Longue virage

***

      Невилл переместился в сад Лонгботтом-мэнора. Мэнором он назывался только официально, на самом деле дом был куда меньше, чем у того же Поттера или Малфоя, более походящий на небольшой загородный дом. Для Невилла это место было самым уютным на всём свете. Здесь он вырос, в этом доме произошёл его первый магический выброс, в этом саду он всегда играл со своим дядей в детстве. И теперь Невилл был безумно рад вернуться домой.       Лонгботтом позвал Догги, единственного домового эльфа, оставшегося у них. Он был ещё совсем юным эльфом, хоть уже и не ребёнком. Его родители умерли, когда Невиллу было тринадцать лет. — Догги рад возвращению юного хозяина. Хозяюшка Августа очень ждала вас! — поклонился Догги, чуть ли не доставая своим носом до кирпичной дорожки. — Привет, Догги! — Невилл улыбался — он скучал и по этому эльфу. — Где бабушка? — Хозяйка принимает гостей, леди Саламандр с внучкой и хозяйкой пьют чай в малой гостиной. Желаете присоединиться?       Невилл оглядел себя придирчивым взглядом. Он помчался домой, даже не приняв душ после похода в оранжереи, поэтому сейчас имел не самый свежий вид. Позорить себя и бабушку не хотелось, поэтому гриффиндорец решил встретиться с гостями завтра, за завтраком. — Нет, Догги, спасибо. Я к себе, можешь не провожать! — улыбнулся Лонгботтом, быстрым шагом направляясь к входу в дом.

***

      Гарри находился в смятении. Он потерял апперцепцию — внутреннюю силу, направляющую течение мысли и ход психических процессов. Вот уже около сорока минут, с момента ухода Невилла, Гарольд сидел в кабинете, бездумно разглядывая в стену. Он начал анализировать как своё поведение, так и окружающих. Поттер знал, что сейчас не время эгоцентризма — в его команде раздор, но не разобравшись в себе, он не сможет разобраться в ситуации в целом.       Что происходит со мной? Гарольд читал, если пациент на приёме у психолога не знает с чего начать свой рассказ, то нужно начать с одной простой фразы: «мне плохо».       Гарри был не против озвучивания своих проблем, но всё же портрет Регулуса и Вальбурги смущали его, поэтому он переместился на ближайший балкон, где обнаружился Сири, спящий в мягком кресле.       Поттер уселся на бортик балкона, его рука неосознанно потянулась к пачке сигарет, но Гарри во время остановил свой порыв. «Хватит курить, сигареты не помогут справиться со стрессом!» — Мне плохо! — начал свой рассказ Поттер, ни к кому не обращаясь. Он рассказывал спящему Сири или же далёким звёздам — подростка не интересовало, кто окажется его слушателем. Лишь бы не люди, тем более, незнакомые! — Мне плохо, — повторил Гарри. — Ведь я не понимаю, что со мной происходит. Я меняюсь и не понимаю, испортился ли я, или же это правильно?       В это время проснулся Сири, и юноша взял его на руки. Всё-таки рассказывать подросшему котёнку легче, чем пустоте. Перестаёшь чувствовать себя идиотом, разговаривающим с тишиной. — Знаешь, Сири. За последнее время слишком много произошло, даже не понимаю, с чего начать… На меня накричала Луна, это расстроило меня, но её слова заставили задуматься. Она права, нельзя манипулировать людьми. Но Малфои — это не просто люди. Они давно перестали быть врагами, но и знакомыми их назвать нельзя. Они находятся в той стадии, когда уже давно не приятели, но всё же ещё не семья. По идее, в цепочке между двумя этими звеньями, должен стоять разряд «друзья», но они и не друзья. По крайней мере, Драко и Нарцисса стали в какой-то степени близки мне, ведь невозможно продолжать злиться на людей, помогающих залечивать раны после неудачных рейдов, и играют с моим сыном! Поэтому я прекрасно понимаю Луну, и нисколько не злюсь на неё. Луна, я не злюсь на тебя! Не злюсь, — прошептал Гарри, смотря на почти полную луну и продолжая гладить Сири. — Следующее: отдых с Джинни. Он был по-настоящему прекрасным, и я, правда, был рад встретиться с Виктором, но мне почему-то плохо. Мне стыдно, что я отдыхаю, когда в стране всё ещё идёт война и я так и не уничтожил Волан-де-Морта. Надеюсь, что в этом нет ничего страшного, а это лишь запела моя гриффиндорская натура. Вечный герой, что пытается спасти всех. На самом деле, нет ничего плохого в отдыхе, поэтому я не злюсь на себя. Поттер, я не злюсь и не стыжусь. Не злюсь… — продолжал свой монолог Гарольд. — Я плохой отец, ведь перекидываю свои обязанности на других. Мне хочется думать, что это вынужденная мера и, возможно, в этот раз я даже позволю своей совести принять этот аргумент. В любом случае Тедди, я обещаю, что буду чаще проводить с тобой время. Я стану хорошим отцом, малыш, — обещал Гарри, рассматривая звезды и выискивая знакомые ему созвездия. — Самое сложное, Сири — разговор со Снейпом. Он меняется, или же я никогда его не знал? Тем не менее он другой. Он готов сотрудничать и делиться информацией, без условий, пафоса и привлечения внимания. Я вообще не понимаю этого профессора, Сириус. Сначала я узнаю, что ему нравлюсь. Потом он лезет в мои мысли, не даёт возможности на чём-то сосредоточиться, а позже мерещится мне в клубе. Это странно, Сириус? Это плохо? — Гарри и сам не заметил, как стал обращаться к своему крёстному, а не к коту. Причём в это время он не сводил взгляда со звезды Сириус из созвездия Большого Пса. — Этого Северуса хочется узнать, распознать его мотивы, но я начинаю бояться своих желаний. Ты учил меня следовать своим мечтам, не отступать от своих принципов и ничего не бояться. Значит, я должен не бояться своего желания, я должен делать то, что считаю нужным. Я обещаю тебе, Сириус, я не отступлю… — Сложнее Северуса Снейпа может быть только тайна, оставленная Дамблдором. Светлый маг знал о крестражах. Он знал всё с самого начала, а мной он играл. Я должен смириться, принять. Я принимаю, что долгие пять лет был глупой марионеткой, прощаю себе свою глупость. Я прощаю себя! — Гарольд перекинул ноги на другую сторону, встав на край балкона. Он не хотел прыгать — ни в коем случае! Он слишком любил свою жизнь, чтобы так бездарно с ней покончить. Но ему нравилось смотреть вниз, вызывая чувство мурашек по стопам. Это отрезвляло, помогая вернуться в себя.       Через некоторое время Гарри вернулся на прежнее место, продолжая свой монолог: — Что мы имеем, Сири? Сначала дневник Тома Реддла, затем медальон Слизерина, чаша Хельги Хаффлпафф и диадема Ровены Рейвенкло. А теперь ещё и кольцо Мраксов. Пять крестражей, из которых уничтожили три: дневник, кольцо, медальон. Пять — неполное число, не обладает магической силой. Ещё, как минимум, должен быть один крестраж, но, зная Волан-де-Морта, их ещё может быть около десятка. Мне не даёт покоя его змея. По словам Люциуса, Том любит её, бережёт, разговаривает с ней. Было бы больше книг о крестражах! Нужно знать, может ли живое существо быть крестражем, а так — это только моё предположение. Я не доверяю себе настолько, чтобы решиться уничтожить змею.       Гарри замолчал, обдумывая озвученную информацию. Ему становилось куда легче, когда он проговаривал свои мысли. И если изначально в его голове царил бардак, то сейчас уже половина была аккуратно разложена по полочкам. — Ещё у меня изменился патронус, представляешь? Раньше был олень, и, наверное, это означало мою скорбь по родителям, ведь я боготворил Джеймса. А теперь это василиск, Сири. Точно такой же, которого я убил в двенадцать. Василиск — это змей, хитрый, символ Слизерина. Но я ведь не слизеринец, во мне и сейчас больше всего гриффиндорского, поэтому я не могу понять — почему василиск? Не то, чтобы я был против, змей красивый и очень сильный, но это необычно! — поделился своими мыслями Гарольд, обращаясь к котёнку. — Да и Джинни с Луной что-то не поделили и теперь в команде начнутся дрязги, я так не хочу. Но ведь и мирить их не совсем правильно, они должны сами найти свой путь. К тому же, они лучшие подруги, они точно найдут компромисс, — убеждал себя Поттер. — Однажды кто-то известный сказал: «за одну ночь нельзя изменить жизнь… Но за одну ночь можно изменить мысли, которые навсегда изменят твою жизнь», — прошептал Гарольд, возвращаясь в своё прежнее, привычное ему состояние.       Поттер ещё какое-то время просидел в прежней позе, но достаточно скоро опомнился и начал собираться. Подняв упавшую ранее пачку сигарет и засыпавшего кота, Гарри переместился в свою спальню, и, не отпуская из рук пушистое создание, провалился в объятия Морфея.

***

      На следующее утро Гарри получил записку от Фреда и Джорджа Уизли. Они сообщили о планируемой операции Ордена Феникса. Один из членов узнал важную информацию: Пожиратели планируют нападение на деревню Солтвуд в пятнадцать часов.       Информация была получена, осталось дело за малым: собрать своих на общее собрание и начать подготовку к планируемой операции.       Гарри не пошёл на завтрак, чтобы провести время с Теодором, поэтому у него не было возможности увидеться с ребятами. Написав три одинаковых записки с просьбой прийти к Гарри к десяти часам, Поттер послал домовиков к своим девочкам.       Девушки отличились особой пунктуальностью, поэтому в назначенный час все три представительницы прекрасного пола уже сидели в гостиной. Сам же Поттер вышел из комнаты Тедди и принялся вести своё мини-собрание. — Доброе утро! Сразу хочу предупредить: Невилла не будет, он уехал на несколько дней. — Что-то серьёзное? — тут же забеспокоилась за друга Джинни. — Ничего не случилось, он просто поехал повидаться с бабушкой. Вторая новость! От Фреда и Джорджа пришло письмо, сегодня мы участвуем в операции. В три часа дня, деревня Солтвуд. Нужен доброволец, который через полчаса будет готов переместиться со мной в деревню, осмотреть местность, составить план. — Я могу! — Гермиона первая подняла руку. — Отлично! Тогда Джинни и Луна в это время приводят в надлежащий вид наши костюмы, проверяют зелья, аптечку. Ну и набираются сил, чтобы выложиться по полной. И ещё! Пока вы не разбежались, я хочу сказать, что люблю каждую из вас. Мне неприятно видеть, как вы ссоритесь, и я надеюсь, что всё разрешится в ближайшие часы. Там, куда мы отправимся, не место ссорам и обидам, это отвлекает! В принципе, это всё, что я хотел сказать.       Ребята стали расходиться каждый по своим делам, а Гермиона с Гарри отправились в Солтвуд.

***

      Луна шла по коридорам мэнора, разыскивая Джинни. До общего сбора осталось меньше двадцати минут, она уже надела защитный кожаный костюм и была почти полностью готова. Это самое «почти» она собиралась исправить прямо сейчас, как только найдёт рыжую.       Прюэтт, как и предполагала Лавгуд, нашлась в своих комнатах, полностью готовая к выходу. — Джинни, я хочу поговорить, — осторожно предложила Луна, боясь отрицательного ответа. — Уходи, я не хочу! — категорически заявила Прюэтт. — Милая, выслушай меня, пожалуйста, а потом, клянусь, я покину твои комнаты!       Джинни ничего не ответила Полумне, что последняя приняла за положительный ответ. — Гарри был прав, когда сказал, что мозгошмыгам не место среди битвы… — Луна… — Нет, милая, не перебивай меня. Дай мне закончить, — Луна замолчала на пару секунд, будто собираясь с мыслями, а после продолжила, избегая смотреть в глаза подруге. — Прости, что напоминаю тебе об этом, но твои родители и брат предали Гарри. Они сделали ему безумно больно, и это оставило на нём след. Но ты другая, Джинни. Ты светлая, добрая, заботливая, понимающая. Милая, я не сравниваю тебя с твоими родителями, и не сужу о тебе по поступкам Рона. Как и Драко. Его родители и он — разные люди, с разными мыслями и планами. И ты, и он, безумно дороги для меня, и я привыкла присматриваться к людям, которых подпускаю к себе. Мне кажется, я люблю его, но тебя я люблю не меньше. Не надо отталкивать меня! — после своей короткой речи, Луна очень быстро подошла к подруге, прижала её к себе и убежала прочь ещё до того, как Прюэтт успела одуматься.