Острые клинки

Припарковав машину неподалеку от элитного жилого комплекса, Ринат заглушил мотор и озабоченно посмотрел в зеркало заднего вида. Слава сидел, напряжённо нахмурившись, нервно поглаживая пальцем подбородок. Он с неприязнью смотрел на многоэтажный дом, точно это был не дом его родителей, а темная, мрачная темница, в которой его должны запереть на веки. Вадим, сидевший рядом, перехватил обеспокоенный взгляд командира и чуть заметно покачал головой, прося таким образом не торопить Славу — он должен был сам принять непростое решение. — Ладно, ребят, — произнес Эллер, взявшись за дверную ручку. — Зайдём буквально на пару минут. На большее меня все равно не хватит. — Ты можешь плюнуть на это, — осторожно напомнил Вадим. — Они взрослые люди, переживут твое отсутствие. Ты не обязан каждый год на свой день рождения выслушивать то, какое ты говно, не оправдавшее их доверие. — Я знаю, Вадь, — кивнул Слава, вымученно улыбнувшись своему парню. — Думаю, больше и не придется… — добавил он чуть тише. Вадим вопросительно изогнул брови и внимательно посмотрел на своего парня. Тот лишь коротко пожал плечами и произнёс: — Предчувствие. Вадим ощутил смутную тревогу, что шевельнулось в районе груди, но больше не стал задавать вопросов. Он понимал — Славка давно уже не ребенок и ему нужно самому разобраться с тем, что терзало его душу. Осознать, сделать выводы, принять сложное решение и постараться смириться с этим решением. Смириться и жить дальше. И не важно, каким это решение окажется. Слава уже поднимался по ступеням, что вели в подъезд, рядом с ним уверенной походкой шел Ринат. Тяжело вздохнув, Вадим поторопился догнать своих друзей. Войдя в просторную квартиру, занимавшую практически весь четвертый этаж, Вадим с интересом осмотрелся — он никогда прежде здесь не бывал, так как Слава сразу после армии съехал из родного дома на съёмную квартиру, не желая зависеть от родителей. Тут царило торжественное оживление: две девушки из кейтеринг прошмыгнули мимо ребят, держа в руках подносы с закусками. Из глубины квартиры плавно лилась музыка, кто-то негромко смеялся, слышалось шипение шампанского, развиваемого по бокалам. — Это называется небольшой семейный обед? — зло процедил Слава сквозь зубы. Ринат и Вадим двинулись следом за ним. Оба чувствовали, как закипает Слава. — Сынок! — раздался радостный женский возглас и мгновение спустя, мать Славы налетела на него вихрем. — С днём рождения, милый! Тридцать лет! Серьезный возраст! Вадим огляделся по сторонам, разглядывая собравшихся людей. Две элегантные женщины стояли возле стола с закусками, ещё одна выглядывала из-за спины высокого, чуть полноватого мужчины. Возле окна Вадим заметил ещё одного мужчину с бокалом в руках и молодую, смутно знакомую девушку. Кажется, Вадим видел ее у Славы на фотографиях. — Да, сын, с днём рождения, — присоединился к словам жены отец Славы. Заметив Рината и Вадима, он недовольно скривил губы и процедил сквозь зубы: — Кажется, мы не приглашали твоих друзей. Вадим и Ринат недоуменно переглянулись, читая в глазах друг друга один и тот же вопрос — «Какого чёрта?». — Странно, — протянул Слава, дерзко вскинув голову, — день рождения мой, а кому на нем присутствовать решаете вы? — Ничего страшного, милый, — прошептала Ирина Сергеевна, обдавая друзей сына холодным, чуть надменным взглядом. — Места всем хватит. — Хорошо, — кивнул Александр Леонидович, поворачиваясь к гостям. — Мой сын стал совсем взрослым и я решил сделать ему особенный подарок. Достойный подарок для достойного человек. Вновь повернувшись к Славе, он торжественно достал из внутреннего кармана черного пиджака маленький блестящий предмет. — Это ключ от твоего собственного кабинета, сын, — гордо провозгласил Александр Леонидович под восторженные возгласы гостей. — После того, как ты полностью поправишься, тебя ждет должность начальника службы безопасности на моей фирме. Вадим ощутил, будто невидимый кулак зарядил ему прямо в живот и едва не задохнулся от фантомной боли. Резко вскинул обеспокоенный взгляд на Славу, ощущая внутри себя вихрь негодования. Парень молча буравил отца испепеляющим взглядом, силясь скрыть свое негодование, но Вадим отчётливо ощущал волны гнева, исходившие от него и видел в его глазах искры ярости. Ринат, уловивший настрой Эллера, осторожно положил руку ему на плечо, и Слава чуть заметно вздрогнул. — Правда чудесно, сынок? — вцепившись в руку сына, Ирина Сергеевна расплылась в самой неискренней улыбке. — У тебя будет прекрасная, безопасная работа. И тебе больше не придется рисковать жизнью за какие-то жалкие крохи! Мы обо всем позаботились, милый. Слава даже не взглянул на нее, все так же молча продолжая прожигать взглядом самодовольно ухмыляющегося отца. Ирина Сергеевна нахмурилась и испуганно дернувшись сделала пару шагов назад — должно быть ощутила холодную ярость, исходившую от сына. Поочередно взглянув на друзей, ища у них поддержку, Слава тяжело сглотнул, пытаясь проглотить ком обиды и боли, что застряли в горле и не давали произнести ни слова. — Добрый день, — внезапно раздался звонкий женский голос и в гостиную вошла Юля. Серебристое платье облегало стройную фигуру, подчеркивая ее достоинства, рыжие волосы красивым каскадом падали на плечи, придавая ее образу немного сказочности. — Простите за опоздание! — А, Юленька! — воскликнула мать Славы, радостно улыбаясь девушке. Подхватив девушку под руку, Ирина Сергеевна обвела собравшихся гостей взглядом, полным восторга, и торжественно произнесла: — Познакомьтесь — это Юля. Невеста Славы. В воздухе повисло тяжёлое, густое напряжение. Вадим закашлялся, подавившись возмущением, а всегда спокойный и непоколебимый Ринат сжал руки в кулаки — этот театр абсурда все больше его бесил. Славин взгляд метелся между отцом и матерью, с лица которой не сходила лицемерная улыбка. На Юлю он даже не взглянул, будто ее вовсе не существовало. Вадим заметил, как она обиженно поджала губы, не дождавшись внимания от Славы. Гости, ощутив перемену праздничной атмосферы на тревожную, перешептывались между собой, пытаясь понять, что происходит. Казалось, в центр квартиры сбросили бомбу, начиненную ненавистью, болью, раздражением и острыми осколками юношеских воспоминаний, что вот-вот должна рвануть и разметать всех вокруг ударной волной ярости. Еще мгновение, сейчас, вот же… Ну!       Но вместо этого: — Спасибо за подарок, — спокойно произнес Слава, все ещё буравя тяжелым, ледяным взглядом лицо отца. — Но форма спецназа мне идёт больше, чем классический костюм. — А затем добавил, обратившись к друзьям: — Пойдёмте, парни. Кажется, мы тут задержались дольше, чем я планировал. Развернувшись, Слава направился прочь из квартиры, едва не задев плечом бывшую девушку, которая пыталась преградить ему путь. Она собиралась броситься за ним следом, но Ринат, сурово взглянув на нее из-под густых ресниц, отрезал: — Я бы не советовал это делать. — И они вместе с Вадимом поспешили за другом. Оказавшись вновь на свежем воздухе, Вадим с облегчением вздохнул, чувствуя, как терзающая нутро тревога понемногу утихает. Стук сердца перестал отдавать эхом в ушах, негодующий вихрь утих, дыхание вновь стало ровным. Слава, совершенно опустошенный, стоял возле машины, прислонившись бедром к капоту, сложив руки на груди. — Я думал, ты там все разнесешь к чертовой матери, — Ринат устроился рядом с ним, чуть касаясь его своим плечом. — У меня было такое желание, — признался Слава севшим голосом. Увидев подошедшего Вадима, он вымученно улыбнулся. Уткнувшись лбом в грудь своему парню, Слава вздохнул, выпуская на свободу скопившееся напряжение. Вадим провел ладонью по его шее, взъерошил волосы на затылке и зарылся пальцами в светлых волосах. — Но я же не какой-то гопник с окраины. Если бы я не сдержался, можно было бы сразу идти писать рапорт на увольнение. — То, чего так хочет твой отец, — понимающе кивнул Ринат. — Да. Если бы я не сдержался и врезал по его мерзкой роже, можно было бы попрощаться со службой в спецназе: если уж я не могу держать себя в руках и бью рожу собственному отцу, меня было бы опасно выпускать на задания с оружием в руках. — Ну да. Он тебя специально провоцировал. Слава криво усмехнулся и коротко кивнул. — Только вот он совершенно ничего не знает о том, что такое быть бойцом спецназа, — справедливо заметил Ринат. — И о том, как нас готовят. Если бы ты потерял самоконтроль… — Дерьмово бы вышло, да, — приглушённо ответил Слава. — И тут дело даже не в том, что отец бы тогда радостно потирал руки и мысленно выбирал мне костюм-тройку. Нет. Я бы себе этого не простил. Как себя уважать после этого? Как смотреть в глаза товарищам, которые усомняться в том, что можно довериться мне во время выполнения задания? Спецназ ведь это не просто работа — это по факту наш образ жизни. — Ты прав, — коротко кивнул Ринат. — Мы людей должны защищать, а не морды им бить. Даже таких самодовольных сволечей, как твой папаша. — А ведь те, с кем мы сталкиваемся намного хуже моего отца, — задумчиво нахмурился Слава. — Спорное утверждение, — не согласился Вадим. — Твой отец та еще мразь. Он умышленно делает тебе больно, думая лишь о себе. По факту, он даже еще хуже. Когда человека любят, желают ему счастья, а твой отец счастья тебе похоже не желает. — И так было всегда, — как-то обреченно выстонал Слава. — «Мы хотим как лучше», говорили они. Я до восемнадцати лет слышал эту фразу, словно она была мантрой или молитвой. Только вот родители забывали добавить, что «Как лучше» они хотели только для самих себя. Отец никак не желал мириться с мыслью, что я живу своей жизнью, а не той, которую выбрал для меня он. Поэтому сегодня он пошел на откровенную подлость. Только вот он совсем меня не знает, раз решил, будто при гостях я не посмею ему перечить. Они с матерью считают, что я нахожусь в подростковом бунтарстве и делаю им все назло. Назло им пошел в армию, потом в полицию… Эти люди никогда не уважали мой выбор и пытались заставить прогнуться под их волей, — его голос дрогнул и сделался чуть тише. — Заставить признаться в том, что без них я никто, — с болью закончил он. Парни замолчали, раздумывая над сложившейся ситуацией. Слава, отлепившись наконец от Вадима, забрался по пояс в салон автомобиля за бутылкой водой. Несмотря на конец июля, лето не думало отступать — золотистые лучи солнца безжалостно хлестали людей потоками жара, а ветер спрятался в кронах деревьев и под крышами домов, не желая облегчать жизнь людям, утомленных зноем. Открутив крышку, Слава протянул бутылку с чуть теплой водой Вадиму. — Жаль, Гения с нами не было, — как-то невесело хмыкнул Ринат, тоскливо глядя на проплывающие по небу рваные облака и щурясь от настырных солнечных искорок. — Думаю, он бы там устроил свое шоу. — Ага, — хмыкнул Вадим, передавая Ринату бутылку с водой. — Представляю себе это зрелище — Гений наливает водки, произносит свой самый всратый тост и гордо удаляется, напоследок показав всем средний палец. Хотел бы я на это посмотреть. — Все, с меня достаточно этих нерушимых семейных уз, — неожиданно упрямо изрек Слава. — Слишком долго я терпел все это дерьмо… Я столько лет надеялся на то, что они признают во мне личность и наконец-то поймут, как сильно мне дорога служба в спецназе. — Я конечно предполагал, что наш визит пройдет не сильно гладко, но чтобы настолько… — Вадим удручённо покачал головой. — Они тебя ещё и сосватать под шумок решили. Клоуны! — Ты бы видел свое лицо в этот момент, — подхватил Ринат мысль Вадима. — Я ещё никогда не видел тебя таким… Растерянным, что ли. Испуганным. Как будто на тебя направили дуло автомата, а у тебя связаны руки и ты ничего сделать не можешь. — Могу. Теперь я могу сделать то, что должен был сделать сразу, покинув этот поганый дом, — решительно произнес Слава. — Тридцать лет, — он невесело хмыкнул и удрученно покачал головой. — Хороший возраст для того, чтобы начать новую жизнь. И этим людям в ней больше нет места. Достав из кармана телефон, он выудил из него сим-карту и выкинул ее в стоявшую рядом урну. — Вы моя семья, — уверенно произнес Слава, поочередно глядя на Рината и Вадима. — Другой у меня больше нет.