Какого лешего я в "Наруто"?!

Кто сказал, что одиночество — плохо? Я вот с этим не согласна. Одиночество, это словно другая жизнь. Тихая, спокойная, размеренная. Словно только ты один на этой планете. Ну и еда, конечно же. Куда без неё? Я только зашла в пустую квартиру и отметила, что забыла выключить свет, когда уходила. Я аккуратно повесила пальто на плечики и помыла руки. Сейчас, отделавшись от шумной компании, чувствуешь себя по-другому. Опустошённой. Возможно, потому что я отдала им всё своё веселье, которое смогла накопить. Да, а вот и другая сторона медали. Когда ты одиночка, высказываться тебе некому. Потому что ты сильная, ты справишься. По крайней мере, так считают остальные. Я со вздохом падаю на скрипучее кресло и беру чай, включая телевизор. —Я стану Хокаге, даттэбайо! — с жаром воскликнул мальчишка, в оранжевом комбинезоне. О, сразу же попала на «Наруто». Какая удача. И я бы с удовольствием продолжила смотреть любимое аниме, но в дверь позвонили. Кто это? Я пыталась двигаться как ниндзя, хотя, на деле, двигалась как слон, да ещё и по скрипучему полу. Я посмотрела в глазок и поняла, что совсем забыла о курьере, который как раз должен был доставить пиццу с ананасами. —Здравствуйте, — я открыла дверь и вежливо улыбнулась, протягивая нужную сумму. —Вы Дарина Смирнова? — холодным тоном поинтересовался мужчина. Хотя, это, скорее, парень. Лет семнадцать. —Да, — я кивнула, насторожившись. Какой-то предупреждающий страх волной прошёлся по телу, а рука, с купюрами, так и замерла. Всё тело немного дрогнуло, но я старалась не поддаваться панике. Получалось плохо, откровенно говоря. Я начала мелко подрагивать под внимательным и изучающем взглядом, но потом впилась ногтями во внутреннюю сторону ладони, отрезвляя себя болью. Моё имя мне не нравилось, так что друзья звали меня «Рин» или «Рина», да и в соцсетях я тоже пользуюсь укороченным вариантом. Откуда он знает моё настоящее имя? Парень ничего не ответил. Он отдал пиццу, забрал нужную сумму и кивнув своим мыслям, ушёл. Я же с облегчением выдохнула. Это оказалась просто паранойя. Да, стоит прекращать читать страшилки на ночь. Я закрыла дверь с диким желанием скатиться по стене и истерически засмеяться от своего страха перед неизвестными людьми. Да, была бы я в мире «Наруто», сразу же умерла бы. Там социализация должна быть на высшем уровне. Нужно знать как разговаривать с подчинёнными, заказчиками, Каге… И резкий удар по затылку, отчего я успеваю лишь сообразить, что скорее всего, умру. Просыпаюсь в неизвестном месте, где пахнет так себе… Я в подвале? Волнение перерастает в панику, а дышать становится труднее. Который раз я испытываю страх? Плечи начинают подрагивать, а неприятный ком в горле застревает. Я пытаюсь его сглотнуть и не показывать своих слёз, своего ужаса, но уже бесполезно. В глазах начало пощипывать, а слёзы застелили обзор. Раздался противный скрип. Наверно, кто-то открыл дверь. В комнату зашёл тот самый курьер. Он презрительным взглядом оглядел меня и подошёл к какому-то шкафчику. Как я раньше не смогла заметить? —Не волнуйся, — усмехнулся он. — Это не больно. —Да, блять, спасибо. Теперь я прям не боюсь, аж полегчало, — съязвила я, начиная жалеть об этом. У меня просто такая защитная реакция. Когда мне плохо или страшно, я просто прикрываюсь всякими едкими комментариями. Всё легко. Преврати слёзы в гнев, а гнев в язву. —Тебя уже ничто не спасёт, — снисходительно объяснил он, словно для маленького ребёнка. Ладно, парень довольно уравновешенный, а то валялась бы я трупиком. За секунду он смог преодолеть расстояние в два метра и оказаться прямо передо мной. В руке он держал шприц и прозрачный бутылёк с какой-то синеватой жидкостью. Скорее всего на мне поставят эксперимент. Вот только зачем? Парень медленно, с наслаждением наблюдая за моей реакцией, набрал раствор и аккуратно, почти нежно провёл по руке чем-то вроде спирта, чтобы обработать. Иголка вошла в руку и по телу прошлись мурашки, которые похититель проигнорировал. В вену начал проникать какой-то химикат, от которого захотелось начать чесаться. Я сильно закашляла, потому что дышать стало тяжело, будто давит невидимый камень. Сознание начало уплывать, а соображать всё труднее. Уже на задворках сознания я услышала что-то вроде: «Эксперимент номер двадцать девять был провален». И тут до меня дошло. Меня покидают силы и я умираю, задыхаясь в собственной крови, в каком-то неизвестном подвале. Крови, кстати, не металическая на вкус, она, больше сладковатая, но немного горчит. Не лучшее, что я пробовала. Так стоп, я умираю.? Но я не хочу умирать! Не хочу! Не таким образом! Хотелось выть от безысходности, кричать из последних сил, но всё что вышло, это какой-то сдавленный хрип и размытый вид крови перед глазами. Вдруг стало легко. Словно, я лежу на облачке и плыву мимо людей, находясь на высоте птичьего полёта. И никаких забот. Только я и облако в этом мире. Мысль о смерти отошла на второй план, давая волю радости и лёгкости. —Кто ты, дитя? — на свет вышла женщина в кимоно. Белое кимоно достигало пола и на нем были томоэ в нескольких местах. У неё были белые глаза, белая кожа, белые волосы, третий глаз… —Вы… Кагуя Ооцуцуки? — с шоком произнесла я, стараясь прислушаться ко внутренним ощущениям. Инстинкт самосохранения упорно молчал, зато любопытство проявилось, и я не смогла отказать себе в удовольствие рассмотреть Кагую. Я почувствовала могущество и силу, исходящую от женщины. — Неужели глюки? — с потрясением выдохнула я, когда Ооцуцуки подошла поближе, как-то удивлённо на меня посматривая. Она взглянула на руку в которую мне ввели препарат и нахмурилась. Я рефлекторно прикрыла запястье, а потом нащупала на нем что-то вроде татуировки, и сама начала разглядывать её. Мы молча рассматривали мои тату минут пять. Да, их оказалось две. Первая — ворон. Татуировка была полностью чёрная, с очертаниями птицы. Странно, но я сразу поняла, что это ворон. Насколько я помню, тату с ними обозначают что-то вроде проводов в мир мёртвых, но это не точно. По легендам, вороны — это спутники в тот мир. Ну, довольно символично… А вторая — это лотос. Она довольно простая, даже лотос с трудом узнаётся. Тоже чёрная, кстати. Так-с, лотос — символ того, что у тебя есть связь со Вселенной и ты под защитой духов, или чего-то такого… Я не увлекалась тематикой татуировок, но когда я была жива, то один из моих знакомых был мастером тату. От него я узнала, что между татуировщиком и мастером тату есть огромная разница, но не в этом суть… Вот он мне частенько рассказывал о том или ином значении своих «наколок». —Удачи, дитя, — произнесла Кагуя, словно что-то решив для себя. Её голос был спокойный, но громкий. Очень. А ещё властный. Казалось, словно это не пожелание, а какой-то скрытый приказ. Но в то же время в глазах Ооцуцуки мелькнуло что-то, что не предвещало ничего хорошего —В смысле? — немного обалдела я. Нет, всплывали предположения, но они были не очень хорошими, а я хочу стараться думать позитивно… Я провалилась в темноту, не успев додумать мысль. Когда я проснулась, то поняла, что ничего не поняла… Где я? Вокруг всё очень размыто, а ещё очень сильно болела голова, отказываясь обрабатывать информацию. Нечёткие образы всплывали картинками, над которыми тяжело думать. Я и пальцем пошевелить не могла, не контролируя своё собственное тело. Да я его даже не чувствовала. Из глаз предательски полились слёзы, и я даже не знаю почему. Рядом сидел кто-то большой и тёплый, потихоньку укачивая меня. А ещё, кажется, я в теле младенца. Вот почему думать тяжело! В своём мире я сделала несколько потоков сознания. Это когда в одном потоке думаешь об одном, во втором о другом… У меня всегда было три таких «потока». Это здорово упрощало жизнь и помогало, когда нужно было учить что-то. Сейчас зато их нет, поэтому и думать трудно. Да и тело новорождённого думать не настроено, так что лучше не делать этого. А то мало ли… Какая-нибудь перегрузка на мозг и я останусь больной на всю жизнь, или что ещё… Так, получается, я в другом мире? Нет, нет, нет! Не хочу. Хочу назад, домой, пить зелёный чай и кушать пиццу с ананасами. По щекам в который раз покатились слёзы. Я ещё с прошлой жизни могла заплакать из-за всяких мелочей, а сейчас я даже мелочью не могу назвать это попаданчество. Меня словно разрывало изнутри на маленькие кусочки, а на ухо будто кто-то шептал: «Уже ничего не будет как прежде», «Ты большое не вернёшься туда», «Ты мертва, смирись». От этих мыслей, от осознания всего, на меня что-то накатило. Я кричала. Сильно, пронзительно, долго. Я никогда так не орала. Руки и ноги потихоньку шевелились, но я их даже сжать не смогла, поэтому неловко размахивала ими. А потом выдохлась. Так резко, аж поплохело. Я прикрыла глазки, пока на руках меня покачивали. А потом я начала вырубаться. Моё расслабленное тело положили к какому-то ребёнку. Может, это моя сестра или мой брат, а может, вообще неизвестный. Но младенец был рад и, как мне показалось, даже предпринял попытку обнять меня. Но обо всём потом, сейчас я хочу спать. *Через некоторое время* Я выяснила где нахожусь. В мире «Наруто». Моё зрение немного, но улучшилось. По крайней мере я стала видеть не обрывками и размыто, а это уже достижение. Честно говоря, новость о том, что это другая вселенная, да и больше того — вселенная «Наруто», меня не очень удивила или подкосила. Из-за факта, что я видела Кагую, такое было вполне ожидаемо. Мои истерики прекратились уже к вечеру следующего дня, когда все слёзы были выплаканы, а молоко выпито. Родителей я долго не могла увидеть, даже не знаю почему. Присматривали за мной и моей, как оказалось потом, сестрой, няньки. Они постоянно носились туда-сюда. У меня, по примерным подсчётам, их было около трёх. Хотя, я не уверена. Относились ко мне бережно и без ненависти. По крайней мере, так говорило шестое чувство. С сестрёнкой я не виделась, нас клали рядом только тогда, когда мы засыпали. Выяснила я, что это сестра, тоже позже. Место, где мы находились, было что-то вроде роддома, но кроме меня, сестры и нянечек там никого не было. А может и были, но по крайней мере не в одной палате со мной. Сразу же появились догадки о том, что родители влиятельны и имеют определённую власть. Своим телом я всё ещё управлять не могла, поэтому не могу сказать, остались ли татуировки. Ах да, как я узнала о том, что я в мире «Наруто»? Это был неопределённый день моего пребывания в скучной, пропахшей медикаментами, больнице (внутренние часы подсказывали, что прошло три-четыре дня с моего рождения). Я, как обычно, лежала, стараясь начать думать, но уже без головных болей. Зрение моё прояснилось, и я могла иногда разглядеть человека, но только если сильно сфокусировать внимание. Так вот, лежу я, сытая, довольная жизнью, как дверь в палату приоткрылась и внутрь зашло несколько человек. Они о чём-то разговаривали на другом языке. Подозрение пало на японский, но пока это догадки. Люди разговаривали тихо, стараясь не разбудить меня. А я, как очень догадливая, поняла, что это, скорее всего, мои родители. Я радостно попыталась выдать хотя бы агукание, но ничего не выходило. Очень тяжело управлять языком, когда ты младенец, так что я придумала кое-что получше. Набрав в лёгкие побольше воздуха я закричала и заплакала. Вышло так громко, что разговоры стихли, а меня с нескольких сторон окружили. Я сразу же поняла, кто тут мои родители. Они выглядели по-другому, даже их одежда выделялась среди синих пятен у нянь. Я попробовала потянуть ручки к маме, и она с удовольствием взяла меня с налёжанного места. Мама пахла вкусно. Мёдом и молоком. Она напевала неизвестную мне песенку. Голос был красивый и мелодичный, я даже смогла выдавить что-то вроде смеха. В комнату ввезли того самого младенца, рядом с которым я всегда засыпала. Я, наконец, решила посмотреть, кто мои родители. Когда взгляд был сфокусирован, моя челюсть поздоровалась с полом…