Сливаясь с тьмой (Kinktober-2020)

— Где же здесь чертов туалет?.. Замерев в конце разветвляющегося в противоположные стороны тупика, Юра оборачивался по сторонам, но видел лишь длинные пустые коридоры. Ни окон, ни дверей с подходящей вывеской, какой-то чулан, вернее, хозблок прямо напротив. Похоже, что нужно возвращаться и начинать поиски заново. Вот чего он больше всего не любил в соревнованиях за рубежом, хоть и привык к ним практически с раннего детства. Дома и стены помогают. А тут — будто бы запутывают… Его выступление будет в самом финале. Можно сказать, прима поставит точку. Времени полно, и Яков не будет волноваться, занимаясь остальными своими подопечными. Не то, чтобы Юре было дело до тренера и его треволнений, но если он тут заблудится… — Отабек! — с облегчением окликнул он знакомую фигуру, появившуюся будто из ниоткуда в одном из абсолютно одинаковых коридоров. Парень как раз по одному засовывал наушники-капли в уши, и так и замер с одним из них в руке. Юра поспешил к нему: — Как хорошо, что ты тоже здесь. Юра и вправду ощутил внутреннее облегчение. Конечно, сейчас ему больше хотелось облегчения мочевого пузыря, но присутствие друга прибавляло уверенности в том, что оно все-таки настанет до его выхода на лед. Иначе его ждет самое позорное выступление в истории мужского одиночного фигурного катания. Не стоило пить ту штуку из автомата… но в противном случае фанаты никогда бы его не отпустили. Он притворился, что жутко хочет пить, только завидев напитки, и выскользнул из толпы, уносящей восторженных девчонок и ребят прочь. — Привет, — Отабек как всегда не отличался разговорчивостью. Он стянул с себя наушники, и послышалась какая-то шумящая мелодия. — Что делаешь? — Да вот, туалет ищу уже полчаса, представля…?! — Юра повернулся к двери, из которой вышел Отабек, и обомлел, увидев табличку и схематичный рисунок мужчины с огромными усами. — Туалет! — Он с ноги зашел в отделанную кафелем зону умывальников и направился прямиком к писсуарам, кидая через плечо: — Ты принес мне удачу, Отабек! Неожиданно его потянули назад за ворот куртки с российской символикой. Но не успел Юра возмутиться, как увидел серьезное донельзя лицо Отабека, спрашивающего: — А ты не боишься камер? — Фигурист показал на угол комнаты, где и вправду висела какая-то пластиковая штука. — Камер? — удивился Юра. Он никогда не задумывался ни о каких скрытых камерах. — Но они не могут быть направлены на… — Это ты так думаешь, — заключил Отабек, аккуратно его отпуская. — Только представь заголовки: «Писающий мальчик России. Видео с Юрием Плисецким из туалета слили в Сеть». Юра буквально опешил. Ему и представлять ничего не нужно было — фантазия отличная. Хоть это и незаконно, но они в другой стране… кто знает, что может быть на уме у злоумышленников?! Вслух же Юра сказал: — Что за бред? — Он одернул куртку и продолжил: — У тебя что, паранойя? Досадно. Но если тебе так будет спокойнее, я пойду в кабинку. Мне главное побыстрее… — Так хочешь в туалет? — неожиданно усмехнулся Отабек, наконец выключая музыку в телефоне и засовывая его обратно в карман вместе с педантично замотанными наушниками. Он будто всем своим видом показывал — я бы не был так уверен, не стоит делать это в подобном месте. — А ты-то что тогда тут делал?! — не выдержал Юра. — Ты ведь выходил отсюда? К чему тогда так печешься обо мне-то? — Я руки мыл, — казалось, Отабек шутит, но его вид был абсолютно невозмутим. Юра почувствовал, что начинает закипать. Но похоже, что без Отабека ему не вернуться к раздевалкам… Да и не хотелось бы обижать друга, хоть и в столь странных обстоятельствах. Иногда Отабек говорил или делал, как ему казалось, странные вещи, но Юра списывал все на разные менталитеты или джетлаг. Он с ужасом осознал, что уже начал пританцовывать на месте: — И что же мне теперь делать?! — спросил он в отчаянии. Отабек всегда ему помогал. Он же не бросит его сейчас? — Знаешь… — Человек, известный всем как Герой Казахстана, а Юре теперь как тот, кто боится ходить в туалет в общественных местах, картинно задумался, а потом выдал: — Я слышал о беспроигрышном способе. — Да говори уже! — с мольбой в голосе нарушил театральную паузу Плисецкий. Отабек словно смерил его непонятно что выражающим взглядом. — Ну, мужчины не могут одновременно хотеть в туалет и заниматься сексом. Так что тебе нужно просто… — ТЫ РЕХНУЛСЯ?! — Юра пулей вылетел в коридор и пошел куда глаза глядят. Не страшно, он найдет другой туалет, в котором не будет магнетически останавливающего его в двух шагах от заветной цели Отабека. Стоп, подумал Юра. Это же тот чулан… Он вернулся к тупику. Какое невезение… — Юра, постой! Где ты? — послышалось вслед. Недолго думая, Юра дернул на себя ручку, и дверь поддалась. В кромешной темноте он нащупал выключатель у входа. От волнения он даже на время забыл, что хотел в туалет. Чулан казался самым обычным — на одной стороне технические полки выше человеческого роста на колесиках, со всякими средствами для мытья и рулонами туалетной бумаги, другая из голого серого кирпича, в глубине у стены — куча швабр. Юра поискал глазами какое-нибудь ведро, но к сожалению, не увидел ничего подобного… и случайно задел одну из швабр, которая с диким грохотом упала на металлическую этажерку. Шаги в коридоре стихли, а затем направились прямо к нему. Затаив дыхание, Юра выключил свет и нырнул в темноту. Дверь распахнулась, и в ней возник Отабек. Но с этого ракурса ему не было видно притаившегося за полками худенького Юру. — Я хочу помочь, — попросил Отабек, посмотрев на упавшую швабру, так и оставшуюся на полу. — Почему ты против? Смущаешься? Мы ведь друзья. Разве нет? — Ты прав, мы друзья, — Юра не мог больше молчать, вернее, не собирался. — И поэтому ты несешь какой-то бред. — Он медленно вышел из своего укрытия. Отабек словно стал меньше, подавленный его уверенностью. — И ничего я не смущаюсь, — непонятно зачем добавил Юра, чувствуя, что краснеет. Он ненавидел переходный возраст. Вот бы просто по мановению руки стать взрослым фигуристом, минуя перемены во внешности, голосе, движениях. Скоро из Русской примы он превратится в какого-нибудь увальня типа японской свинки. И от этого нет спасения, но что еще хуже, так это… — Я не стану тебя заставлять, конечно, — Отабек сделал шаг в сторону, пропуская больше света из коридора, белого и стерильного, в камерное и небрежное пространство чулана. — Просто знай, что… — А ты… — подал голос Юра, чувствуя, что должен спросить, пока не стало поздно. — Умеешь? Отабек хмыкнул, дверь скрипнула под его рукой: — Умею что? Юра затаил дыхание, покачиваясь взад и вперед от желания отлить: — Ну… это. Отабек как-то странно на него посмотрел и коротко кивнул. — Тогда я не против, — сжал губы Юра. — Если это поможет… только мне надо успеть к моему выходу! — спохватился он. Отабек неожиданно ласково улыбнулся. — Успеем. Я был первым, если помнишь. — Он нерешительно замер в проеме, потянувшись было к выключателю, а затем спросил, заметив панику в глазах Плисецкого: — Хочешь, будем в темноте? Юра отчаянно закивал. Действительно, он и раньше слышал о том, что мужчины якобы физически не могут делать несколько дел одновременно, особенно писать и возбуждаться. Вроде бы поэтому юношам иногда рекомендуют подумать о воде, если старый добрый стояк приходит в неподходящий момент… как обычно и происходило с Юрой. С недавних пор он хотел всего и вся буквально 24/7. Почему бы не здесь, не сейчас и не с Отабеком? По крайней мере, тот все сделает правильно. Ему он доверял. А фанаткам и проституткам, что бы там не говорили другие фигуристы, со смехом грозившиеся снять ему «девочку» на следующий день рождения, нет. Дверь захлопнулась, и в полнейшей темноте его коснулись теплые руки, тут же обнявшие за талию, расстегнувшие куртку и приподнявшие футболку. От одной только мысли о том, что сейчас произойдет, Юра из грозного противника на льду и главной закулисной скандалистки на земле превращался в неуверенного подростка. Но Отабек был прав, казалось, желание сходить в туалет отступило. Когда его притянули ближе, прижались к телу, гладя спину и грудь прямо под одеждой, хватая за зад, он осмелел, пытаясь стянуть с Отабека кофту. В ответ он получил тихий смех и горячий шепот прямо в ухо: — Снять ее для тебя? Юра нетерпеливо кивнул и только потом понял, что в темноте его никто не видит, хрипло выдохнув: — Да. Всем торсом вжимаясь в рельефную жесткую грудь Отабека, Юра вдыхал его запах, легонько терся о выставленное вперед бедро, отчаянно хватался за широкие плечи. — Блять… — выдохнул Отабек, толкая Юру спиной на кирпичную кладку и поспешно дергая его ремень и ширинку. Юра хотел было предложить, мол, давай, я сам, но Отабек и сам решил, что делать, вместо ширинки засунув обе ладони за ремень, сзади, кладя их, большие и обжигающие, на задницу. Юра выгнулся, когда неуемные пальцы раздвинули ягодицы, проникая куда-то, о существовании чего он даже и не догадывался: — Не надо туда… — но было уже слишком поздно, палец Отабека оказался в нем, входя глубже и жарче… Видимо, он нашел то, что искал — Юра почувствовал это, когда член как по команде поднялся на свой допустимый предел, прижимаясь к животу, и кажется, теперь нескромно выглядывая из штанов, которые чуть ранее не смог снять Отабек. Он задышал, прерывисто и громко, что казалось, все здание должно было услышать такое дыхание, даже на трибунах. Отабек двигал пальцем, прокручивая, лаская, и позволяя уткнуться в мощную шею, всхлипывать и подаваться навстречу движениям. — Сейчас я добавлю еще один, хорошо? — тем же приятным шепотом сообщил он, прижимая Юру к стене — сам он бы не выстоял, колени подгибались, член терся о ремешок и верхнюю часть джинс, все было как в эротическом кошмаре, когда понимаешь, что это сон, и боишься, что кто-то из неспящих заметит твое возбуждение. Вопреки ожиданиям, больно не было, конечно, анус немного жгло, но все прикосновения Отабека были такими. Свободной рукой он теребил его сосок или водил пальцем по раковине уха, шее, линии подбородка и губам. Юра не приоткрывал зубов, то ли намеренно, то ли просто по незнанию. Он даже подумать не мог, каково ему было бы сейчас, видя Отабек его таким. Щеки точно были пунцовыми, бедра развозило в стороны, глаза закатывались от удовольствия. Он хотел бы, чтобы это продолжалось вечно, но… — Отабек… — неуверенно позвал он и прислушался к темноте — она слушала в ответ, не отнимая пальцев. — Я… все еще хочу… Он скрестил ноги, испытывая смесь стыда и отвращения. Ему делают так хорошо, а он может только о туалете думать?! И вообще, мужчина он или нет? Почему тогда способ Отабека не помог? — А давай, — предложил Отабек. — Что давай? — не понял Юра. — Давай прямо здесь. Может, он где-то отыскал ведро? — Я не вижу здесь туалета или хотя бы банки подходящей, — не без сарказма ответил Юра, одновременно приподнимаясь на носочках, чтобы пальцы Отабека оказались там, где нужно. — Ты не понял, — так же сдержанно и без тени шутки проговорила тьма. — Давай в меня. Юра замер, сжимая стальные плечи своими детскими по сравнению с Отабековыми ладонями. Он все-таки псих, да? А Юра застрял с ним в кладовке, где его никто никогда не найдет… Впрочем, не стоит делать поспешных выводов. Может, они друг друга не поняли? — В каком смысле «в меня»? — уточнил Юра, запрокидывая голову — как минимум в отношении своих рук Отабек точно знал, что делает. — Я тебе отсосу. Хочешь? Все подростки мечтают, — беззаботно предложил Отабек, прокрутив внутри него еще разок теперь уже тремя пальцами. Юра задрожал всем телом. В этот момент он подумал: может, будет проще согласиться? Сжимаясь вокруг пальцев Отабека (наверное, это одна из самых натренированных человеческих мышц, даже у спортсменов?), он покорно потянулся к ширинке, стараясь не касаться члена, казалось даже, слегка набухшего от натуги. Если по-честному, он видел такое порно мельком, правда, там на коленях стояла девушка, и она была как-то уж слишком неестественно рада тому, что ей ссут в рот. А как будет у них? Отабек тоже встанет на колени? Как целиться ему в рот в темноте? Как вообще в него с таким целиться?! Стало ощутимо полегче, где сзади Отабек вытащил из его штанов руку, и ремень немного стал свободнее, а потом Юра и вовсе смог высвободить пенис. Может, он успеет добежать в туалет?.. Но Отабек и вправду опустился на колени, безо всякого стеснения нащупывая Юрин член, а затем освобождая головку и делая несколько уверенных движений. — Я сейчас… — задохнулся Юра, не зная точно, что собирался сказать — то ли «обоссусь», то ли «кончу». Отабек тут же взял дело в свои руки: — Так, слушай сюда. Я сейчас начну, отвлекаться на разговоры не буду. Ты делай… все свои дела, какие пожелаешь. Окей? Если мне будет не ок, я сам тебя прерву. Даже не переживай об этом, — он успокаивающе погладил Юру по внутренней стороне бедра, а потом, даже не дожидаясь ответа, и вправду взял у него в рот. Юра предполагал, что это должно быть как минимум приятно. Но Отабек, казалось, был настоящей находкой в этом плане. Он выполнял все элементы программы идеально. Жаль даже, что за ними не следили судьи… Юра навалился вперед, ища опору, и положил ладонь на голову Отабека, хватая за жесткие волосы. Как будто волны расходились по его телу, вторя движениям Отабека. Отклонившись, вторую руку Юра впечатал в кирпич позади. Язык Отабека водил по его члену какие-то дьявольские хороводы, очерчивая головку, плашмя ложась на ствол, вылизывая под капюшоном. Глаза привыкли к отсутствию света, и он заметил, что Отабек нашел применение своим горячим лапищам, при всем при этом успевая мастурбировать самому себе. Что-то подступало точно, и сдержать это не было никакой возможности. Вздохнув, Юра расслабился и не смог не застонать, чувства полностью его захлестнули. Такого оргазма он никогда не испытывал сам с собой. Он услышал, как Отабек сглатывает все, что он в него изверг, и продолжает приятно посасывать подергивающийся в его рту член, когда почувствовал что-то еще. В таком состоянии, в испарине, дрожащий, приставленный к стеночке, он не мог сказать себе «стоп». В темноте послышался стон долгожданного облегчения. Очевидно, из него прямо в глотку Герою Казахстана лилась субстанция совсем иного рода. К счастью, он выпил совсем немного жидкости перед соревнованием — это закончилось, не успев начаться. Он тяжело дышал, ощущая запах своего позора и ожидая, что Отабек молча встанет, выйдет из чулана и никогда больше с ним не заговорит. Но Отабек облизал обмякший член Юры, как будто боясь пропустить хоть каплю, затем медленно встал и чертыхнулся: — Блин, я весь в своей сперме. Тебя не замарал? — обеспокоенно и слишком уж громогласно для воцарившейся тишины сообщил он. Успевший стыдливо спрятать свое хозяйство в ширинку Юра заморгал от яркого света, когда Отабек дотянулся до выключателя. Он и правда весь был в полупрозрачной жидкости в куда большем количестве, чем когда-либо кончалось Юре даже в ночных марафонах дрочки, но самого Юру по счастью не задело. — Так… — бодро приказал Отабек, — ты иди и покажи там всем, а после возьми мою сумку и приходи за мной. Я так никуда выйти не смогу… — Выступление! — всполошился Юра, кидаясь к двери. Он впервые за всю свою карьеру забыл о том, что ему скоро на лед. На полпути Отабек схватил его за руку и неожиданно чмокнул во взъерошенную макушку, поправляя задравшуюся футболку: — И совсем не страшно, верно? — Юру вновь обдало жаром его губ с самого уха. Он отдернул руку, а затем лукаво улыбнулся Отабеку. — А кто тут боялся? Но его браваду прервали простым и емким: — Удачи. Юра побежал, расталкивая из ниоткуда взявшихся в коридорах людей и молясь про себя, чтобы никто из них не направлялся в кладовую. — Ты где был?! — набросился на него Яков. — Тебе на лед через одного! Дурдом! В зале ожидания царила чуть более расслабленная атмосфера — большинство уже откатались и теперь болтали или заинтересованно смотрели в экран. — Да я сейчас лучшую программу в жизни тебе покажу! — уверенно заявил Юра, направляясь прямиком за костюмом. — А где твоя куртка? — не унимался Яков. В это самое время мимо них пролетел казахстанский тренер, причитающий «Вы не видели Отабека? Отабек Алтын? Сiздер…». — Вот увидишь, — засмеялся Юра, закрывая дверь в раздевалку прямо перед носом Якова. А когда он поставил новый личный рекорд, он вернулся в каморку со швабрами, улизнув от Якова разве что каким-то чудом. Но ему нужно было выучить новые элементы…