... дурой точно не была

      Джаред уже понял, что ритуал прошел не совсем удачно — он, конечно, вернулся в прошлое, но он был не один. Сам же он постепенно начал сходить с ума. В своём безумии он стал очень подозрительным, боялся, что его раскроют, и начал избавляться от тех, кто знал. — Что случилось с принцем?       Джаред обернулся и мрачно посмотрел на наставников, сидящих в саду школы.       Им казалось, что это удобное место, чтобы обсуждать каждого ученика: в школе не получится, так как постоянно снуют подростки. Но они ведь не единственные, кто может заходить в сад. Один из них тяжело вздохнул и подсел поближе у другому. — Он изменился, его магия изменилась… — Да уж, стихия огня не поскупилась в отношении 3 принца, — согласно кивнул тот, вспоминая, как он принимал экзамен по владению и концентрации магии. — Нет, я не о том. Она все больше становится странной… — Под странной ты подразумеваешь темную магию? — осторожно спросил мужчина. Уж он точно знал, как его друг был помешан на запретной магии. — Не знаю, — устало уронил голову на руки, но тут же воспрял, гневно сверкнув глазами. — Но одно я знаю точно, его огонь приобретает всё более темные оттенки и более яростный характер.       Это произошло два дня назад. Когда Джаред хотел использовать магию, его сердце запульсировало острой болью, вытолкнув воздух из легких. Он припал к стене, стараясь справиться с болезненными ощущениями. Магия окружала его, и в миг обернулась темным, почти черным, пламенем. Это было всего на миг, но не скрылась от глаз профессора Лофта.       А на следующий день он пропал. Не пропал, а сбежал.       Как оказалось — подкинуть несколько запрещенных книг в кабинет профессора не так уж и трудно. Ему грозило обвинение, приводящее к смертной казни. И это ещё, если повезет. «Вполне логично, что он сбежал,» — думали другие.       А Джаред молча соглашался, вспоминая, как лично сжег его в лесу. Его никогда не найдут.       Но самой большой проблемой для него стали эмоции. Ему стало сложнее их контролировать. Раньше влечение к Катарине было более платоническим: он любил смотреть на неё, быть рядом. Сейчас… он хотел её. Каждую ночь он просыпается в холодном поту — ему снится она. Она лежит под ним, стонет, кричит. А днем он сдерживается из последних сил, чтобы не наброситься на неё. Он боялся повторения — в прошлый раз, Катарина вспомнила всё именно после его поцелуя. — Что же мне делать? — с тяжелым вздохом спрашивал Джаред, глядя на возлюбленную. Ему так хотелось её коснуться.       Он пришёл поздно ночью. Девушка крепко спала. Он молча, облокотившись на балдахин, долго смотрел на неё. Вид у него был усталый, озабоченный, но при этом довольный. Джаред смотрел на неё слишком уж пристально и… по-мужски заинтересованно. Не взгляд — прикосновение. Поднимается по коже от кончиков пальцев ног, проникает под тонкую ткань ночнушки, гладит по волосам. Казалось, что девушка даже чувствует этот взгляд, ведь начала ворочаться. — Катарина, любовь моя, — говорит Джаред, присаживаясь на кровать, притягивая в объятия, подхватывает за бедра и кладет к себе на колени. — Ты же понимаешь, что я убью любого, кто допустит мысль посмотреть на тебя?       Он не ждал от неё ответа. «Какой же ты жалкий.» — мысленно усмехнулся принц. Он нежно гладил её по волосам. Потом, отпуская прядь её волос, и касался кончиками пальцев её скулы. С интересом он подмечал, как её плечи и руки покрываются мурашками, от такой простой ласки. Ему нравилось подмечать то, как реагирует её тело даже во сне. Это будоражит его фантазию, заставляя думать о том, что ещё он может с ней, пока она спит. Он вновь усмехнулся, ведя пальцы ниже, ближе к ключице. — Пока ты этого не помнишь, всё хорошо, ведь так? — вновь заговорил он.       В его глазах загорелся одержимый огонек.