Острые клинки

Утро началось с совершенно сумасшедшего, восхитительного, крышесносного секса. Вадим разбудил Славу жаркими поцелуями, без слов поздравляя с днём рождения. Слава изгибался, мелко дрожа всем телом от желания и хаотично шаря руками по восхитительному телу своего парня. Вадим поймал губами мочку уха, ощущая, как их обоих накрывает волна возбуждения. С губ Славы сорвался стон-просьба, и у Вадима перехватило дыхание. Оставляя на шее парня дорожку из поцелуев, Вадим развел его ноги в сторону, поудобнее устраиваясь между бедер. Прежде чем войти в Славу, он как обычно пристально посмотрел ему в глаза, как бы спрашивая разрешения, и Слава кивнул, в предвкушении закусив нижнюю губу. И Вадим больше не сомневался, растворяясь в Славке, сливаясь с ним каждой клеточкой тела, оставив все проблемы за пределами их маленького мира. Того, в котором существовали лишь они одни. — Ты точно не хочешь заехать к родителям, прежде чем мы поедем отмечать твой день рождения? — осторожно поинтересовался Вадим, после того, как они оторвались друг от друга, совершенно обессиленные. По телу все еще бежала легкая дрожь, которая бывает только после умопомрачительного оргазма, капельки пота стекали по лицу и шее, а ураган страсти ненадолго затих. Но парни знали — скоро он вновь проснется и подхватит их с новой силой. — Я не хочу к ним ехать, — признался Слава, поморщившись. — Но все же думаю, заеду ненадолго. Пожалуй, десять минут я смогу потерпеть возвышенный спич своего отца и лицемерную улыбку матери. Только если вы с Ринатом будете со мной — без вас я это не осилю, — признался Слава, обнимая Вадима и кладя голову ему на грудь. В последнее время и без того не простые отношения Славы с родителями стали еще напряжённее: отец настаивал на том, чтобы он и думать забыл про спецназ, мать блажила и умоляла сына наконец-то простить Юленьку и жениться на ней. Слава злился. Он даже не сообщил им о своей выписке, боясь, что родители устроят цирк прямо в больничной палате, поэтому позвонил матери уже после того, как оказался дома у Вадима. Точнее, у них дома. Мать устроила показательное рыдание в трубку, театрально всхлипывая и пугая сына тем, что из-за его поведения у нее случится инфаркт. Слава даже глазом не моргнул, прекрасно зная, что его мать на самом деле королева драмы и богиня абсурда. — Мальчик мой, мы ждем тебя завтра к нам на обед по случаю твоего дня рождения, — сообщила она Славе. — В двенадцать тебя устроит? Ну вот и отлично! И не дожидаясь ответа, отключилась. Собственно, это было ее нормальным поведением, поэтому Славка не удивился. Он давно смирился с взбалмашностью матерью и бескомпромиссностью отца, предпочитая свести их неприятное общение к максимальному минимуму. Славины друзья знали - его родители хотят, чтобы он работал в строительной фирме отца и ходил в строгом, элегантном пиджаке, а не в черной, безликой форме спецназа носился за бандитами и рисковал своей жизнью. Но никто не знал, какого пришлось Славе в детстве и юности, и с каким трудом он вырвался из ада, под названием «Идеальная семья». Отец считал, что Слава пошел в спецназ назло ему, а не по каким-то идейным соображениям, и не терял надежды на то, что сын непременно одумается и поймет, какую ошибку совершил. Но время шло, Слава не бросал службу в «Клинках», а его отец не оставлял попыток вразумить упрямого сына. Каждая их встреча сопровождалась отцовскими нравоучениями, слезами и показными истериками матери, попытками родителей надавить на Славу и прогнуть его под себя, словно он все еще был маленьким запуганным мальчиков, а не офицером отряда специального назначения. Но Слава больше не боялся смотреть прямо в горящие яростью глаза отца и отстаивать свое мнение, что доводило Александра Леонидовича до бешенства — мысль о том, что он не является непререкаемым авторитетом для сына была ему не выносима. Вновь покидая квартиру родителей, Слава ощущал, как тонкая нить, соединяющая его с родственниками, делается все тоньше. Вадим крепко прижал Славу к себе и потерся подбородком о светлую макушку. Вылезать из постели совершенно не хотелось. Вынужденная разлука оказалась слишком долгой, изнуряющей, выматывающей и совершенно невыносимой, а страх за любимого человека сжигал изнутри, испепеляя нервные клетки. Долгожданный и такой необходимый поцелуй стал спасением для обоих: Вадима наконец-то отпустила тревога, что держала его в крепких тисках последние недели, а Слава ощущал, как его окутывает исцеляющее тепло и умиротворение. Он знал, что только любовь Вадима вылечит его до конца. — Разумеется, мы будем с тобой, — пообещал Вадя, щекоча своим дыханием щеку Славы. — Может, при виде группы спецназа, твой отец будет тщательнее выбирать слова. — Хрен с ним, с моим отцом, — выдохнул Слава, балдея от пальцев, вычерчивающих на его плече различные узоры. — Я так соскучился по тебе. Послать бы всех к черту и просто провести это время с тобой. Думаю, Ринат поймет. — Если хочешь, давай так и сделаем, — пожал плечами Вадим. — В конце концов, это твой день, и я сделаю все, что ты захочешь. Только попроси. — Можно мне всего тебя, навсегда? — смущённо улыбнулся Слава, поудобнее устраиваясь на груди у Вадима. — Ты же знаешь, что я и так твой. Навсегда, — пообещал Вадим, лаская Славу губами и руками, ощущая, как разливается по венам жар возбуждения, нарастая, словно цунами. — Знаю, — Слава плавился и горел в объятиях любимого человека, желая растянуть этот миг на целую вечность. — И у нас еще куча времени в запасе. Поэтому давай все же сегодня будем придерживаться плану Рината. Все-таки человек старался. — Хорошо, — вздохнув, согласился Вадим, неохотно выплывая из сладкого марева. — Тогда надо наконец-то принять вертикальное положение, сходить в душ и привести себя в порядок. Странно, что Ринат все еще не позвонил, — удивленно произнес Вадим, глядя на часы. — По-моему ничего странного, — фыркнул Славка, сладко потягиваясь. Боль в правой руке прошила тело электрическим разрядом, и он поморщился — обожженная рука заживала долго и мучительно. Тем не менее врачи давали положительные прогнозы, и Слава надеялся, что к концу лета сможет вернуться в отряд. — Наш командир очень умный человек и прекрасно понимает, что трубку мы сейчас вряд ли возьмём. — А вот кому-то не терпелось тебя поздравить, — Вадим кивков указал на настойчиво вибрирующий телефон Славы. — Не хочешь ответить? — Подождут, — хмыкнул Слава, целуя Вадима глубоким, долгим поцелуем. — Твои губы сейчас намного важнее чьих-то поздравлений. — Мы сейчас точно никуда не пойдем, — тяжело дыша произнес Вадим, глядя затуманенным взором на раскрасневшееся лицо своего парня и беззастенчиво любуясь им. — Почти три месяца без тебя… — Теперь я снова весь твой, Вадь, — подавшись вперед и крепко обнимая Вадима, прошептал Эллер. — Только твой. — Я знаю, — кивнул Вадим, ощущая безграничное счастье, что горело в районе грудной клетки. — Теперь я это знаю. — Кстати, Ринат не сказал, куда мы идём? — чуть отстранившись от Вадима, спросил Слава. — Не-а, не колется, — добродушно усмехнулся Вадим. — Сказал, что не хочет портить нам все веселье. Но даже если тебе не понравится, прикинься что ты в полном восторге. Не знаю… Похлопай радостно в ладони и скажи ему, что мечтал об этом всю свою жизнь. Даже если это окажется стриптиз клуб «Матрёшка». — Думаешь, он мог забронировать столик в стриптиз клубе? — фыркнул Слава. — Туда разве что Гения можно затащить, так что вряд ли. Командир же знает нас всех, как своих собственных тараканов. — Да мало ли. Вдруг Акелла промахнулся. — Даже если Акелла промахнулся, сделаю вид, что я пиздец, как счастлив. Хотя это же правда, — Слава широко улыбнулся, — Я реально счастлив и мне вообще по фигу, где отмечать день рождения. Главное — ты рядом. Это лучший подарок. — Подарок! Точно! Я забыл про подарок! Клюнув парня в щеку, Вадя нехотя выбрался из постели и подойдя к комоду, извлек из него огромную коробку. — Лего? — глаза Славы счастливо вспыхнули. — То самое? — Ага, — кивнул Вадим, протягивая Эллеру его подарок. — С днем рождения! — Найти бы ещё время его собрать, - изучая содержимое коробки, пробормотал Слава. Собирать Лего он очень любил, но времени на это кропотливое хобби у него практически не оставалось из-за работы. — Ну ты же ещё на больничном, соберешь. Надеюсь, ты рад? — Разумеется, я рад, Вадим, — искренне ответил Слава. — Но ты же знаешь, что ни один конструктор не сравниться с тобой. Ты мог бы просто намотать на себя красную ленточку и написать открытку «С любовью, для тебя» и я бы точно сдох от радости. Я хочу только одного — засыпать и просыпаться рядом с тобой, Вадь. Знаешь, — он отложил в сторону коробку и взглянул в глаза совершенно счастливого Вадима. — Я думаю, что если бы ты попросил меня уйти из спецназа, я бы согласился. — Я бы сделал для тебя тоже самое, — серьезно кивнул Вадим, придвигаясь ближе к Славе. — Ради тебя я вообще все что угодно сделаю. Но мы ведь пока не уходим из спецназа? — уточнил он, хитро щурясь. — Разумеется, нет, — ответил Слава. — Мы еще долго будем трепать нервы Ринату.