Stardust Crusaders: One Woman Army

Какёин Нориаки очень мало помнит последние месяцы своей жизни. Она полагает, что это результат контроля над разумом. Ее тело дрожит от внезапного холода, который приносит мысль об этом мужчине. Дио. Ее руки сжимают одежду, которую она только что сняла, пальцы дрожат. Она ненавидит этого человека. Она ненавидит его больше, чем могла себе представить. Он посмел унизить ее. Он использовал ее собственное одиночество против нее, пообещав, что ей больше никогда не придется гулять в одиночестве. Обещая, что ее поймут, что ее и Hierophant примут. И сначала она на это попалась. Во-первых. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, кто… что это за ублюдок и чего он хочет. После пика встречи с кем-то вроде нее, прошел кто-то другой, она увидела мужчину таким, какой он был. Проклятый вампир, ищущий силы, ищущий руку, которую он мог бы использовать и злоупотреблять, как ему заблагорассудится. Какёин отказался поклониться после этого, но было уже слишком поздно. Он поймал ее в ловушку своей сети роз, и если она закроет глаза и сосредоточится, она сможет вспомнить боль от того, что бутон плоти был вставлен ей в голову. В последующие дни шла напряженная битва против влияния бутона. Поначалу она ничего не могла делать, кроме как наблюдать, как ее тело продолжает жить своей жизнью, ее совесть скрыта за ее собственными глазами. Ей приходилось наблюдать, как ее родители беспокоились о ее внезапном изменении в поведении. Ей приходилось наблюдать, как ее выгнали из школы из-за того, что она излишне жестоко обращалась с группой парней, кричащих на ее в коридоре — не то чтобы она не сделала этого с этими неуважительными пернями, но никогда в людном месте. Постепенно она поняла, как работает бутон. Он не контролировал ее полностью, нет, Дио не смотрел ей в глаза. Он просто очень тщательно отбирал ее эмоции и усиливал их до тревожной степени. Ее злость превратилвсь в гнев, ее гордость превратилась в эгоцентризм, а ее праведное сердце испортилось собственными идеалами. Она превратилась в ужасного человека, которым пыталась не быть всю свою жизнь, отбиваясь от мира, который ее не понимал. — Какёин-чан? Все в порядке? — Голос Куджо-сан возвращает девушку в настоящее. Она быстро снимает оставшуюся часть сэйфуку и открывает дверь ванной ровно настолько, чтобы отдать ее доброй женщине. — Да, я просто немного устала. Еще раз спасибо, Куджо-сан. — Все в порядке, дорогая, — отвечает она, принимая одежду и давая Нориаки что-то вроде пижамы и нижнего белья. — Не волнуйся, нижнее белье еще не использовалось. К счастью, у нас примерно одинаковый размер бюстгальтера! О, но, может быть, пижама коротковата, ты выше меня ... — Все в порядке, Куджо-сан. Спасибо вам большое за все. — Можешь называть меня Сейко, Какёин-чан! Я позволю тебе принять ванну ~! Женщина уходит, и Нориаки немедленно закрывает дверь, руки дрожат еще сильнее, когда она кладет одежду туда, где она не промокнет, и садится на табурет в ванной. По ее лицу текут слезы. Куджо Холли смотрела на нее тем же понимающим взглядом, который мать девушки время от времени уделяет ей. Она так сильно напомнила Какёин свою мать, ученица чувствует, как у нее рухнуло сердце. Бутон еще больше отдалил ее от родителей, не позволив ей испытать «слабые» эмоции. Так что теперь она пользуется шансом и плачет. В облегчении, в гневе, в печали. В благодарность.

__________

Куджо-сан была права, назвав пижаму «короткой». Во-первых, вместо штанов на ней голубые шортики. Во-вторых, рубашка облегает ее фигуру гораздо сильнее, чем свободная сэйфуку, и не закрывает полностью ее торс, оставляя часть живота открытой, скандальный розовый привлекает внимание к ее бледной коже, а лямки подчеркивают веснушчатые плечи, оставляя ей скрыть их своими длинными волосами. Сказать, что она смущена, — ничего не сказать. — Так оно и было! Я так рада! — Куджо-сан хлопает в ладоши, не обращая внимания на румянец девушки. — Пойдем на кухню и поедим. Другие уже поели, так что подожди секунды, хорошо? — С-спасибо, Сейко-сан, но… — Да? — Ах, я не хочу больше беспокоить вас, но… — Она сжимает шорты между пальцами. — ... Ой! Глупая я, тебе, наверное, холодно, не так ли? Иди на кухню, я поищу тебе длинные носки! — Прежде чем девушка успевает ответить, женщина убегает. Отлично, теперь она одна в коридоре большого дома. — Привет. Поправка, она одна в коридоре большого дома с Куджо Джотаро. Она была одета в самую короткую пижаму, которую она когда-либо носила, на ее лбу свежая повязка, волосы все еще немного влажные, и видны веснушки. Нориаки откашливается и оборачивается, скрестив руки на груди, как будто пытается обнять себя. У нее прямая спина и поднята голова. Джотаро видел, что она была достаточно жалка всего на один день. — Привет, Куджо-кун. Она внимательно на него смотрит. Он высокий и широкий. Загорелая кожа покрывает выпуклые мышцы. Копна темных волос на его голове, дикие кудри по большей части зачесаны назад, за исключением одной, которая прижалась ко лбу парня. У него резкая линия подбородка и полные губы. У его глаз потрясающий оттенок зеленого, похожий на морскую пену, и невероятно острый. На нем серая майка и низкие брюки. В одной из его рук что-то вроде рубашки. Он смотрит на нее, приподняв бровь. Красивый ублюдок. Она смутно помнит, как его окружали девушки. — Ты раньше называла меня «ДжоДжо» — Она морщится. — Это была не я, это был бутон плоти. — Технически это была она, но она не собирается ему об этом говорить. — ... Я не против. — ... Ты хочешь, чтобы я называла тебя Джоджо? Он мычит, и Нориаки мало что может сделать, кроме как смущенно смотреть на него. Она думала, что он ненавидит, когда она называет его Джоджо. Ну вы поняли, девушка, которая пыталась убить его во имя заклятого врага его семьи? Прежде чем она успевает что-то сказать, он бросает в нее рубашку, и Hierophant ловит ее, прежде чем она попадает ей в лицо. Ее Стенд нежно предлагает ей одежду, которую она принимает, повернувшись головой в сторону Джотаро, когда она увидела что-то фиолетовое. Массивный стенд Джотаро плавает рядом с ним, вероятное, вызванный рефлексом. Она быстро отзывает ее обратно, Джотаро делает то же самое. — Извини, Green иногда выходит без моей просьбы. — Они могут это делать? — Я не знаю. Green может. — Она смотрит на рубашку в руках, а затем на ее владельца. — Для чего это? — Прикрой себя. Вспышка гнева ударила ей в сердце. Она смотрит на него долгим взглядом, и он смотрит в ответ, оба слишком упрямы, чтобы отвести взгляд. Кто, по его мнению, может так приказывать ей? В конце концов он вздыхает, проворчав что-то подозрительно похожее на «yare yare daze», поднимает руку, чтобы натянуть кепку, которую он уже снял. Какёин вынуждена сдерживать хихиканье, обращая внимание на отсутствие шляпы и вместо этого он пробегает пальцами по густым волосам. Она уверена, что он этого не хочел, но при этом выглядит очень красиво. — Ее пижамы… как правило, короткие, — предлагает он в качестве объяснения, и девушка может чувствовать, как шестеренки в ее голове крутятся, пока все не щелкает. Джотаро знает свою маму и знает ее предпочтения в одежде. Он также понял, вероятно, благодаря ее свободному сэйфуку и длинной юбке, что Какёин не из тех, кто любит эксгибиционизм. И она явно выше Холли, поэтому даже обычной пижамы ей не хватило бы. Таким образом, он не приказывает ей прикрыться, потому что ему не нравится видеть ее в короткой одежде, он предлагает ей прикрытие в надежде, что ей будет удобнее. — Ты… очень добрый, — замечает Нориаки, быстро надевая рубашку. Это практически платье на ней, окутывающее ее мягкой тканью, скорее всего хлопком. Рукава доходят до ее рук. Она чувствует себя маленькой. Это хорошее чувство, она привыкла быть той «чертовски высокой девушкой». — Спасибо, Джоджо. Джотаро ворчит, уходя в направлении, которое, как она полагает, должно быть кухней, учитывая, что Холли вела ее туда по коридору ранее. Он… Он собирается отвезти ее туда? Словно слыша ее мысли, он оборачивается и бросает на нее взгляд. Это не сильно отличается от его обычных равнодушных взглядов, но для нее этого достаточно, она побежала, чтобы не отставать от его больших шагов. Дорога на кухню тихая и без приключений, во всяком случае, немного напряженная. Холли встречает их там с парой длинных синих носков и понимающим взглядом в глазах. Нориаки забирает все хорошее, что она когда-либо думала о этой женщине. Мать Джотаро — замаскированный дьявол.

__________

— Школа? — Да уж. Какёин не сказала бы, что она дружит с Джотаро. Их отношения — если их можно так назвать — странные, мягко говоря. Она думала, что Джотаро уйдет после того, как они придут на кухню, но вместо этого парень остался с ними, молча наблюдая со своего места за столом, пока две женщины говорили о том и о сем, как сторожевой пес, наблюдающий за посетителем не особо доверяя ему. Холли предложила девушке телефон, чтобы она могла позвонить родителям, но их не было в городе на целый день. Она расскажет им сегодня, после школы, когда они вернутся домой. С Холли приятно общаться, она очень теплый и добрый человек, который успокаивает сердца других людей. Даже ее поддразнивания нежные, старательно избегая причинения вреда другому человеку, но все же игривые. Она рассказала о своем муже, нескольких забавных историях из ее юных лет и Джотаро. Сказанный парень молча сидел во время разговора, медленно разжимая свое тело, его глаза стали нежными, тогда он думал, что никто не смотрит на него. Вы здесь это впервые услышите, Куджо Джотаро — настоящий маменькин сынок. Одной ночи ей недостаточно, чтобы полностью понять, чем занимается этот парень, но кое-что она получила. Ему трудно с чувствами и словами, вместо этого его глаза и язык тела говорят о том, что у него на уме. И даже тогда это сложно понять, ведь изменения небольшие, почти незаметные. Но, глядя на него сейчас, она может понять, что он в основном расслаблен, настолько расслаблен, насколько может быть человек, который всегда на страже, очевидно, его не беспокоит то, что его видели идущим в школу с новой ученицей. По крайней мере, она вернулась к сэйфуку. Он останавливается на секунду, глядя на дверь, через которую они только что прошли, как будто чего-то ожидая. Затем следует крик Абдула о имени Холли.

__________

— Что значит «ее стенд убивает ее»? — На всех, кто несет кровь Джостаров, действует Дио, нам было глупо надеяться, что она не будет такой. — Ответьте на мой вопрос, Абдул-сан. Как стенд может убить своего пользователя? — Стенды контролируются душевной силой и боевым духом человека. Миссис Холли нежная и миролюбивая, поэтому ей не хватает сил сопротивляться проклятию Дио. Она не может контролировать свой стенд, и он оборачивается против нее. — Вы говорите, что она слабая ... потому что она добрая, неужели вы действительно этому хотите верить?! Нориаки не могла поверить своим ушам. И она, и Джотаро немедленно побежали на кухню, чтобы увидеть, почему Абдул кричал, Джотаро чуть не отбросил Джозеф, когда они столкнулись на пути, только чтобы найти человека, держащего потерявшую сознание Холли. Ее взгляд останавливается на теле Холли, бедной женщине, тяжело дышащей на руках пожилого мужчины. Боль наполняет ее сердце, эта добрая женщина не заслуживает страданий из-за давних семейных проблем. И уж точно она не заслуживает того, чтобы ее называли слабой. Как типично для мужчин, мягкость мышления и миролюбие равносильны слабости. Думая, что единственный существующий тип борьбы — это тот, который можно решить с помощью мускулов. — Это единственный ответ ... — При всем уважении, Джостар-сан, это полная чушь. — Быстро двигаясь, девушка становится на колени рядом с Абдулом, хватая Холли за руку. — Стенд — это часть его пользователя, часть его души. Родились с этим или нет, этот факт неоспорим. Если это вредит ей, то не специально. Она помнит Hierophant Green, ее стенд, своего лучшего и единственного друга. Единственное, что было постоянным в ее жизни. Она знает причину, по которой она одинока, но ее друг принес ей много радости. Она никогда не могла обидеться на Hierophant, она не виновата в ее существовании. Они оба существовали не по их вине. Нориаки чувствует, как ее Стенд появляется позади нее, обнимая ее одной рукой, в то время как другая поднимается, чтобы рука Green могла присоединиться к руке ее пользователя. — Холли, мне нужно, чтобы вы меня выслушала. Вы чувствуете это, не так ли? Присутствие на вашей спине? Это ваш стенд, частичка вашей души. — Больно… — бормочет женщина. — Больно, потому что вы не привыкли друг к другу. Ваш стенд любит вас, как может быть иначе? В каком-то смысле это вы. Будьте сильной, Холли, и примите это. Прекратите отвергать свой стенд и примите его. — Принять…? Хорошо, она может открыть глаза. Ее взгляд тусклый, но достаточно сознательный, чтобы сосредоточиться на девушке. Какёин улыбается, побуждая женщину избавиться от опасений. Тело Холли медленно расслабляется, ее дыхание значительно успокаивается. Она слабеет, но вместо беспокойства ее сон теперь спокойный. — У нее понижается температура. — Абдул заинтригованно смотрит на нее: — Как…? — ... Green с рождения. Однажды, когда я была моложе, я пыталася отвергнуть ее и быть «нормальной», но это имело неприятные последствия. Она часть меня, отвергнув ее, я заставила ее отвергнуть меня. Я чуть не умерла из-за лихорадки. Hierophant уткнулася носом в шею Нориаки, девушка нежно погладила ее по голове. Эта тема по-прежнему остается для них обоих немного болезненной. — Абдул-сан, доброта — это не слабость. На самом деле в этом сила Сэйко-сан. Это то, что спасет ее от отказа, — девушка встает, внезапно чувствуя себя уставшей. Она благодарна Green, которая держит ее за руки для поддержки: — Сейчас ей нужно отдохнуть и выпить много воды, это битва, в которую мы больше не можем вмешиваться. Но я верю, что с ней все будет в порядке. С этими словами она поворачивается и уходит, не осмеливаясь взглянуть на двух Джостаров.