунду назад, стремительно сползла с его смазливой рожи. Он ринулся к Ною наперерез танцевавшей толпе, угрожающе прижав кулаки к бокам, и остановился в шаге от него, надменно вздёрнув подбородок и сощурив глаза. Это выглядело забавно. И глупо.       — Ещё раз скажешь моей девушке что-то подобное, пожалеешь, — членораздельно выдавил он, замерев в опасной близости от Кроссмана, не сводя с него глаз.        Парень Ришар выглядел, как здоровяк с выразительным лицом пятиклассника, впервые подрочившего на порно. Его каштановые волосы были уложены в «аккуратный беспорядок», отчего он казался ещё более мерзким малолеткой, уровнем интеллекта удерживаясь примерно в этом же возрастном диапазоне.       Однако, вполне вероятно, таким его видел только Кроссман со своим сверх-критическим взглядом на окружающих. Он допускал тот факт, что часто мог быть не особенно объективным в своих суждениях. Но вот относительно ёбыря белобрысой спорить было трудно, на лицо явная нехватка рабочих извилин.        Оказавшись почти вплотную к самоотверженному защитнику Ришар, Кроссман не сдвинулся ни на шаг, равнодушно глядя на нелепого спутника новоиспечённой однокурсницы. Затянувшись, он выдержал паузу ещё в пару секунд и ответил, изображая искреннее недоумение:       — Прости, не совсем понимаю, о чем ты.        Парень фыркнул, придвинувшись ближе к Ною, угрожая уменьшить это расстояние до «по-пидорски близкого». От него разило бабскими духами и выпивкой. Кроссмана начало раздражать то, что этот уебан считал, что имеет право приближаться к нему так близко.       — Держи дистанцию, парень. — невзначай бросил он, выпуская едкий сигаретный дым в лицо спутнику Ришар.        Тот сощурил свои маленькие глазки и дёрнулся, чтобы схватить Ноя за плечи. Всё произошло за долю секунды. Раз, он тянется к плечам Кроссмана, видимо, собираясь надрать ему зад, два, получает по рылу и оказывается прижатым к полу коленом Ноя, не имея возможности вырваться или как-то ослабить давление. Всё внутри Кроссмана возликовало, когда он ударил хлюпика Ришар и повалил его на пол. Эйфория от выплеска раздражения боролась с отвращением от общества Ришар и её пса. И одерживала победу.       На короткое мгновение Ной позволил себе ощутить это пьянящее чувство еле заметной радости, подчёркнутое вскипевшим в нем гневом. Старые привычки искоренить было трудно, раньше подобные потасовки считались чуть ли не лучшим развлечением, всегда доступным на районе. Причём, совершенно бесплатно, если не считать физический ущерб. А теперь Кроссману всё чаще приходилось держаться в стороне от такого рода веселья, оставляя уличные разборки подчинённым. У всего есть свои плюсы и минусы.       — Не смей прикасаться ко мне. — процедил он, кидая тлеющую сигарету куда-то в сторону танцующей толпы (может, начнётся пожар, и это будет хоть чуточку весело?), продолжая придавливать парня взъерошенной блондинки к полу. Под его глазом медленно начинал образовываться синяк размером с кулак Ноя. Какое совпадение.       — Отпусти меня, ты, чёртов подонок! — почти завизжал хлюпик, отчаянно пытаясь вырваться из-под ноги Кроссмана, молотя по полу руками, словно мальчишка, которому не купили игрушку. Кроссман с трудом сдержал лающий смех.       — Убери от него свои лапы, — донеслось откуда-то сверху, и Ной поднял глаза, чтобы столкнуться с яростным взглядом Ришар, направленным прямо на него. Она тяжело и часто дышала, отчего её крохотная грудь синхронно быстро вздымалась и опадала, заставляя Ноя снова и снова сдерживать замерший поперёк горла ком тошноты. Удивительная смесь внешнего уродства и мерзкого характера.        Тем не менее, Кроссман позволил себе едкую усмешку. Усмешку, посещавшую его лицо крайне редко. Он берёг её как раз для подобных случаев.       — Вступаешься за своего щенка? — его бровь дёрнулась в такт прыгнувшему чуть выше уголку рта, — Твоё геройство никого не волнует, Ришар. — последнее Ной выплюнул почти с осязаемым отвращением, окатив белобрысую волной ненависти. Она стойко приняла этот удар, лишь по-змеиному злобно усмехнувшись в ответ, не хватало только шипения, чтобы окончательно закрепить за собой звание чёртовой гадюки.       — Тебе обязательно доказывать всем вокруг, какой ты крутой? Особенно, если учесть, что им, — блондинка обвела пространство вокруг себя указательным пальцем, имея в виду хилое сборище зрителей, привлечённых вероятностью узреть увлекательнейшее событие вечера, — Вообще-то, на тебя глубоко плевать.        Кроссман еле подавил очередной смешок. Давно его ничего не веселило так, как эта белобрысая малолетка. Пожар и реплика драки не вставали ни в какое сравнение с её навязчивыми попытками выбесить Ноя. Она считает, будто может задеть его. Она считает, будто ему не похер.        Наконец Кроссман встал, устав от этой нелепой игры, продолжая сверлить Ришар взглядом холодных карих глаз. Её парень вскочил с пола, собравшись было вновь кинуться на Ноя, но между ними вклинился Иэн, не горевший желанием наблюдать второй, такой же жалкий раунд и потому решивший отказать псу Ришар в возможности ещё разок получить по морде. Бескрайне жаль…        Ной отвернул голову от лица блондинки, с трудом поборов лёгкое желание скривиться в отвращении, и грациозно, почти по-кошачьи облокотился о кухонную тумбу, расслабив напряжённые мышцы.       Иэн, удостоверившись в том, что полоумный здоровяк не станет кидаться на Кроссмана, вернулся на прежнее место справа от Ноя и, продолжил, как ни в чем не бывало, болтать трубочкой в своём коктейле, изредка поглядывая на часы. Вечеринку пора было сворачивать.       — Это ещё не конец, ублюдок, — бросил Ною хлюпик Ришар и, властно взяв белобрысую за руку, ринулся в сторону выхода, громко и ничуть-не-показушно топая.       Кроссман приподнял брови, встретившись с направленным на него ироничным взглядом Иэна, и вновь закурил, тут же оторвавшись от ненавистной пары. И всё-таки он давно уже не школьник, и вся эта разборка и близко не заслужила называться «весёлой».       Это было действительно странным. Весь тот богатый спектр эмоций, которые он испытывал по отношению к белобрысой. В одном котле боролись друг с другом гнев и отвращение, презрение и настороженность, жалость и враждебность, злорадство и смятение. Удивительно, но обычно весь этот список состоял лишь из одного чувства — безразличия.       Трудно было описать словами всю величину равнодушия, теплившегося в Кроссмане с самого детства. Высший уровень похуизма. За это можно было дать Нобелевскую премию.       Он помнил себя чуть ли не с первых дней жизни и мог с уверенностью поклясться, что в тот день, когда его родная мать бросила Ноя на крыльце маленькой Портлендской церквушки, он помнил шум дождя, бившего по деревянному крыльцу; свет фонаря, в темноте безжалостно ослеплявшего глаза своим ярким желтым светом; и какой-то необычайно вкусный запах, доносившийся из-за тяжёлой деревянной двери церкви. Как потом оказалось, это был запах хлеба. И церковь, в которой его приютила семья местного священника Барри и его жены Мэй Кроссманов, у которых, видимо, было хобби — собирать ошмётки в виде детей с улицы.       Все пятеро были приёмными — Ной; следующий после него брат Джеф, которому в этом году стукнуло двадцать два; восемнадцатилетний Нил, кажется, метящий в барабанщики; семнадцатилетний проказник Карл; рыжеволосая Софи, только перешедшая в старшую школу и малышка Майя — двеннадцатилетка, по какой-то непонятной причине бескорыстно обожавшая Ноя, игнорируя все его колкости, грубости и тайны. На всех их, может быть за исключением Майи, Кроссману было плевать. Почти плевать.       Он готов был поспорить как минимум на пятизначную сумму, что эта тема удостоилась бы отдельного топа в рейтинге заслуживших особого внимания у психолога. Жаль только, что Кроссман никогда не питал особой любви к врачам, а особенно к мозгоправам, поэтому этот вопрос, как и многие другие, оценивался разве что в пару минут размышлений перед сном, который, как назло, в очередной раз отказывался идти именно тогда, когда был чертовски нужен.       И вот, вечно безразличный Ной, совершенный валенок в вопросе чувств, с головой погрузился в пучину эмоционального спектра, шаткой походкой обходя всю его тёмную часть, с лихвой пробуя всё новые и новые оттенки желчной неприязни, которую вызывала в нём Жан Ришар.       — Опять ты кому-то не угодил, Ной, — с улыбкой бросил Карсон, делая глоток своего водочного коктейля, резко вырывая Кроссмана из пучины размышлений, — Тебе не надоело?       — Нет. — чуть погодя ответил Ной, нахмурив брови и глубоко затянувшись. Пора было переставать думать об этой Ришар и том, какого чёрта он так сильно её ненавидел. Несмотря на протесты, мозг бережно запас свежую загадку аккурат на случай бессонницы, — Я планирую уехать домой.       — Да, самое время. А то я вижу, что все эти любезности совсем выбили тебя из колеи. Расскажешь потом, что у тебя за история с этой блондинкой, — со смехом заметил Иэн и стремительно, чтобы не пересекаться со злобным взглядом Ноя, двинулся в сторону диджейской аппаратуры на другом конце гостиной, видневшейся через кухонную арку, — Пока, брат!        Кроссман закатил глаза, отвернувшись в сторону выхода. Пожалуй, сегодня он имел полное право поклясться себе больше никогда не приходить на грёбанные вечеринки.