Тонкие грани наших иллюзий

— Тебе не кажется, что наша Клубничка скучает по Чарли? — тихо спрашивает Даст Черри, которая потягивает коктейль. Она осталась здесь до выздоровления Чарли и, пожалуй, почему-то она одна верила, что принцесса вернётся к исправлению демонов. Ведь, как сказала Бомб, не может же другим демонам так повезти? — Не смеши меня, — отмахнула девушка, а потом хихикнула. — Это уже все заметили, неужели, до тебя только дошло, гений? Не разочаровывай меня, Паучок. Черри сморщилась, а Даст закатил глаза, непроизвольно усмехаясь. Кто бы знал, что Радио-Демон способен на чувства? Не только на негативные, а на нечто светлое, ну или хотя бы, не такое чёрное, как его душа. — Она вернётся, — кивает Энджел, очень надеясь, что не ошибается. Чарли сильная, она должна выкарабкаться. Хоть один луч света должен быть в Аду и если не станет её — надежда умрёт вместе с ней.

***

Прикрыв глаза, Аластор считает до десяти, прежде чем оторвёт Паучку его небольшое достоинство. Энджел слушал музыку на пару со своей розоволосой подружкой, а Вегги пыхтела всё чаще. И вся эта компания выводила Радио-Демона из себя. Он сам не понимал, почему остаётся тут с ними, но уйти из Отеля — самый последний вариант из возможных, а вот убить всех демонов — вполне хорошая идея. Но не успел Аластор подняться и выпустить на волю всё ярость, как двери Отеля распахнулись, и на пороге появилась Чарли с родителями. Отец заботливо поддерживал дочь, и пусть она выглядела совсем слабой — она была жива. — Не надо ссор, — Чарли старается улыбнуться и выходит слабо, но это вызывает радостный визг у Вегги, которая тут же кидается в объятия подруги, а следом и остальные. Даже Черри широко улыбается, обнимая принцессу Ада. Кажется, Бомб по душе стал Отель. — Рад, что вы живы, Ваше Высочество, — Аластор широко улыбается, чуть склоняя голову в почтении, и спокойно удаляется, пока Чарли провожает его грустным взглядом. Она была рада, что покончила с бандой, почти, так же Чарли слышала и о том, что Аластор добил последнего, и сейчас всё снова было как обычно, но боль не утихла, хотя, кажется, принцесса приняла то, что никогда не будет нужна этому демону. Девушка отвечала на вопросы, а родители принцессы взяли обещание с её друзей, что они будут следить за её состоянием, так как, пусть она и смогла выжить от ранения ангельским копьём, всё может пойти не так. Шарлотта возвращается к привычно жизни медленно, но пытается быть прежней. Она не хочет стать тенью себя прежней, не хочет сходить с ума оттого, что Аластор сбегает снова и снова, если видит её поблизости. — Он следил за Отелем, — Черри падает на диван рядом с принцессой и ухмыляется, когда видит растерянность на лице блондинке. — Я тебя умоляю, не пытайся врать мне. Я не настолько слепа, как остальные. — Ты слишком проницательна. — Не особо, ты просто как открытая книга, — Бомб жмёт плечами и задумчиво смотрит на девушку. — Как тебя угораздило влюбиться в него? Детка, извини, но он устроил мясорубку в центре города просто по желанию внутреннего голоса, а ты, вроде как, вся такая правильная. Чарли хмыкает, опуская взгляд на свои ладони. — Он не такой плохой, каким кажется, или же, я просто дура, — Чарли трёт лицо ладонями, не желая думать об Аласторе больше пяти секунд. Ей больно. — А ты когда скажешь своему «другу», что он уже не совсем друг? — Я так понимаю, не я одна читаю чужие чувства, — Черри улыбается и тут же морщится, отмахиваясь. — Энджел воспринимает меня исключительно как подругу, да и вроде Вегги положила на него глаз, а он и сам не против. Я не стану третьей. Поджав губы, Магне кивает, но ободряюще улыбается через пару секунд. — Всё образумится. — Не в Аду, детка, — смеётся Черри, поражаясь наивности принцессе, которая недавно чуть не стала пылью. Хотя, не ей уж судить ту, что спасла город от прямого террора. Оставляя подругу одну, Чарли поднимается на крышу, не позволяя воспоминаниям затмить разум. Она выжила ради того, что снова страдать? Хочется, чтобы это было не так, но видимо, это невозможно. Чувства и правда причиняют боль, и вероятно, Аластор поступает верно, избегая их. Облокотившись о перила, девушка посмотрела вниз, пока слабый горячий поток воздуха трепал её волосы. — Не помешаю? — знакомый голос с помехами заставил девушку выпрямиться, но отрицательно качнуть головой. Она лучше уйдёт сама, так будет проще, но почему-то сдвинуться с места становится невозможно, когда он встаёт рядом и смотрит на город. И пока девушка смотрит вниз, он успевает осмотреть её: кожа стала ещё бледнее после случившего, но в целом, Чарли оставалась собой и он ненавидит себя за то, что рад её возвращению. Отель с ней снова ожил, перестало быть так тихо и до ужаса пусто. Чарли заполняла собой всё вокруг и пусть он ненавидит чувства, её возращение не стало чем-то ужасным. Пожалуй, ему её, в самом деле, не хватало, но в этом признаться куда сложнее. — Я знаю, что я тебе не нужна, что ты считаешь меня недостойной, и вероятно, ненавидишь, — Чарли говорит скрепя сердцем, но ей сложно молчать. — И пусть для тебя это омерзительно прозвучит, но я скучала. Девушка выдохнула эти слова так просто, чувствуя тёплые дорожки слёз по щекам. И почему она так отличается от других? Проще быть железной, стальной и не чувствовать всё, что чувствует она. Аластор молчит, сжимает и разжимает кулак, и пытается заставить себя послать её, снова сделать больно и уже покинуть Отель раз и навсегда. Пора заканчивать этот спектакль, но против воли, он вспоминает дни без неё и ту странную пустоту в груди, которая так дико раздражала. Он заполнял её криками мучеников, но всё было не то, пока не вернулась Шарлотта. И будь она проклята, потому что, кажется, чувства заразны. Недовольно зарычав, Аластор притянул девушку к себе, крепко обнимая. Чарли боится дышать, льёт слёзы, но сцепляет руки за его спиной, утыкаясь носом в лацкан пиджака. Им обоим стало проще дышать, правда Радио-Демон скорее оторвёт себе язык, чем скажет, будто ему приятно тепло девушки. — Рад, что ты жива, Чарли, — всё-таки тихо произносит демон, опуская свой подбородок на её макушку. Сколько не отрицай правду, а она всё равно тебя настигнет. — Я не стану лучше, дорогуша, не стану добрее, не буду любить тебя, как тебе этого хочется, — Аластор перечисляет факты, а Чарли всё равно улыбается, потому что знает, что будет «но». — И мне ты всё ещё противна, местами, но я тоже скучал, Ваше Величество. Чарли лишь кивает, всхлипывает и пока он не стал снова прежним, тянет его на себя, заставляя наклониться и поцеловать. Она скучала до боли и наконец, эта боль проходит. Радио-Демон не изменится, он останется прежним, он будет злом, пока Чарли будет добром, но отрицать привязанность к ней — он больше не станет. Это болезнь, Чарли признает, но ей хватит и того, что он будет рядом и он будет её. А всё остальное не имеет значения.