Каждому есть место

Полумна глубоко вздохнула, повела плечами, пошевелила коленями и только потом открыла дверь. Гермиона по-прежнему напряженно вглядывалась в угол рядом с дверью и на гостью никак не реагировала. На конце палочки тлел Люмос. Лавгуд на мгновение прикрыла глаза. Видеть Гермиону такой было очень тяжело. Ещё по Хогвартсу, несмотря на многие разногласия, Полумна чувствовала в Грейнджер родственную душу. Удивительная способность Гермионы к аналитическому мышлению и способность впитывать информацию вызывала зависть даже у закостенелых когтевранцев, и по факультету часто то и дело вспыхивал слушок, что Грейнджер распределили в Гриффиндор только для баланса. Слухам Полумна не верила. И всё же, когда Гермиона вернулась на седьмой курс, Лавгуд сообразила, что было не так. Деканы факультетов часто уравновешивали наиболее яркие черты своих студентов. Например, профессор Стебель часто подбадривала своих ребят, зная о стеснительности, и очень строго относилась к режиму труда и отдыха. Снейп (да и Слизнорт тоже) требовали от своих подопечных честности и искренности хотя бы внутри факультета. Макгонагалл же частенько придерживала обороты и взывала к голосу разума. А вот их Флитвик очень любил проводить в гостиной тихие вечера за чаем и сборником стихов или баллад. Возможно, попади Грейнджер на его факультет, она бы оттаяла за такими вот посиделками, и Лавгуд не пришлось бы теперь тайком от отца просматривать мамины записи. Выглянув в коридор и убедившись, что там никого, Полумна тихонько запечатала дверь изнутри и прислонилась к ней лбом, настраиваясь на себя. Сегодня природное чутье, которое так чутко развивал декан, было особенно необходимо. По спине побежали мурашки, по рукам прошла дрожь. Ноги потеплели. Пора. — Привет, Гермиона, — Полумна обернулась и вздрогнула, проследив за взглядом подруги. Взяв себя в руки, Лавгуд всё-таки улыбнулась в своей привычно-отстраненной манере. Грейнджер повернула к ней голову, и зрачки её расширились. — Ты её видишь, — вдруг выдохнула она. — Мерлин всемогущий, ты её тоже видишь! — Вижу, — кивнула Полумна, с трудом сохраняя расслабленность. Гермиона всхлипнула и спрятала лицо в ладонях, не выпуская из пальцев палочки. — Мне никто не верил, — сдавленно шептала она, — Мерлин, мне же совсем никто не верил… я… одна… Полумна пересекла комнату и присела на край кровати. — Теперь нет, — несмотря на безмятежность, голос Лавгуд звучал твердо. Гермиона взглянула на гостью, словно только сейчас узнала её. — Полумна… ты… — она подавилась словами и шумно втянула воздух. — Ты знаешь, что это такое? Пожалуйста… Пожалуйста-пожалуйста, скажи да, скажи, что знаешь, что это! Полумна вновь покосилась в угол и кивнула. Она уже знала, что ответ Гермионе не понравится. По крайней мере, в Хогвартсе ещё ни один когтевранец не радовался, когда всё-таки сталкивался… — Это Тень, — голос все ещё звучал безмятежно, но внутренне Лавгуд собралась. Профессор Флитвик всегда подходил к таким студентам крайне деликатно. Он мог целый год отпаивать несчастных чаем и вести отвлеченные разговоры о поэзии, пока те не обретали достаточно устойчивости для следующего шага. Вот только у Гермионы — Лавгуд это чувствовала — не было ни Флитвика, ни года в запасе. — Т-те… Чья?! — Грейнджер отчаянно сдерживалась, но крик всё-таки прорвался наружу. Из угла послышался шорох, похожий на отдаленный смешок. Гермиона вздрогнула. Полумна закрыла глаза и тряхнула головой. — Твоя. — Что?! Да, именно так. Многие задавали такой же вопрос, и никто из тех студентов не верил простой, очевидной истине. Грейнджер переводила взгляд из угла на Полумну и обратно, и дрожь её усиливалась. — Как… как… откуда… как её… Наверное, Полумне в какой-то степени повезло, так как она столкнулась с ней ещё до Хогвартса. Тогда, когда случился тот злосчастный эксперимент. У её тени было мамино лицо, и Лавгуд адаптировалась достаточно быстро. Полумна не могла сказать точно, когда она всё-таки впустила её в себя, когда перестала слышать тихий, баюкающий шепот. Просто в какой-то момент, гуляя по Хогсмиду с отцом, она моргнула и увидела их — сотни разных Теней, и каждая — со своим человеком. Наверное, она бы тогда испугалась, но Ксенофилиус проследил за взглядом дочери и свернул к ближайшему кафе. Там Полумна узнала, что на свете существует ещё много чудес — например, неуловимые нарглы и хитрые мозгошмыги… Гермиона упрямо кусала губы и задирала дрожащий подбородок всё выше. Лавгуд казалось, что она со своего места слышит шелест логических цепочек и гипотез, рождающихся в голове Грейнджер. Полумна опять вздохнула и моргнула. Этой своей рациональностью Гермиона сейчас только загоняла себя ещё дальше, ещё глубже. Ещё немного, и даже заклинание не поможет… -Гермиона, — Полумна решительно прервала мыслительный процесс. — Посмотри на неё. Посмотри ей в лицо. Гермиона в ужасе отшатнулась. — Нет! — Гермиона, — Полумна вздохнула и чуть подалась вперед. — Если ты это сделаешь, она исчезнет. Если Лавгуд и слукавила, то лишь самую малость. Как правило, тень действительно исчезала, когда человек наконец-то мог на неё посмотреть. Правда, происходило это не за сутки и не за двое. Терри Бут на четвертом курсе провел в лазарете целую неделю после встречи со своей тенью. Грейнджер кусала губы. Ей было страшно, Полумна видела, но так же она верила в её храбрость. Не зря ведь Шляпа отправила Гермиону на Гриффиндор. Стоит только вспомнить, как они пробирались в Министерство или прятались по лесам, а ведь у Гермионы не один такой подвиг за спиной! Не может, просто не может же быть, чтобы слухи оказались правдивы… Наконец, Гермиона решилась. Выдохнув, она зажмурилась, повернулась к углу и открыла глаза. Несколько секунд она напряженно всматривалась в темноту, и вдруг подскочила. Полумна не успела среагировать, как Грейнджер уже забилась в противоположный угол кровати, свернулась клубочком и спрятала лицо в коленях. — Там… его нет! — разобрала Лавгуд срывающийся шепот. — Его просто нет! Полумна едва удержала концентрацию и волевым усилием отогнала холод со спины. — Послушай, — она положила руку на одеяло, избегая, однако, прикосновений. — Гермиона, послушай. Посмотри ещё раз. Если тебе страшно, то можешь взять меня за руку. Грейнджер с видимым усилием подняла голову. — Я не хочу, — глаза у Гермионы были сухие и покрасневшие, а голос то и дело терялся. — У неё нет… — Оно появится, — уверенно отозвалась Полумна. — Оно обязательно появится, если ты будешь смотреть. Я знаю. Я же её вижу. Грейнджер рвано дышала, но смотрела на Полумну с такой надеждой, что той стало слегка не по себе. Глубоко вздохнув, Лавгуд протянула Гермионе ладонь. — Возьми меня за руку. Грейнджер с сомнением покосилась на ладошку. Она по-прежнему не выносила прикосновений, но, видимо, страх пересилил даже токсикоз. Стиснув зубы, она дотронулась до Полумны кончиками пальцев и снова всмотрелась в угол. Лавгуд чуть поежилась — руки у Гермионы оказались ледяными, — достала палочку и начала напевать странную песенку, в которой не было ни единой согласной. Голос Полумны лился подобно лесному ручью, и в него то тут, то там вплетался бесхозный шепот. Грейнджер неосознанно покачивалась в такт, и пальцы её постепенно теплели. Лавгуд пела всё выше, и голос её звучал всё светлее, и, казалось, что он невидимыми лентами струится вокруг Гермионы, успокаивая и разгоняя темноту внутри. Гермиона выдохнула, и палочка выскользнула из расслабленных пальцев. Люмос погас. Полумна инстинктивно сжала пальцы Грейнджер, но нащупала лишь пустоту. Миг — и Лавгуд вздрогнула от жуткого крика. А потом пол врезался ей в висок.