Legends never die

      Продолжение учебного года начинается плавно, как обычно — с речи директора и расшаркиваний относительно того, что их ждет. Ребята из геройских классов заинтересованно гудят, когда слышат про стажировку, и переглядываются между собой в нетерпении от практики. Изуку это кажется вполне логичным решением, раз им дали возможность получить лицензии и наконец-то иметь право исполнять роль героя, не заботясь о применении причуды. К тому же, подход ЮЭЙ, где большая часть тренировок либо сильно приближены к боевым условиям, либо ими же и являются, импонирует. Чисто тренажерное использование причуды, конечно, помогает развиваться, но только с настоящими противниками начинаешь понимать, что тебе нужно и как двигаться дальше: сделать упор на силе, маневренности, изобрести что-то новое, как выкрутиться из ситуации заведомо проигрышной и в каком направлении эволюционировать. Симуляция — симуляцией, а настоящий опыт все-таки в тысячу раз более нагляден и важен.       Да и, в конце концов, они поступили на геройский курс, поэтому надо задвинуть куда подальше страх и заботу о собственной сохранности.       Теория без практики мертва, практика без теории — слепа. И в подготовке юных героев стоит уделить колоссальное время тому, чтобы ребята досконально знали свои сильные и слабые стороны.       — Не могли бы Вы побольше рассказать нам о геройской стажировке? — поднимает руку и задает вопрос Тсую, когда все разбредаются по классам.       — Я хотел рассказать про это вам в другой раз, но если так подумать… — зарывается пальцами в волосы Айзава, жуя губы. Прокручивает в голове информацию, перебегая взглядом со студента на студента. Решает все-таки: — Геройская стажировка — это возможность использовать те связи, которые вы построили на спортивном фестивале. Они никак не связаны с академией, ученики сами ими управляют. В таком случае, если вы не создали никаких связей на спортивном фестивале, думаю, вам будет достаточно принять участие в стажировке в любом из агентств. Раньше каждый офис самостоятельно проводил набор, но это приводило к тому, что они начинали бороться за студентов ЮЭЙ. Поэтому сейчас вы сами должны прийти и предложить свою кандидатуру. Однако, — Айзава достает из небольшого портфеля запечатанные конверты и показывает ученикам, — геройским агентствам не запрещено присылать предложения для определенных студентов. Но сейчас, в отличие от прошлого раза, вы можете отказаться от них и выбрать самостоятельно. К тому же, не забывайте, что вы получили лицензии, а это значит, что теперь на вас накладываются некоторые права и обязанности. Но об этом позже, когда вы придете в себя. Сейчас возвращаемся обратно к учебе, уроки никто не отменял.       После проведенного урока Айзава раздает конверты некоторым ребятам: Мидории, Тодороки, Ииде, Урараке, Киришиме и Каминари. Бакуго, как не сдавшему, стажировку проходить запрещалось, и тот просто покинул класс сразу же за Айзавой.       — В принципе, я даже не расстроена, — улыбается Джиро, подходя к парте Изуку и смотря на небольшую кипу, лежащую поверх тетради. — Вы все заслужили эти конверты.       — Уже решил, куда пойдешь? — спрашивает Момо, пытаясь заглянуть и посмотреть, от кого пришли приглашения.       — Пока что нет, — задумчиво и медленно произносит Изуку, перебирая и смотря на названия. И останавливается на последнем, а точнее — приглашении от агентства сэра Ночноглаза.       — Ого, — присвистывает Урарака, зашедшая за спину Мидории и свободно опершаяся на его плечо. По-свойски, без задней мысли и столь обыденно. — Насколько я знаю, он практически никого не приглашает. Ты знаешь этого героя?       — Ну так, встречались, — обтекаемо отвечает Изуку, буравя взглядом знакомое прозвище. Интересно, на что рассчитывал профи после того, как сам довольно бестактно чуть не залез в чужую память?       И что в принципе значило данное приглашение? Попытка извинения, насмешка, испытание?       Молчание после слов Мидории затягивается, поэтому ребята переглядывается и улыбаются, понимая, что Изуку ушёл куда-то в свои мысли и не особо вовлечён в разговор.       — А ты, Тодороки? — переключает внимание Урарака, понимая, что от Изуку более вразумительного ответа не добиться.       Слыша знакомую фамилию, Мидория отрывается от разглядывания подписи и тоже поворачивается на соулмейта. Действительно, что выберет Шото? В этот раз они не говорили насчёт практики, да и вообще в принципе соприкасались больше по надобности, и решение Тодороки остаётся такой же тайной.       — Думаю, к Старателю, как и в прошлый раз. Хотя время для решения еще есть. Возможно, выберу что-то другое, — у него в руках вполне логичное приглашение от отца, поясняет Тодороки. — А что насчет тебя, Урарака?       — Я все туда же, — с охотой отвечает девушка. — Они научили меня всяким приемчикам и сказали, что будут рады вновь видеть меня в своих рядах и научить чему-то еще. В конце концов, причуда у меня не особо боевая, поэтому надо выкручиваться.       Момо согласно кивает, и далее разговор заходит о профи и их агентствах: студенты прикидывают и вспоминают, где их шансы велики, и куда можно было бы устроиться. Мидория слушает голоса больше на автомате, отмечая, кто куда желает пойти, и делает мысленные пометки — черт его знает зачем, но мозги должны работать и постоянно быть заняты поглощением и переработкой не только старой, но и новой информации. Кидает осторожные взгляды на соулмейта, что продолжает подобно ему буравить письмо, боясь быть замеченным.       И решает всё-таки, что пора поговорить. Он дал достаточно времени и имеет право знать о том, что происходит с соулмейтом.       Уже вечером, после всех занятий и тренировок, когда часы близятся к слишком личным десяти часам вечера.       — Можно? — спрашивает Мидория, отбивая короткий ритм по знакомой двери и нервно закусив язык.       Откладывать уже и правда некуда, а надоедливые, не дающие покоя мысли выбивают и не дают спокойно существовать. Ему уж определенно не хочется иметь разлады ни с одним из соулмейтов. Особенно после всего, что случилось.       Сначала кажется, что никого в комнате нет, даже начинают посещать хаотичные мысли об использовании непослушного Творца, чтобы понять, в комнате ли Шото, спит или нет? Но через десяток секунд ему открывают. Из проема показывается немного взлохмаченная голова Тодороки, из комнаты льется приятный теплый свет.       — Изуку? Что-то случилось? — спрашивает Тодороки, оглядывая Мидорию и не спеша приглашать в комнату.       — Я это как раз-таки у тебя спросить и хотел, — недоуменно склоняя голову, говорит Изуку. — Ты все это время какой-то молчаливый и угрюмый, на экзамене чуть не провалился, — обеспокоенно замечает он. — С отцом совсем все плохо? Может, не надо тогда идти к нему на стажировку?       Тодороки хлопает глазами, молча смотря на соулмейта, и пытается понять, при чем тут Старатель. Но через мгновение пазл складывается, и он приоткрывает рот, тут же закрывая: ну как сказать, что соврал, и отношения между ними оставались все такими же привычно натянутыми?       Боже, как же неловко и странно ощущать липкость собственной лжи. Тодороки всматривается в обеспокоенное лицо Изуку, переступает с ноги на ногу. Нет-нет, признаваться нельзя. Не потому что Мидория не поймет — а потому что самому неприятно от собственного поведения.       — Нет, все нормально, — качает головой Шото. — Просто немного… Сложно. Не знаю, как правильно поступить.       — Я могу как-то помочь? — впиваясь взглядом в странное выражение лица, уточняет Мидория.       — Я… — Тодороки виновато смотрит, проводит взором от кудряшек по свободной футболке и к мохнатым тапочкам, пытается вместить пазл под названием «Слепой Бог» в фигуру Изуку и получает диссонанс.       Разве может столь обеспокоенно, нежно, трепетно смотреть человек, что в силах сломать чужую жизнь по малейшему желанию? Чем же заслужил «Мидория Изуку» столь холодного отношения от него, Шото, когда доверился и только помогал, поддерживал и ни разу не давал усомниться в данных обещаниях? Разве не предупреждал его Изуку изначально о том, что правда не так проста?

Да, я правду раздел, но ее нагота нынче невмоготу

      Тодороки не думал, что это так тяжело. Не предполагал, что Изуку окажется Слепым Богом. Даже в самых смелых предположениях, даже тогда, когда практически все карты были перевернуты лицом кверху, и оставалась только одна — джокер собственной персоной.       Интересно, а Шигараки знает об этом? Или Мидория скрывает свою личину и от Лиги? Хотя Все За Одного же отец Изуку, значит, должен по крайней мере догадываться. Или и вовсе стоять в истоках Слепого Бога.       Черт, так вот почему Лига была спокойна, зная, что Слепой Бог орудует и наказывает злодеев.       Однако виноват ли Изуку в том, что судьба распорядилась так, что дала тому в родители ужаснейшего из людей, подарила мощные причуды, которые связали Изуку с ним и Томурой? Нет, конечно. И поэтому стоит принять это, стоит вспомнить, что сам Шото был не против расправ Слепого Бога с учетом прошлого героев. Он сам, смотря на кадры расправ, иногда грезил, в самом потайном уголке души, чтобы однажды Слепой Бог обратил свой взор на Энджи. Так имеет ли он хоть какое-то право осуждать или винить Изуку за то, что он делал и делает сейчас?       В сердце словно копошатся ленточные черви — шевелятся, кусают, прогинают мироощущение и принципы. Ты же так хотел доверия, хотел правды, Шото, так чего даешь заднюю, почему пугаешься и пасуешь перед сложностями?       Изуку-то тебя никогда не бросал. Никогда не говорил, что будет просто. Сам отговаривал от связи. Но ты, именно ты, настоял и пообещал принять его таким, каков он есть.       Что, нарушишь данную себе клятву?       Откажешься от соулмейта, как и отец?       Каков эгоист и лжец.       — Я просто чувствую себя потерянно, — медленно начинает Тодороки. Сглатывает вязкую слюну, ощущая, как сердце стекает по глотке, наполняет конечности тяжестью. Переступи же через свои сомнения, страхи, предрассудки. — И давай зайдем? Не хочу говорить в коридоре.       Тодороки отрывает от раны зудящую корку, решая все для себя.       — Да, конечно, — поспешно соглашается Изуку.       Дверь закрывается с легким щелчком, комната Шото оказывается именно такой, как ее Изуку себе и представлял: без вычурности, чистая, мягкая, приятная, с выкрашенными в нейтральный тон стенами, кипой учебников на столе и легким запахом мяты. В ней даже дышится хорошо. Садится на кровать рядом с Тодороки, внимательно заглядывая в задумчивое лицо соулмейта.       Шото не идет хмуриться — у него сразу становится таким несчастным и печальным лицо, что Мидории не по себе. А внутри что-то напряженно шепчет о том, что Тодороки не будет беспокоиться по пустякам, и случилось что-то серьезное.       — Я думал о том, что ты рассказал мне, — боясь смотреть на Изуку, говорит Тодороки. Сжимает в пальцах покрывало. — О Лиге, о Все За Одного, Шигараки. И… Я испугался, — выдыхает Шото, будто бы сам удивляясь столь точно подобранному слову, чувству, что он испытывал. — Вспомнил то, что делал тогда Томура, что рассказывали про Все За Одного, вспомнил Ному, жестокость злодеев. Посмотрел видеозапись, где ты, Всемогущий и Все За Одного дрались. И то, что ты напрямую связан с Лигой… Меня это задело. Я начал сомневаться, — признается Тодороки. Поворачивает голову, смотрит прямо в изумленные глаза Мидории: — Я стал бояться тебя, Изуку.       Мидории кажется, что внутри с ошеломительным звоном бьется стекло. Осколки пронзают плоть, колятся в груди, ногах, голове, осознавая сказанные слова. Изуку смотрит в серьезный взгляд Тодороки и понимает: не шутит, ни капельки, в разноцветных радужках грустное признание.       — Но я же… Я же ничего тебе не сделал, — слабо, не зная как правильно реагировать, пытается ответить Изуку. Что он испытывает сейчас? Грусть, разочарование, неверие? Странно. Ощущение, словно душу свернули в узел — тянешь, но затягиваешь только сильнее.       — Это правда, — улыбается уголками губ Тодороки, смягчаясь от той уязвимости, что показывает ему Изуку. — Но я все равно боялся. Долго думал о том, что было. Знаешь… Я видел тебя тогда в Хосу, — открывает правду Тодороки, наблюдая за удивлением на лице Мидории. — И еще тогда подозревал. Ты обладаешь невообразимой силой для своих лет, имеешь опыт сражений, который никто из нас не имеет. Ты можешь посоперничать и даже победить многих профи. Профи, Изуку. Тех, кто много лет сталкивается со злодеями, кто оттачивал свои навыки несчетное количество раз. А это означает, что ты прошел через большее, чем другие профи, — с расстановкой поясняет он. — Я пересмотрел записи с экзамена, где ты был против Всемогущего с Бакуго, и могу сказать, что при желании ты мог бы выстоять и дольше. А в Хосу? Ты изначально показывал нам всем, — Тодороки обводит рукой комнату, имея в виду академию, — не все, что мог и имел. Где граница твоих сил? Что ты делал в Лиге, имея такие способности?       — Шото… — беспомощно выдыхает Изуку, смотря на Тодороки — с надеждой на то, что его поймут, не станут лезть туда, куда не надо.       — Я понимаю, — с нажимом произносит Шото. — Прекрасно понимаю. И поэтому испугался.       Изуку замолкает, нервно жуя губы и ощущая, как тишина напрягает все сильнее. И если, когда он шел сюда, думал о том, чтобы расслабить Тодороки разговорами, объятиями и историями, то сейчас, когда страшно даже пошевелиться — а кажется, что мышцы деревенеют и непослушно скрипят — думает о том, что прикоснуться к соулмейту смерти подобно.       — Я не хотел, — с сожалением шепчет Мидория. Жует губы, думая, как донести то, что он чувствует и что происходит. — Моя жизнь тут и там совсем разные. И с каждым днем, который я провожу среди вас, я все больше и больше хочу вырваться из того времени, — делится Изуку. — Но я не могу забыть. Не могу бросить все то, что делал, людей, которые мне дороги. Мне сложно сейчас, Тодороки, — признается Изуку. — Я словно между двух огней, с одной стороны — Лига, Шигараки, Все За Одного, с другой — герои, ты, Всемогущий. Есть вещи, которые мне близки в Лиге, есть то, что я не могу делать, будучи героем. И это выматывает. Я человек, Шото. Человек, который не имеет дома, не имеет четкой позиции, все мои решения порою мимолетны, но за ними всегда идут последствия. И я человек, который дорожит людьми, которых любит.       Шото задерживает дыхание, видя, как Изуку столь откровенно который раз показывает свою душу, обнажает чувства. Сейчас не кажется, что он — Слепой Бог. Сейчас он — Мидория Изуку, тот, кто до бесконечности дорог и близок Шото.       — Я люблю тебя, Шото, — выдыхает с улыбкой Изуку. Смотрит с печалью и принятием на застывшего Тодороки, так что даже если и ударят — он стерпит. — И люблю Шигараки. Вы поселились у меня в сердце, и я никогда не обижу вас. Никогда не брошу, не покину. Вы — часть моей души.       Тодороки натурально замирает. Слова бьют прямо в сердце, закрадываются в душу. Он не верит, что Изуку на самом деле их говорит. Что признается в чувствах. То, о чем они ни разу не говорили, о чем предпочитают молчать, думая, что это слабость.       — И я хочу сказать, что я никогда в жизни не причиню боль ни тебе, ни Томуре. Вы — самые близкие мне люди, и мне страшно обидеть вас, как-то задеть, — Мидория замолкает на секунду. А после говорит легко, уже приняв эти слова и осознание: — Я просто люблю вас, — пожимает плечами Изуку, чувствуя, как дрожит сердце и душа. Он не собирался этого говорить, он боялся произносить столь чувственные и личные слова. Потому что они означали, что Изуку доверял. — И этим все сказано.       Тодороки ошеломлен. Кажется, что сердце замерло, забилось где-то под подбородком и ухнуло в самый низ, прибивая к полу. У него горят щеки и уши, тяжелеют веки, и трепещет душа. Вот она — та самая любовь, которой так не хватало, то, чего его лишили. Не страсть, нет, она не успокоит волнения и не подарит покой, а забота, теплота, мягкость, как укрывающий зимой землю пушистый совсем неколючий волшебный снег.       Становится стыдно.       — Прости, — едва слышно, искренне просит прощения Тодороки. — Я тоже, да, чувствую это. Ты мне очень дорог, я не хочу терять тебя. Я так долго искал и ждал… И мне самому стыдно за те ужасные мысли. Потому что я сам себе пообещал, пообщел тебе, что не буду судить и обвинять. Но мне нужно было немного времени. И…       Шото смотрит на сжатые в волнении руки Изуку, тянется своими ладонями к лицу соулмейта, оглаживает щеки.       — Спасибо, что дал его мне. И прости. Прости за то, что так вел себя.       Изуку выдыхает, расслабляется в теплых ладонях, прикрывая глаза и льня послушным котенком к ласке. Жмется щекой, трется о пальцы. Ему так не хватало этого.       — Боже, и не скажешь же сейчас, что ты можешь размазать кого угодно по стенке, если захочешь, — наконец, отпустив напряжение, смеется Тодороки, трепля Изуку и зарываясь пальцами в завитушки темно-изумрудных волос.       Изуку смеется, подставляя голову и давая Шото мягко массировать кожу. Но через пару секунд прикосновения пропадают, и Деку в замешательстве смотрит на Тодороки, забирающегося на кровать с ногами и отодвигающегося к стене.       — Все хорошо? Что-то не так?       — Иди сюда, — хлопает себе по груди Шото, намекая на то, чтобы Изуку лег на него. — Боюсь, ты уснешь так, а будить тебя потом не хочется.       — Я не планировал, но ладно, — соглашается Мидория, укладываясь на соулмейта. Ощущает спиной, как равномерно поднимается и опускается грудь, и это действительно практически убаюкивает. Устраивается поудобнее в родных руках.       — Расскажешь, как проходят тренировки со Всемогущим и Шинсо?       — Погоди, а ты откуда знаешь? — приподнимая голову и упираясь затылком в Шото, уточняет Изуку.       — Знаешь, тяжело не заметить это, если жить в общежитии и немного пораскинуть мозгами. К тому же, у тебя не будет проблем насчет Всемогущего? Если он узнает, что ты сын Все За Одного и связан с Лигой, — поясняет Шото, сцепляя руки на животе у Мидории.       — Ну, я же узнал о том, что он мой отец, по идее, случайно. Он сам скрывал это и говорил, что умер, выдавая себя за другого человека, поэтому сомневаюсь, что он что-то расскажет. А насчет Лиги… — Изуку замолкает, обдумывая ответ. — Я на самом деле еще не думал. То есть я уже вполне логично не хочу полноценно состоять в ней, но и уходить?.. Это не так просто, с учетом того, насколько много у нее связей и рычагов давления.       — Ты боишься Лиги? — удивленно спрашивает Тодороки. Слепому Богу и бояться? Что такого происходит внутри, что даже ему не под силу оборвать все связи?       — Не совсем, — качает головой Мидория. — Но я пока не понимаю, как уйти, чтобы не было последствий. Я не последняя фигура там, меня не отпустят, особенно если узнают — а с учетом того, что говорил отец тогда в Камино, уж точно — что я хочу переметнуться на другую сторону. Мы с Шигараки думаем над этим, но однозначного ответа нет.       — Мда, ситуация, конечно, не лучшая, — заключает Шото. — Но если что, помни, что я на твоей стороне, — прижимая Изуку ближе, напоминает Тодороки.       — Спасибо, — искренне благодарит Мидория. — А насчет Всемогущего и тренировок…       Изуку неспеша рассказывает о попытках восстановить силы и взять их под контроль, показывает проявление Творца и то, как в этом завязан Шинсо, пока не засыпает прямо так, прикрыв глаза и совсем уж устав за целый день       Тодороки гладит Мидорию по волосам, пропускает между пальцами завитушки и принимает наконец то, что его соулмейт — самый разыскиваемый преступник, имя которому — Слепой Бог. Только для Шото он не вершитель чужих судеб, а Мидория Изуку — парень с тяжелым прошлым, скованный со всех сторон рамками, его самый близкий и любимый человек, в руках которого сосредоточена небывалая сила.

***

      На следующий день к ним в класс приглашают «Большую тройку». Тамаки, Неджире и Мирио наводят суеты своим внезапным и довольно экстраваганстным появлением, из-за чего сбивают всех с толку, представляясь уж совсем не как «лучшие» ученики академии. Они все направляются в тренировочный зал Гамма, где Тогата «продемонстрирует свои навыки в полной мере».       — А первокурсники в этот раз сильно активны и талантливы, раз получили лицензии уже сейчас, — улыбается и хлопает в ладоши Хадо, рассматривая костюмы ребят и с бешеной скоростью переключая внимание то с одного, то на другого студента.       — Сильно их не прессуй, а то бросят еще академию, — мрачнее тучи напутствует Тамаки, стараясь забиться в какой-то укромный уголок.       Айзава стоит как раз рядом с парнем и девушкой, окидывает всех взглядом и спрашивает у Мидории, тихо присоседившегося к ним:       — А ты, Мидория? Не будешь участвовать?       — Сомневаюсь, что это хорошая идея, — поясняет Изуку. — Причуда пока что еще не слишком послушная.       — Учитель, я тоже так думаю, — поддерживает соулмейта Тодороки, подходя и становясь рядом. — Вы сами знаете, что Изуку надо дать немного времени, чтобы прийти в себя и освоиться.       Шота удивленно встречает серьезный и знающий взгляд Тодороки: в голове мелькают несколько мыслей, сложившиеся в один вывод — они наладили отношения, и Тодороки явно знает про ситуацию с причудами Мидории.       — Хорошо, — принимает Айзава. — Правильно понимаю, что ты тоже не будешь спарринговаться с Мирио?       — Да, — подтверждает Шото.       — Как скажете, — пожимает плечами Айзава. — Заставлять не буду.       Мидория заинтересованно наблюдает за тем, как Мирио в легкую расправляется с ребятами, про себя поражаясь тому, как Тогата смог приспособить подобную причуду для геройской деятельности. Нестандартное применение, странный механизм работы, функционал — все это работает на руку, если говорить о впервые встретившимся противнике. Однако что ему делать, например, если против него выйдет Сотриголова? Нет причуды — нет преимущества. Так он еще и в уязвимой позиции останется.       Впрочем, это не его, Изуку, проблемы, и не ему их решать. Поэтому, когда Мирио после победной серии поворачивается прямо к ним с улыбкой и провоцирует его, Изуку действительно удивляется.       — Ты же Мидория Изуку, правильно? Сразишься со мной? — стоя посреди поверженных студентов, приглашает Тогата.       — Нет желания, — спокойно отвечает Изуку.       — Испугался, что проиграешь? — откровенно берет на слабо Мирио. Мидория на такое показательное пренебрежение приподнимает бровь, пытаясь придумать хоть сколь-либо адекватное объяснение поведению третьекурсника: — Понимаю, ты же считаешься самым сильным в классе, да и показал себя хорошо на Спортивном Фестивале и получении лицензии. И правда будет неловко и стыдно, если ты проиграешь у всех на глазах.       — Ты и правда думаешь, что сможешь как-то задеть меня таким? — наклоняет голову Изуку, начиная чувствовать раздражение к Мирио. — Лучше тогда сразу сказать, чего хочешь от меня. Я в любом случае не буду всерьез драться сейчас.       Тодороки сзади также хмурит брови, буравя Мирио недовольным взглядом. Кладет руку на плечо Изуку в немой поддержке.       — О, а ты хороший и сообразительный малый! — улыбается Тогата, поправляя кусок ткани, который тот обернул вокруг паха после «поединка». — Подобная рациональность очень пригодится в геройской практике, пять баллов! Впрочем, я рад, что получилось продемонстрировать это и другим ребятам. В предстоящей стажировке вам отведена роль не просто наблюдателя, а полноценного участника событий — напарника героя! — рассказывает уже больше постепенно поднимающимся студентам Мирио. — Вы столкнетесь со злодеями, а порою и со смертями и серьезными опасностями. Поэтому вам будет необходимо очень быстро реагировать, анализировать ситуацию и понимать, как действовать. По сути, главное — научиться предугадывать действия противника, и тогда вы с более чем восьмьюдесятью процентной вероятностью сможете если не победить, то уйти от злодея живым. Хватайте этот опыт за хвост и примите к сведению, в начале вашего пути он очень важен!       Студенты понятливо кивают, пока Мидория пытается понять, собирается ли Тогата отвечать на поставленный вопрос или мастерски ушел от ответственности, переключив всеобщее внимание? Однако Мирио оказывается упертым:       — А вот ты, Мидория Изуку, заинтересовал моего наставника, и я теперь понимаю, почему именно! — указывая на преемника Всемогущего, восклицает Мирио. — В тебе явно присутствует «опыт», о котором я говорил. Я видел применение твоей причуды на видео, но все никак не мог понять, как она работает. Считай это моей личной просьбой и интересом моего наставника, но я хочу, чтобы ты все же обменялся со мною парочкой ударов.       — Эй-эй, Мирио, не наседай на студента, — журит его Неджире. — Нельзя же так!       Мидория перебирает в голове, про какого «наставника» говорит Мирио, здраво рассудив, что интерес парня к нему продиктован не только желанием помахать кулаками, но и донести некоторую информацию до этого самого неназванного человека. Спрашивать, кажется, бессмысленно — если бы Тогата не скрывал, то сразу бы назвал имя профи.       — Он находится под протекцией Сэра Ночноглаза, — аккуратно шепчет Айзава, понимая, какие именно мысли посещают голову Изуку. Как нельзя кстати оказывается то, что Мидория и Тодороки решили понаблюдать за происходящим рядом с учителем.       Изуку благодарно кивает, соотнося полученную информацию: получается, профи хочет испытать его на прочность, раз Мидории посчастливилось стать преемником Всемогущего. Сначала та несвершившаяся попытка прочитать его будущее, следом — приглашение на стажировку, теперь вот и Мирио — в принципе, как добивка, хватануть кусочек информации, если приглашение все же будет отвергнуто. Логика проста и понятна, куй железо, пока горячо, но это вызывает легкую улыбку на лице Изуку.       Когда-то желание покрасоваться его сведет в могилу, честное слово. И то ли Творца винить в некоем нарциссизме, то ли маску Слепого Бога, то ли самого себя за проявление важности и значимости, но…       — Хорошо, — соглашается Изуку, неожиданно для всех принимая вызов. — Только ты не сможешь меня и пальцем коснуться.       — Изуку! — дергает соулмейта за плечо Тодороки. — Ты совсем? Причуда нестабильна, еще нельзя.       — Это мы еще посмотрим! — принимает вызов Мирио, разделяя азарт.       — Все хорошо, — уверяет Тодороки Мидория. Кладет тому руку на ладонь, сжимает ободряюще. — Я не буду сильно распыляться. К тому же… — Мидория поворачивается к Айзаве: — Вы же проследите за нами и остановите в случае чего, учитель?       — Я тут для этого и нахожусь, — соглашается Шота. — Но давайте все же не будем доводить до того, что мне будет необходимо вмешаться, — предупреждает профи, складывая руки на груди и подходя поближе к Мирио.       — Ты уверен? — приостанавливает Мидорию Тодороки. — Я все-таки волнуюсь.       — Честно, все в порядке, — успокаивает того Мидория. — Мне в любом случае надо обвыкать с причудой, иначе как дальше жить? Надо потихоньку действовать и без страховки.       — Хорошо, — выдыхает Шото, жует губы, перебегая взглядом с лица Изуку на Мирио. — Но если что-то будет не так — сразу останавливайся, даже не думай ни о чем, ладно?       — Договорились, мамочка, — смеется Изуку, отдавая легкий щелбан недовольному Шото. — Приду домой, помою руки, покушаю и лягу спать, уроки проверять не надо. Что-то еще?       — Иди уже, а, — толкает в спину Тодороки, поправляя челку.       Мидория с улыбкой выходит на площадку, оглядываясь, чтобы все ребята успели покинуть зону их предстоящего боя. Мирио перед ним разминается и прыгает на месте ожидая команды к началу. Одногруппники рассредотачиваются по периметру, предвкушая что-то интересное.       — Итак, на счет три, два, один! — командует Айзава, напрягаясь и впиваясь вниманием в фигуры студентов. Что попытается провернуть Изуку на этот раз? С учетом выясненных обстоятельств Сотриголова лишь сильнее напрягается при любом использовании причуды студентом.       Мирио не теряет ни мгновения, сразу же проваливаясь под землю с помощью «фазирования». Изуку не спешит двигаться с места первые несколько секунд, а после — просто отпрыгивает в сторону на метр, уходя из-под подземной атаки, насмешливо смотря в глаза Тогате. Он считывал малейшие колебания воздуха, вибрации, все вокруг, как самый чувствительный радиоприемник. Старшекурсник хлопает глазами, не понимая, как Мидория увернулся от прямой атаки, а после усмехается.       — Интересно! — Мирио вынырнул из пола, широко улыбаясь, но лицо его было озадаченным. Он привык, что противники вздрагивают или хотя бы попадаются на первую атаку, а Мидория… Мидория словно знал, что Тогата сделает в следующий момент.       Так продолжается несколько минут, пока Мидория не проходит по всему периметру тренировочной площадки, а Мирио не начинает потихоньку заводиться.       — Ну что, как успехи? — кричит Изуку, вновь отпрыгнув на несколько метров от Тогаты.       Тогата хмурится, останавливаясь на поверхности и не предпринимая никаких попыток. Сканирует взглядом преемника Всемогущего, активно думая, как можно застать того врасплох. У Мидории есть причуда предвидения? Нет, это не соотносится с рунами, которые он использовал до этого. Или у него в запасе есть какой-то знак, который позволяет предугадывать атаки? Насколько Мирио помнит, Мидория должен был вывести его где-то или создать, чтобы руна работала.       По крайней мере, так было на Спортивном Фестивале.       Может, дело в глубине?       Мирио тотчас же проваливается под землю, мысленно отсчитывая метры и направляясь к цели. Задеть хоть одной атакой — и это уже неплохо. Иначе совсем печально, что он не заставил Изуку даже использовать причуду, чтобы отразить удары и выпады.       — Это становится скучным, — закатывает глаза Мидория. Решает закончить все разом, дабы не церемониться. Трость легко выскальзывает из подпространства, наконечник привычно стучит о пол, посылая письмена воздействия Творца.       Если до этого Изуку мастерски избегал атаки едва ли не с закрытыми глазами — а так, если честно, даже привычнее использовать «взор» Творца, — благодаря многолетнему опыту познания мира через него, то сейчас Мидория стремился сделать кое-что другое.       Он собирался лишить Мирио его главного оружия — причуды.       И раз коснуться того не представлялось возможным, как было с Кацуки, то через Творца он просто отменит действие «фазирования» Мирио.       Впрочем, так и происходит: Тогата вылетает из-под земли с колоссальной скоростью, выражая крайний шок и удивление на лице, пока машет руками и осматривает купол тренировочного зала. Ребята внизу пораженно охают и вскрикивают, не ожидав такого развития событий, и Айзава уже выступает вперед, чтобы поймать студента, но Изуку сам аккуратно ставит Мирио на ноги, развеивая письмена Творца и радуясь, что причуда послушна и кротка в использовании.       Да, это не сильное вмешательство, но это уже прогресс.       — Ты как? — уточняет Мидория, подходя к сопернику.       — Признаю, — медленно произносит Мирио, сжимая и разжимая руки. — Ты силен. И явно далеко не простой противник. Не знаю, что бы делал, если бы встретился с тобой на поле боя.       — Приятно это слышать, — принимает Мидория, протягивая Тогате кусок ткани, дабы тот прикрылся.       — В любом случае, это повод хорошенько поработать над собой, — не теряет оптимизма тот. — Кстати! Ты же еще не принял ничье предложение на стажировку? — сразу в карьер прыгает Мирио, с благодарностью принимая протянутую вещь.       — Пока что нет, — честно отвечает Изуку. Он на самом деле и не знает, по сути, чье принять: с Всемогущим и Шинсо они в любом случае тренироваться будут, а к Старателю снова идти не то чтобы желание имеется.       Фактор личной приязни все-таки играет роль.       — Тогда как насчет сэра Ночноглаза?       — Что, прямо так в лоб? — усмехается Изуку, совершенно не сердясь.       Мотивы профи кристально ясны для Мидории: проверить преемника своего кумира и бывшего напарника, если нужно — научить и, в идеальном варианте, узнать о будущем и прошлом Изуку, чтобы точно знать о том, что причуда в надежных руках. Изуку по сути и злиться на профи не может за подобное стремление, настолько оно логично и закономерно, вписывается в картину мира самого Мидории.       В принципе, ему даже на руку будет, если получиться заручиться доверием Сэра Ночноглаза — по сути, одного из профи, что может легко подцепить ненужную для остальных информацию из его прошлого и будущего. Так-то причуда Один За Всех никуда от Мидории не денется, но из-за нестабильности совершать рискованные авантюры опасно и глупо. Придется сражаться, потому что сбежать при помощи телепортации не представляется возможным, а взбалмошный Творец может не только наворотить дел, но и запросто убить своим влиянием.       А убийства Изуку избежать намерен в первую очередь. Он и так достаточно замарал руки, чтобы еще и добить себя клеймом убийцы.       — А мне что, есть, что терять? — задорно заключает Тогата. — Вижу, что ты человек одного решения, поэтому лучше предложить сразу. Если нет — значит нет, если да — то буду рад приветствовать тебя в агентстве. Вряд ли у меня получится уговорить или заманить тебя всякими увертками.       — Заманчивое предложение, — признает Изуку. — И я, пожалуй, соглашусь.       — Ну ты смотри еще, Сэр Ночноглаз все же… А, стоп, ты согласен? — неожиданно понимает Мирио, смешно раскрывая и без того огромные глаза.       Ну Боже, прям мультяшка какая-то — думает Изуку.       — Ага, — просто отвечает Мидория. — Я и так планировал согласиться, но раз вы так настаиваете, то отправлю согласие сегодня же.       — Серьезно? Ты планировал идти к Сэру Ночноглазу? Не к Старателю или кому-то еще из топа?       — Это так удивительно? — не понимает Изуку.       — Не пойми меня неправильно, — чешет затылок Мирио. — Просто было ощущение, что ты предпочтешь героя… С более громким именем и более боевой направленностью.       — Считай, меня просто заинтересовал сам Сэр Ночноглаз как профи и человек, — допускает истину в слова преемник Всемогущего.       — Ну тогда, — широко и светло улыбается Тогата, протягивая руку, — добро пожаловать. Встретимся на выходных, чтобы я провел тебя в агентство?       — Конечно, — пожимая руку, кивает Мидория.       Была не была — а врагов как всегда лучше держать как можно ближе к себе.

Стоит все же в следующий раз настоять на переводе Шинсо в 1-А класс — к делу думает Изуку.

***

      Мидория смотрит за тем, как чернила с печати легко пропитывают бумагу, и чувствует, что пути обратно нет.       — Итак, раз формальности соблюдены, — закидывая ногу на ногу, произносит Ночноглаз. — Думаю, и так понятно, зачем ты мне в агенстве и почему я пригласил тебя.       — Вполне-таки, — соглашается Мидория. — Вы, как бывший напарник Всемогущего, хотите испытать меня на прочность и проследить, чтобы сила Всемогущего не была растрачена впустую.       — Правильно, — моргает профи. Осматривает расслабленного студента. — Я подготовился и просмотрел все твои записи, и, по сути, даже впечатлен, — хвалит мужчина. — Но ты, — он указывает на Мидорию пальцем и уже с осуждением продолжает: — совершенно не понимаешь, что твое тело не железное. Ты растираешь себя в порошок и преодолеваешь лимиты, но знаешь что?       Мидория недовольно хмурится, непривыкший выслушивать нравоучения.       — Я видел такого же человека. Видел героя. Я стоял рядом с ним. И ты прекрасно знаешь его имя.       — Всемогущий? — приподнимая бровь, предпологает Изуку.       — Именно. И он, точно так же, как и ты, горел своей целью, горел азартом битвы. У него в руках были сосредоточены небывалая мощь, власть и влияние. Он выходил из каждой битвы победителем, неважно, как нужно было ломать себя или сгибать, чтобы одержать верх. Но в один момент… В один момент даже самый сильный ломается.       У Изуку по спине проходят мурашки: он вспоминает рассказ Всемогущего о том, как сила покидала его после битвы с ВЗО, и становится даже немного тошно. А еще память сама подкидывает моменты, когда сам Мидория был на грани: сколько раз он ломал себя в Цирке, в битвах с Ному, в Хосу с телепортацией, во время экзамена со «злодеем» Всемогущим? Если бы у него не было ресурсов для восстановления, связей, то что бы было с ним? Он стабильно забирается на ступень выше, хрустя собственными костями и наращивая их заново, кроит собственные формулы и причуды, пока не становится дурно от их силы и количества, от мощи, заключенной в руках.       — Я понимаю, почему Всемогущий выбрал тебя. Вижу его иное, но отражение в тебе. Такой же безрассудный порой, спешащий на помощь в ущерб себе. Но знаешь же главное правило помощи? Убедись в том, что ты в безопасности и в состоянии помочь и только тогда помогай. Сначала маску на себя, потом на ребенка, — совсем без шуток проговаривает Ночноглаз.       — Я… Признаю, что порою перегибаю палку, — тяжело выдыхает Мидория, понимая, что профи попал в настоящую проблему. Каждый раз он слишком бездумно переступает за грань, ведомый моментом, силой, азартом, упивающийся собственной силой. Каждый раз хочется еще, еще и еще. — Однако бывают моменты, когда это некому сделать, кроме как мне. Думаю, Вы знаете про инцидент в Хосу, и что могло случиться, если бы я не пришел вовремя. Или же битва в Камино. Бывают ситуации, в которых нет иного выхода, кроме как ломать себя и познавать новые границы.       — Несомненно. Но мастерство профи заключается в том, чтобы свести эти моменты к минимуму. Какой же ты герой, если тебя самого уже надо спасать?       — Не совсем согласен с Вами, Сэр Ночноглаз, — упирается Мидория. — Вы сами знаете, что сейчас я в подобном состоянии только из-за наследования причуды Всемогущего. Если бы не это, то я был бы в своей лучшей форме. И мне было бы очень далеко до предела.       — Пускай и так, — ставит локти на стол профи. — Но Тошинори удостоил тебя своим даром, и теперь на тебе еще большая ответственность. Это же ты понимаешь?       — Пожалуй, как никто другой, — твердо заявляет Мидория.       Однако это совсем не умаляет того факта, что на плечи многотонным грузом опускается еще одно клеймо: преемник Всемогущего. Теперь официально.       Изуку до боли стискивает свои руки, буквально кожей ощущая, как толкаются титулы: Слепой Бог, преемник Все За Одного, преемник Всемогущего. Хочется встряхнуть плечами, освободиться от гнета, вдохнуть полной грудью.       Но ничерта не получается.       Потому что все они так крепко вросли в плоть, что если отодрать — не будет уже и самого Мидории.       — Хорошо. Тогда я с удовольствием помогу тебе в любых проблемах, — кивает Ночноглаз. — Ты еще учишься, хоть и обладаешь огромной силой, и это только усложняет процесс. У Всемогущего была величайшая ответственность, тебя ждет не меньшая. И, пожалуйста, — неожиданно смягчается профи, — не забывай, что на этом пути ты не один. У тебя есть наставники и те, кто прикроет, чтобы тебе не приходилось делать себе больно. Расти постепенно, Мидория Изуку, и ты сможешь стать достойным преемником символа мира.

***

      — Сегодня мы будем патрулировать и проводить опросы, — инструктирует Ночноглаз. — Я и Баблгерл в одной команде, Мирио и Мидория во второй.       — Опросы? Зачем? — вполне логично спрашивает Изуку.       — Наш офис занимается тайным расследованием, — сообщает героиня.       — Мы выслеживаем группу злодеев под названием «Восемь Заветов Смерти». Главарь на фото, зовут Чисаки. В последнее время он начал проявлять странную активность, — протягивая фото для рассмотрения, рассказывает Сэр Ночноглаз. — Хоть они и относятся к бандам якудза, списывать их со счетов нельзя. После появления Слепого Бога и Лиги Злодеев подпольный мир находится в волнениях и старается нарастить как можно больше сил, что выливается в междоусобицы и столкновения между мелкими и средними бандами. Многие даже объединяются, чтобы более сильные организации не стерли их с лица земли, — профи поправляет очки. — Однако пока что доказательств их преступлений напрямую нет, но мы подозреваем, что они стоят за некоторыми нападениями.       — Мы как раз-таки занимаемся поиском доказательств, но так, чтобы они не узнали о нас и нашем интересе, — продолжает Баблгерл.       — Ну что же, значит, вы — туда, — Ночноглаз указывает в сторону. — А мы в противоположную. Что-то узнаете — сразу же передавайте, у Мирио есть мой телефон. И не геройствуйте без надобности.       Мирио с Мидорией кивают и отправляются в патруль. И последний думает о том, что вряд ли хотел бы встретиться с Чисаки не то, что сейчас, но и в принципе. Потому что сам он прекрасно помнит одну грустную малышку, что так не хотела, чтобы он уходил.       Возможно, чуть позже, но у него получится высвободить Эри из лап жестокого чудовища.       Однако Изуку совсем не может предположить, что буквально через полчаса на него из подворотни налетит маленькая девочка, сбивая с ног.       — Мидория! — едва различает в хнычущем голосе преемник Всемогущего. Опускает глаза, чтобы увидеть знакомые волосы, ощутить, как маленькие ручки обвивают в крепких объятиях.       Воспоминания пронзают, Мидория в шоке накрывает мягкие волосы Эри, лихорадочно думая о том, откуда тут взялась малышка.       Рядом, словно в медленном кино, раздаются ровные нарочито спокойные шаги. Так ходят те, кому нечего бояться. Так ходят звери в человеческой шкуре.       — Эри, назад, — звучит ужасающе равнодушный и жесткий голос.       Изуку медленно поднимает голову и не верит собственным глазам: на него немигающим взглядом смотрит сам Кай Чисаки.       Эри в руках трясется и жмется ближе, сдавливает плечи и шмыгает прямо около уха. Не надо долго думать, не надо понимать, что Чисаки узнал его, что Эри все так же страдает в одиночестве, раз так безрассудно бросилась к нему явно наперекор желанию главаря Восьми Заветов Смерти.       Мидория не видел ее лица, но чувствовал: если посмотрит в ее огромные чистые детские глаза, то встретит в них животный страх и тоску, вспомнит еще более хрупкую девочку, которую повстречал несколько лет назад.       Внутри зубастой пастью скалится зверь ярости и гнева. Творец разогревается, пышит жаром, внутри алеет кровавый закат, усыпая землю лучами. Мидория обнимает хрупкую девчонку.       Изуку не уверен, что сможет сдержаться, когда слышит, как малышка рыдает от тоски, боли и одиночества ему прямо в шею, пропитывая воротник жаркими слезами.       — Чисаки, — шипит Мидория, встречая такую же ненависть в глазах напротив.       Изуку знает — добром все это не закончится.