Принцесса клана Харуно

Никто и никогда не ответит тебе на вопрос: «Увижу ли я этот Ад снова?» Тебе могут сказать: «Нет», и ты увидишь. Могут сказать: «Да», и ты не вспомнишь о горе до самой смерти.

***

Сбежать в лес — большая удача или поблажка Шикамару. За последние несколько месяцев Хатаке так вымотался, что не был уверен: или молодой Нара намерен загнать его в гроб побыстрее, или, наоборот, делает ему большую услугу, позволяя раз в пару дней выбираться в город на вечернюю прогулку. Шизуне искренне поражалась тому, как Шестой Хокаге все успевает и при этом не заканчивает ящики алкоголя, а Цунаде с хитрицой посматривала на пепельницу, доверху заполненную бычками. Хотелось воздуха, тишины и хоть немного сочувствия. Мужчина в сотый раз проклял тот момент, когда повелся на уловку Третьего Хокаге. Если бы он остался в Анбу, уже спокойно бы гордился списком успешных (или нет) миссий длинною в несколько ярдов. Но он повелся: стал наставником несносных детей, ввязался с ними в уйму передряг, показал тем, кому не нужно, что может вести за собой не только шиноби-убийц, но и всех менее подготовленных. «Приди, приди рай» лежал нетронутым вот уже несколько месяцев, колокольчики для тренировок висели на крючке рядом с маской Анбу. Все уже было не как раньше, и это напрягало. Жизнь вокруг кипела, бурлила, шла своим чередом и вся мимо него. И если будучи в отряде убийц с этим смириться было легко и просто, то, занимая пост Хокаге, с этим не давали смириться другие люди. Он не понимал, почему на него смотрят с обожанием, почему просят совета, почему к нему прислушиваются. Он совершал ошибки! Много, непростительно много! Его руки по локоть в крови. И не всегда крови врагов. Но ему кланяются. Ему словно надевают корону, о которой он никогда не просил. Ответственность. Едва увидев, что человек снес ее удар и остался цел, все с радостью переложили кусочки этой чертовой ответственности на него, наплевав на его собственные желания. Типичные люди. Гражданские, шиноби — не важно. Л-ю-д-и. Октябрьский ветер морозил кожу. Желтая опавшая листва кружила в воздухе, пахло сыростью — вчера шел дождь. Где-то вдалеке шуршали птицы в кронах деревьев. Тишина, свежий мокрый воздух. И тихое кряхтение, где-то вдалеке. Мужчина поднял взгляд от носков своих сапог и оглядел тренировочную поляну. Кряхтение никак не вписывалось в картину осеннего полигона: свист металла, звуки взрывов, тяжелое дыхание — но не кряхтение. За одним из стволов деревьев мелькнул подол красного ципао. Спустя несколько секунд снова. Оттолкнувшись от земли, Какаши в несколько прыжков преодолел все тренировочное поле и оказался рядом с деревом. Обойдя его, мужчину сковал ужас. Он молился не попасть в этот Ад снова, но ничего не вышло. Крепкое плетение веревки спускалось вниз от толстого сука дуба, огибало тонкую женскую шею, путаясь с пастельно-розовыми локонами. Тело сработало быстрее, чем разум справился с удушающей паникой. Шершавые пальцы, переполненные чакрой, с легкостью разорвали веревку, а после подхватили рухнувшее ниц тело. Ее лицо было синего оттенка, пальцы ледяными, а из горла вырывались хрипы. Она жадно хватала ртом воздух, пальцами вцепилась в форменный зеленый жилет. Зеленые глаза бессмысленно очерчивали все вокруг, пытаясь собрать все силы в кучу, чтобы осознать: «Ничего не вышло». Хатаке сжимал женское предплечье, а другой рукой торопливо снимал петлю с шеи. Ему было плевать, что послужило такому решению куноичи, но ему не было плевать, что он успел. Успел сделать то, что не успел сделать для отца. Кровь стучала где-то в ушах. Усилившийся ветер свистел над их головами. Мужские пальцы очертили темнеющую борозду на шее, а после не сильно сжали щеки девушки. — Ты рехнулась? — его злой шепот опалил девичье сознание. Взгляд зеленых глаз прояснился. Харуно сконцентрировалась на лице шиноби, прекращая жадно хватать ртом воздух. Жестко смотрящие на нее серые глаза отрезвляли. Пришло узнавание, понимание. Пухлые щеки, стиснутые в мужских пальцах, раскраснелись, ледяные ладони вспотели и налились кровью. Вздрогнув, девушка неловким движением присела в руках Хокаге и прикоснулась пальцами к его скулам. — Нет… Нет, только не ты. Ты не должен был этого видеть, — зашептала она хрипло. Голос куноичи дрожал, хрипел и был не похож на ее родной — звонкий и громкий. Она надавила на его скулы сильнее, а после и вовсе обхватила голову Шестого руками, судорожно оставила на его лице, скрытом маской, несколько смазанных поцелуев и продолжила судорожно шептать: — Прости, прости. Кто угодно, но не ты. Пустая гостиная освещена закатным солнцем. Скрип половиц под ногами кажется особенно одиноким в этом свете. Длинная темная тень шарахается из стороны в сторону в легких покачиваниях. Он сглатывает, во все глаза смотря отца. Его безвольное тело уже бледнее больничных простыней. А тело молодого шиноби скованное, словно в тысячи оков. Его множественные попытки остановить этот процесс привели лишь к отсрочке. Но неизбежное невозможно отменить, скрасить, изменить. Только отложить. В окно светит закатное солнце, а юный мальчик методично развязывает тугие узлы плотной веревки, которую отец подвязал к перекладине. Тяжелое мертвое тело с глухим звуком опускается на деревянный пол. Юнца трясет от ужаса, который очень трудно подавить. Горячие соленые слезы мочат глупую маску, сопли попадают на губы, которые бесшумно ловят горячий воздух. Крик не уместен для шиноби. Крик не уместен для солдата. Но именно этот чертов крик застревает у него в горле и не дает дышать. Хокаге слышал этот беспорядочный шепот, и удушье, которое сковало его горло, постепенно сменялось горечью. Она извинялась так искренне за то, что ее самоубийство прервал он, а не кто-то другой. Ее шепот был хриплым, свистящим и отдавал таким отчаянием, что он непроизвольно сжал ее крепче. — Ты не посмеешь это сделать снова, — грубо сказал мужчина, проглатывая горечь во рту. — Твоя жизнь принадлежит мне, поняла? Он словил ее взгляд, который метался от его глаз к веревке, которая валялась у их ног. Его самообладанию нужно было отдать должное: его ученица, с которой он провел долгие годы бок о бок, была разбита — он не знал; она молила его о прощении за свое нахождение — он не отвечал на это ничего; куноичи не выглядела радостной от осознания, что ее спасли — он не осмелился сделать что-то кроме того, чтобы привязать ее к себе глупой фразой. — Харуно, ты не иначе как сбрендила. Дзюцу перемещения сработало как всегда безупречно. На осеннем полигоне возле дуба осталось два сиротливых зелёных листа.

***

Он уложил заснувшую девушку в свою постель и накрыл её одеялом. Навскидку он мог предположить, что довело девушку до такого состояния, но вот точного ответа шиноби так и не нашёл. Как бы не пытался. Она была успешна в работе, востребована у мужского пола, окружена друзьями. Пусть их пути заметно разошлись после того, как Харуно стала ученицей Цунаде, Хатаке не раз пересекался с девушкой на собраниях или в «Ичираку-рамен». Выглядела куноичи весьма воодушевленно — или активно делала вид. Хатаке нахмурился, пальцами убирая упавшие на бледное лицо волосы. Если все, что он видел — умелая игра этой некогда энергичной шиноби, то ей в пору отдать должное: играла она мастерски. Поднявшись с постели, мужчина поправил протектор на голове, одернул форменный жилет и призвал Паккуна. Тот появился с легким хлопком, наполнив комнату ароматом своего вычурного шампуня. — Йо, Паккун, — шумно выдохнул ниндзя и подошёл к распахнутому окну. — Глаз с неё не своди. Попытается сбежать — разрешаю искусать до крови. Нинкен нахмурился, но, махнув скрученным хвостом, запрыгнул на кровать, где беспокойно спала Сакура. Увидев, что мопс занял рабочую позицию, Хатаке выпрыгнул в окно. Ему нужно было время подготовиться к разговору с Харуно. И, желательно, чтобы по пути ему встретился Гай со своим дурацким соревнованием. Или вездесущая Пятая наперевес с бутылкой горячительного. Вторя его мольбам о говорливом чуде, Майто Гай нашелся на скале с лицами Хокаге в полном одиночестве. Мужчина задумчиво смотрел на горизонт, куда-то за Коноху. Мозолистые крепкие ладони покоились на бортиках инвалидной коляски, а босые ступни уверенно подпирали землю. Хатаке опустился рядом с другом на корточки и заглянул в ту же бездну, что и Зелёный Зверь Конохи. Они редко могли поговорить о чем-то таком, что беспокоило их. Чаще они заводили бессмысленные споры и разговоры о вечном соперничестве. Бессмысленные и беспощадные. Мужчины молчали с минуту или даже с час, прежде чем Хатаке выдохнул холодный ночной воздух. — Тебе приходилось связывать чью-то жизнь глупым обещанием, Гай? Брюнет не ответил сразу. Он, не отрывая взгляд от горизонта, покрутил в руке подаренный Тен-Тен кунай. Редкая вещица в его арсенале. — Сразу после Четвёртой Войны Шиноби. Она была так разбита, что хотела отправиться на тот свет вслед за Неджи, — Майто замахнулся и всадил кунай в землю, аккурат меж своих пяток. — Пришлось сказать такую глупость, что до сих пор стыдно. Всей своей силой Юности Тен-Тен должна была перебороть боль и открыть оружейный магазин. Только когда он станет лучшим в Стране Огня, она сможет уйти за Неджи. Джонин повернул голову в сторону Хокаге: тот неподвижно сидел рядом с ним. Ворот зелёного жилета слегка качался с порывами ночного ветра, волосы на серой макушке ему вторили. — Что можно поставить в цель девушке, у которой есть все? Хатаке повернул голову к другу и встретился с ним взглядом. Майто понимал, о ком шла речь. Их ученики выросли, но все равно оставались для них самой больной темой. Гаю несказанно повезло, когда ему дали под руководство троих детей. Ли был похож на него до одури, Неджи был полной противоположностью, а боевая Тен-Тен будоражила силой своей Юности. У Какаши было все иначе, брюнет видел это. Если Саске и был похож на молодого Хатаке характером, но это было единственное сходство в команде. Наруто был тем еще шилом, с ворохом проблем и комплексов. Харуно и вовсе была нежной куноичи с тяжёлым кулаком. И видимо этот самый кулак ударил по ней самой. — Ты соревнуешься со мной последние двадцать лет, Какаши. Неужели ты не придумаешь для неё что-то такое, на что она потратит минимум лет десять? Хоть свой род заставь ее продолжить… Хокаге лениво вынул кунай из земли и покрутил в его пальцах. Тяжёлый, холодный и идеально сбалансированный — великолепный вариант для тренировок Гая. Тен-Тен постаралась на славу. — Может ты и прав, Гай. Может ты и прав… Брюнет вернул свой взгляд к горизонту и услышал тихий хлопок. На его колено плавно опустился зеленый дубовый листок. — Когда-то же должен быть прав я, а не ты, Хатаке Какаши.