Осенняя череда событий

      Сумерки медленно поглотили в своё нутро всё вокруг, чего не избежал и полицейский участок, в котором, несмотря на позднее время, продолжал свою работу офицер Догг.       Не успел моргнуть, как уже стемнело. Станция была опустевшей в ночную смену, глаза смыкались, ни о чем уже и не мечталось, кроме возвращения домой. Об этом и думал Догг, глядя на стрелки часов. Время шло медленно. Борясь со сном какой уже раз, пёс подложил лапу под свою мохнатую щеку, разглядывая высокие стопки отчетов на краю стола. Тусклый свет настольной лампы и экран компьютера были единственными источниками освещения посреди всего кабинета, создавая некую особенную атмосферу. Позади Догги на тускло-серой в монотонную синюю полоску стене висела полка с горшечными цветами. В левом углу стоял стол с чайником и кружками, в правом же углу находились шкафы с папками-делами, сейф и вешалка с курткой офицера. Среди куч бумаг на столе виднелись стаканчики из-под кофе, рядом с лапой полицейского стояла и четвертая кружка. Пёс допивал последние капли кофе из неё, но и это ему не помогло.       Глаза продолжали закрываться, и он вот-вот бы уже заснул на столе, если бы по плечу его не хлопнул своей огромной лапищей полярный медведь. Пес вмиг подскочил — это был его коллега Полли. Он вновь зачем-то пожаловал к своему доброму другу.       — Дайте-ка угадаю: кто-то опять не выспался? Спящая ты наша красавица, Догг. — Улыбнулся полярный медведь, задумчиво глядя на своего коллегу пса. — Слушай, да ты так себя в могилу сведешь, может, поспишь все-таки?       — С тобой сна у меня точно не будет, принц Филипп, — скрещивая лапы на груди и косо глядя, проворчал пес ему в ответ.       — И не мечтай даже о нем, особенно на работе. — Полли снова похлопал Догга по плечу. Полярный медведь явно от него чего-то хотел, не зря же он пришел. Догга это раздражало.       — Я так понимаю, тебе что-то нужно? — В глазах пса отражались дискомфорт и напряжение. Догг терпел до последнего, чтобы не укусить Полли за лапу. — И прекрати уже трогать меня, надоел.       — Ну, даже не знаю… Слыхал о том, что детишки там опять на той площадке?.. — Полярный медведь сделал паузу, намекая на что-то, что пес должен был понять.       — Ты о той дряхлой детской площадке, которую мы оградили в прошлом месяце? — Приподнялся с кресла Догг, навострив уши и внимательно слушая своего коллегу.       — Ага, та самая старушка-площадка, ох, уж были времена-то!       — Ну и?.. Договаривай уже, не затягивай, — проворчал пес, поторапливая приятеля.       — Не мог бы ты за меня съездить? Припугнуть их совсем чуть-чуть? — Вздохнул Полли и улыбнулся. — Детишки же.       — Что, опять?! Полли, ты заколебал уже! То тебе нужно кормить голодные рты, то жена спалит кухню, то ещё что! — рявкнул Догги, зажмуривая глаза от негодования. — Отлыниваешь от работы!       — Тебе ж всё равно сверхурочные платят, — пошутил полярный медведь.       — Это последний раз, учти, — буркнул пёс под нос, глубоко вздохнув. — Боже, да как тебя ещё не уволили?       — Да-да, и я тебя люблю! — И медведя-коллеги и след простыл.       Пёс поднялся с кресла, забрал ключи от машины, выключил компьютер и включил верхний свет, тут же зажмуриваясь. Не забыв выключить лампу, забрать куртку и удостовериться, что его сонная голова ничего не забыла, Догги наконец-то закрыл кабинет. Дойдя медленными шагами до гаража, пёс завел машину. В гараже, как обычно, пахло бензином, что сразу навеяло воспоминания о дедушке и его не слишком прибыльной заправочной станции.       «Хорошо было тогда, ведь была беззаботная и безмятежная жизнь», — про себя подумал Догг. Открыв дверь машины, он уселся на сидение. В салоне машины был бардак: куча бумаг вместе с мусором. Прибираясь, пёс вмиг встрепенулся — он заметил, что из авто что-то выпало. Это была маленькая фотография. Старое детское фото. На ней был щенок Догги с улыбчивым другом лисенком Фокси и стеснительной зеброй Зиззи. Пёс тяжело вздохнул, взглянув на эту фотографию.       — Ну и ну, это было так давно, а как будто вчера, — пробормотал пёс, приглядываясь к каждой детали на потускневшей фотографии. — Фокси теперь звезда цирка, и это одно, но другое дело ты, Зизз.       Фото навеяло ему воспоминания о детстве, а если быть точнее — о друзьях. Фокс был маленьким рыжим лисенком с острыми черными ушками и хитрой мордашкой. Он был рожден для сцены, поэтому легко помогал отцу в продаже деревянных безделушек. Зиззи же — дочь почтальона мистера Зебры, дружелюбная и спокойная зебра с янтарными большими глазами. Зизз была всегда рада помочь друзьям, пока в один миг, в начале старшей школы, не пропала из жизни пса и лиса. Зиззи переехала, и это опечалило друзей.       «Переехала со своими родителями из Люселла Хасс. Причину так и не объяснила, словно боялась чего-то. Что же ты не договаривала, Зиззи?» — подумал про себя пёс.       Подержав ещё немного в руках фотографию, на которой были запечатлены счастливые он, Зиззи и Фокс, пёс спрятал её в надёжное место — в бардачок машины. Поправив зеркало, Догг завел машину и включил радио. Наконец-то можно было ехать.       Яркие огни города мелькали сквозь окна машины, фонарные столбы освещали дорогу, казалось, они слились в один бесконечный поток падающих звезд. Однотипность ночного пейзажа и усталость бессонных рабочих смен навалились тяжёлым грузом на плечи офицера, заставляя расслабиться, забыть обо всем на свете, закрыть глаза и провалиться в долгожданный сон. Догги резко сдёрнул с себя пелену дремы. «Я за рулем», — сбивчиво напомнил он себе и бросил затравленный взгляд на подставку, в которой покоился пустой стаканчик из-под кофе. Догг тяжело вздохнул и сгорбился, опустив уши и продолжая следить за дорогой. «Пожалуй, хватит на сегодня кофе, я и вправду так сведу себя в могилу раньше времени…»       Длинная дорога и спокойная музыка, струящаяся тихим ручейком из радио, рассеивала мысли о работе, проблемах, отчётах, путанице расследуемых дел и навевала дымку воспоминаний: сначала о своей учебе в старших классах, а пару мгновений спустя — о старых друзьях, их веселой компании и совместных приключениях. Догги встрепенулся, отгоняя призрак прошлого, и сосредоточился на дороге.       Чтобы снова не впасть в задумчивость, он быстро стал переключать однотипные радиостанции, пока не добрался до новостей. Очередные серые непримечательные новости про серые будни, ничем не удивившие офицера.       Вскоре краски большого города начали угасать, оставалась прежней лишь вереница придорожных фонарей, хотя и те как будто бы стали блеклыми, тускло рассеивая свой свет, — полицейский достиг окраины города, где находилась цель его задания. Припарковавшись у приземистого каменного здания с облупившейся штукатуркой, пёс вышел из машины. Множество использованных баллончиков из-под краски, смятых бутылок, выкуренных сигарет, использованных шприцов, пустых упаковок из-под чипсов и прочий мусор валялись вдоль когда-то белых стен, которые сейчас были все в граффити, глупых надписях и остатков сорванных рекламных объявлений. «Чертовы подростки… Сладу на них нет, лезут куда не следует, а мы отвлекаемся от более важной работы на их проделки…» — раздражённо думал Догг, брезгливо морщась при виде развернувшейся картины.       Пройдя по узкому переулку, заставленному мусорными баками, он вышел на заросшую сорной травой и кустами небольшую площадку. Перед ним была та самая старая детская площадка, о которой говорил Полли. И правда, доски, загораживавшие прореху в заборе, были выдернуты с гвоздями и валялись на земле, наполовину отсыревшие из-за осенних дождей, а мимо них шла цепочка следов от ботинок разных размеров.       «Какого… Полли ведь было поручено регулярно следить за этим местом! А он просто забил на это». Брешь зияла черной пастью с оскаленными деревянными обломками-зубами. Немного замявшись перед образовавшимся проходом, офицер прислушался, настороженно вглядываясь в темноту. В последний раз обернувшись на пустой проулок, он сделал шаг по ту сторону забора, держа в одной руке выключенный фонарь, а вторую на поясе, готовясь выхватить либо пистолет, либо дубинку. Его задачей было лишь припугнуть несносных детей, которые, как он полагал, испугаются одного лишь вида заставшего их врасплох полицейского, не говоря уже об оружии, которое он надеялся не придется пускать в ход. Но кто знает, для кого может стать старая площадка пристанищем? Нужно быть готовым ко всему.       Казалось, будто Догги очутился в другом месте: шум улицы стих, тусклый свет мигающего фонаря не проникал сюда, только луна освещала пространство, затхлый запах болотной воды и палой листвы тяжёлым облаком висел над этим лесистым участком, повсюду валялись груды обломков и мусора. Нет, это была не обычная маленькая детская площадка, которые теперь можно видеть повсюду в новостроях. Это было довольно большое пространство, разделенное на несколько частей низкими проржавевшими насквозь заборчиками, скрывавшимися в поросли, и включавшее в себя игровую зону для детей с горками разной высоты, качелями, песочницей, лазалками, маленьким «лабиринтом» и различными вертушками — площадка больше походила на скрипящий ржавый скелет, возвышающийся над землёй; зону с трамплинами и разными препятствиями, покрытие которых отчасти обвалилось или было сожжено, для скейтбордов, роликов и велосипедов; зону с турниками, на которых были сломаны перекладины. Все это было объединено названием «старая детская площадка», которая стала бы самым подходящим местом для съёмок триллеров.       «Сколько здесь произошло несчастных случаев — не сосчитать. Но эту площадку все никак не снесут, дел у них, видите ли, невпроворот», — проворчал про себя полицейский, осторожно проходя мимо дерева, на которое опиралась сломанная железная балка, назначение коей уже невозможно было узнать.       Исследовав территорию, Догг никого не обнаружил, но увидел много признаков не столь давнего пребывания здесь людей: спички, щепки, промокшие разодранные пледы и матрасы, сломанные ветки, утоптанная земля, шалаш и все тот же мусор. Интерес и лихорадочное возбуждение поручения давно уступили место скуке, и он лениво водил фонарем, хотя уже не надеялся кого-то найти, но вдруг раздался треск веток, а затем резкий крик. Догги подскочил и машинально выхватил из кобуры пистолет, встав в боевую позицию, но уже снова было тихо, лишь ветер уныло шелестел опадающими листьями. Внезапность произошедшего не на шутку напугала пса, и он не сразу смог понять, откуда донесся звук. Очень медленно, выключив фонарь, Догг пошел, то и дело озираясь, в сторону крутого склона, густо поросшего колючими кустами и деревьями.       Пройдя ещё немного, не в силах что-либо разглядеть, так как тучи скрыли луну и все вокруг поглотила чернота, он замер, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Чуть погодя, он расслышал еле различимую возню и, затаив дыхание, включил фонарь.       Электрический свет выхватил из-под тени куста силуэт, который Догги тут же взял на прицел.       — Не двигаться, или буду стрелять! — рявкнул он.       Фигура под кустом охнула и замерла, припав к земле. Полицейский впился грозным взглядом в нее, но в следующий миг похолодел и расширил глаза, а его сердце забилось чаще. Буря эмоций взметнулась в его душе, руки предательски задрожали.       — Т-ты… как… что ты тут делаешь? — осипшим от потрясения голосом выдавил Догг, делая шаг назад на неуверенных ногах.