Гнилая месть

      Аниматроник смотрел прямо в камеру в офисе охранника, его белые зрачки в черных глазницах вызывали мурашки даже у Феликса. Приоткрытый рот зиял в улыбке. Маскот замер, что могло означать, что он закончил свое дело и ожидает команды программиста. А в это время в огромных лапах мягко извивался мужчина, стараясь аккуратно высвободиться из опасной ловушки. — Рэй, убери Бонни. Я хочу посмотреть, что из этого всего выйдет.       Аниматроник издал глухой протяжный звук и резко опустил лапы, оставляя их вдоль туловища. Ночной охранник рухнул на пол и больше не поднимался. Бонни, скрипнув по полу металлическими лапами, развернулся и покинул офис, возвращаясь на свое место на сцене. Близилось 5 утра. Когда я услышал затихающие вдали шаги, то осторожно поднял голову. Тусклый свет смазывал картинку в глазах. Где-то одиноко напевал Фокси, наверное, готовясь к очередному забегу. Я поднялся, вяло отряхнулся и, тихо ступая по пыльному бетону, направился к правой двери, за которой уже слышалась какая-то возня. Прислушался снова. Ладонь замерла на гладкой кнопке света. Тишина. Не желая испытывать судьбу, я все же опустил дверь. Встретиться с железным подобием курицы не хотелось. Даже просто видеть ее желания не было. Если она попадет в офис, то уже ничем ее отсюда не выгонишь. Оставалось следить только за левой дверью. Шагая вдоль стены, я перешел на другую сторону офиса, потом смело нажал на нужную кнопку. Но ожидаемого луча света так и не последовало. Я нажал еще несколько раз, чувствуя нарастание паники. На планшете четверка сменилась на долгожданную пять.       Время длилось издевательски долго. Я несколько раз ударил по кнопке двери, вновь и вновь получая отрицательный ответ на свои попытки. Я снял черную кофту и скомкал ее, превращая в неровный шарообразный комок. Где-то в коридорах прозвучал смех девочки, и я резко прильнул спиной к стене, закрывая глаза. Они сейчас придут сюда. Все.       Спина касалась сырой шершавой стены. Сердце начинало колотиться. Адреналин проник в жидкость, давно заменяющую кровь в сосудах. Обострившийся слух улавливал тяжелые шаги в коридоре. Я боковым зрением видел, как показалась приплюснутая морда, как аниматроник сделал первый шаг в офис, ища меня в районе стула. Я медленно поднял руку с кофтой. Напрягая мышцы, кинул ее в дальний угол помещения. Маскот сделал еще один шаг, продвигаясь дальше. Я затаил дыхание.       Я умирал много раз. Я до сих пор помню, с какой силой по голове ударяет Чика, наклоняясь к охраннику, как крепко сжимают шею холодные лапы Бонни, как быстро находит и валит с ног Фокси, нависая над тобой до твоего последнего вздоха. И как звучит за твоей спиной песня Фредди, знаменуя скорую и быструю смерть. Я знал, на что способны творения моего отца, но в сознательном возрасте видел только те модели, которые отличались красотой и функциональностью. Сейчас же я имел дело с костюмами, в которых находился запрограммированный эндоскелет. Куклы из моего детства, столько раз являющиеся ко мне в кошмарах, теперь более, чем материальны. Волей алчных целей начальства, я стал их целью. Откуда такие мысли? Я видел камеру в своем офисе. Других объяснений, почему меня, как и других ночных охранников хотят убить, а сегодня и вовсе отпустили в полубессознательном состоянии, у меня нет. В том, что мой товарищ мертв, я не сомневался. Хотелось уничтожить это место. Этих роботов, людей и все, что связано с пиццерией и моим прошлым. Но начать стоило с того, чтобы дожить до утра и встречи с тем, кто сейчас дергает за ниточки.       Как только маскот подошел к центру небольшого офиса, я максимально тихо сделал шаг в сторону двери и спиной вперед вышел из офиса. Коридор встретил меня сыростью и прохладой, которую я ощутил только сейчас. Спина Бонни выглядела немного выцветшей, без должного ухода искусственный мех местами осыпался. Я отошел в ближайший угол коридора и снова прижался спиной к стене. Медленно опустился вниз. Закрыл одной ладонью лицо. Под ней появилась улыбка, выражающая начальную стадию безумия. -Да какого черта?! — Феликс вскочил со своего места, опираясь ладонями на столешницу. Глаза парня бегали по монитору. — Куда он делся? — администратор рыскал по камерам, выводя каждую на главный экран. — Рэй, он исчез! — нервы сдали, парень ударил ладонью по столу. — Иди разберись и предъяви ему обвинения в несоблюдении договора, — обычным тоном произнес коллега, продолжающий набирать цветной код. — Но ведь нужно дождаться, пока аниматроники вернутся на свои места, — тихо пробубнил Феликс, отводя взгляд. Встречаться с маскотами в их максимально агрессивное время суток очень не хотелось. Рэй повернулся на своем стуле на 180 градусов. — Ты боишься этих кукол? — со сдержанным удивлением спросил он. — Вот уж не думал. — Если ты пытаешься взять меня на понт, Рэй… — Если этот чел сейчас придет сюда, то поверь, он с нами мило болтать не будет. Ты знаешь, что делать, когда люди лезут не в свои дела. Так займись этим. А пачкать кровью этот офис у меня нет желания. — Выключи маскотов! — Чтобы меня уволили? Иди ты к черту. Или к Фредди, — впервые за это время Рэй улыбнулся. Не по-доброму.       Я сидел в коридоре, разглядывая зияющую темнотой даль. Каждую секунду казалось, что вот-вот покажется фигура ржавого лиса, стремительно приближающегося к офису. И ведь он не к кофте побежит, а ко мне. Эта падла всегда умела распознавать человеческое лицо.       Бонни стоял в офисе, не двигаясь с места. Кажется, у него заглючила программа. По идее, он должен был зайти в офис и найти кого-то, но в итоге все пошло по звезде. И он сейчас стоит, думает, как так интересно получилось. Я коснулся коленями и одной рукой пола, осторожно заглядывая в офис. Синий кролик стоял аж за столом, почти возле порога правой двери, в которой находилась Чика и приоткрытым клювом. Маскоты смотрели друг другу в глаза. Это определенно любовь.       Я вернулся в предыдущее положение. Нужно было искать пути отступления, пока не стало слишком поздно. Пойди я сейчас по коридору, меня может заметить Чика, стоящая лицом к двери. Да даже если смогу сделать это незаметно для нее, дальше меня ждет холл, где территорию контролирует Фредди. Он, конечно, ходит не так часто, но учитывая, что он тут главная тварь, да еще и с парой, то я не хочу экспериментировать. Да я даже не знаю время. Планшет находится в офисе, мои часы — на руке одного из сотрудников. Интересно, он меня и сейчас видит?       Я поднял голову. Над ней висела камера, но я вряд ли попадал в ее объектив, что весьма удобно. Я поднялся с пола, и тут мой взгляд привлек какое-то движение в глубине коридора. Фигура неуверенно двигалась, держась ближе к стене. И чем ближе она приближалась, тем больше деталей мне удавалось рассмотреть. Белая рубашка, черный галстук и брюки. На ногах то ли туфли, то ли ботинки, испачканные в пыли. Споткнулся, видно, бедолага по пути сюда. Волосы были подстрижены, но без излишеств. Просто короткие. Не то, что у меня. Где-то в середине коридора он замер, в напряжении разглядывая открытые двери офиса. Даа, меня это тоже напрягает, парень, но что поделать. Я в упор смотрел на незнакомца, а он, похоже не замечал меня. БА-БАХ!       Я дернулся влево, подальше от грохота, и ударился плечом об стену. В этой напряженной тишине звук опускающихся дверей был особенно пугающим. Я перевел дыхание, закрывая глаза. А когда открыл их, стоящий впереди парень в ужасе рассматривал меня. Я какое-то время наблюдал. А потом улыбнулся. Сделал шаг вперед. Парень отпрянул.       Теперь это выглядело как забавная игра. Сотрудник выдерживал между нами расстояние, а глаза выражали неимоверный страх. Я его ощущал физически. Адское наслаждение.       Я на какое-то мгновение замер, смотря в глаза парня и буквально гипнотизируя его своим пустым взглядом куда-то сквозь него. А потом прыгнул. В долю секунды оказался рядом и закричал: — БУ!       Как тот не потерял сознания, не знаю. Вид прыгающего в полумраке почти двухметрового мужика должен был произвести сильное впечатление. Парень вскрикнул, дернулся, запутался в подкосившихся ногах и упал, закрываясь руками. Я с улыбкой разглядывал эту милую картину. А когда сотрудник убрал руки и посмотрел на меня, я улыбнулся шире. Длинные пальцы потянулись к пуговицам рубашки и сжали ткань. Взгляд паренька в панике бегал то к моему лицу с неестественной улыбкой, то к пуговицам рубашки. Я потянул последнюю в разные стороны. Раздался треск рвущейся ткани. Пуговицы одна за другой отлетали в сторону, тихо ударяясь о бетон. Глаза незнакомца расширились в ужасе, разглядывая гниющую кожу, из-под которой выступали куски потемневшего человеческого мяса и провода с засохшей кровью.       Я засмеялся. Сначала тихо, потом громче, еще громче. Смех был хриплым, сухим. Порванные связки, пришедшие в движение, болели, и эта боль была приятной. Я наслаждался. -АХАХАХА, — пронеслось по всем коридорам пиццерии. Я сделал шаг, и парень начал отползать дальше. Его ладони скользили по заплесневелому полу, и он каждый раз падал на спину, поднимался и делал новые попытки. А я сокращал между нами расстояние и издевался, то резко приблизившись, то протягивая к нему руки. И смеясь. Громко, надрывисто, радостным безумием наполняя все пространство вокруг нас. Я снял рубашку, оголяя торс и руки, покрытые шрамами и рваными ранами, которые уже не смогли срастись. Местами торчали провода, один из них — из трохеи. Продолжая неспеша двигаться, я взял за конец этого провода и потянул его, с вязким звуком вытягивая из себя. Еще сильнее запахло гнилью, парня начало тошнить, а я бросил ему провод. Тот закричал осипшим голосом, начал барахтаться, чтобы скинуть с себя сувенир, и снова грохнулся на пол. Я перехватил его руку, запястье которой было украшено отцовскими часами. — Нехорошо, — прошелестел мой голос, когда я заглянул в глаза замершего сотрудника. Быстро расстегнул ремешок и отпустил парня. Тот глухо ударился головой от пол и сжался, обхватывая ее руками. Под тихий болезненный стон я закинул рубашку через плечо и побрел в холл.       Тихий колокольчик прозвенел в пиццерии. Двери с шумом поднялись. Из офиса вышли аниматроники, возвращающиеся на сцену.       Раздался громкий надрывистый крик, а в ответ ему: мой удаляющийся раскатистый смех.