Stardust Crusaders: One Woman Army

— Как поживает наш гость? — А, он, наверное, сейчас отдыхает, Сейко-сан. — У вас двоих очень своеобразный способ подружиться. — Тч. Этот кусок дерьма мне не друг. — ДжоДжо, не будь грубым. Джотаро не удосужился ответить, посылая на свою маму неприятный взгляд, когда она осмеливается хихикнуть, глядя на то, как им руководит Какёин. Дело в том, что драка с Какёин обычная дурацкая идея, девушка прекрасно осведомлена о себе, своих навыках и своих знаниях. Разговорный бой с ней — просто ещё одна победа рыжей, и Джотаро знает, что он не будет драться с ней физически в ближайшее время ... Или вообще в любое время. Ей повезло, что он считает ее другом. — А теперь, не надо дуться, Джоджо. — Он чувствует, как виноградные лозы Sugar Magnolia обвиваются вокруг его запястий, мягко надавливая, прежде чем вернуться к своему пользователю. После нескольких дней жизни с Hierophant с потребностью в постоянном контакте, он даже не реагирует. Все трое находятся на кухне после того, как Какёин чуть не затащила его сюда, чтобы избежать присутствия Такахиро, за что он не винит ее, так как старшеклассник ужасно обидчив. Итак, оба подростка сидят за кухонным столом и смотрят, как Холли разжигает печь. Какёин предложила свою помощь, но его мама отмахнулась от нее, подмигнув, от чего его бровь дернулась. Его мама не скрывает, что пытается их «свести». С самого начала, когда она подарила девушке короткую пижаму, Холли пыталась свести их вместе. Джотаро достаточно хорошо знает свою маму, чтобы знать, что она делает это не для того, чтобы его взволновать, но потому что рыжая — буквально первая девушка, к которой он когда-либо проявлял какой-либо интерес, даже если этот интерес лучше вписывается в «черт возьми, она может надрать мне задницу» категории, чем в «Я хочу встречаться с ней» — и Джотаро в этом возрасте, в котором люди думают, что он должен интересоваться девушками. Вздох покидает его, привлекая внимание стоящей рядом девушки. Он чувствует больше, чем видит, как рука скользит в его, нежные пальцы свободно переплетаются с его, явно давая ему возможность прервать контакт, если он того пожелает. Он этого не делает. Вместо этого он позволяет их связанным рукам сесть на его бедро, под столом, подальше от любопытных глаз матери, не совсем отвечая на этот жест, но тем не менее принимая его. Обидчивость Hierophant Green — отражение собственных обидчивых наклонностей Какёин, как он узнал за неделю. Какёин избирательна, когда дело касается людей, с которыми она будет добровольно общаться, но эти немногие никогда не должны беспокоиться о слишком малом контакте. И, конечно, она определенно менее обидчива с Джотаро, чем со своей матерью, но тот факт, что она чувствует себя достаточно уверенно, чтобы схватить его за руку или опереться на него, говорит о многом. Особенно после того, как она увидела, как ей неуютно, когда сэмпай схватил ее за руки. Этот ублюдок, который вел себя как ему хочется, после того, как ему надрали задницу за то, что он подонок. — Джоджо? Голос Какёин вырывает его из его мыслей, и он поворачивается к ней только для того, чтобы увидеть, как Star Platinum нежно обнимает девушку сзади, лицо которого скрыто в ее мягких волосах. И ох. Они действительно мягкие, он может чувствовать призрак этого чувства на собственном лице, и это может быть его воображение, но он каким-то образом чувствует запах ее цветочного шампуня. Он молча смотрит на нее, не зная, что сказать. Ее пурпурные с карими крапом глаза возле зрачков — как всегда красивые — смотрят на него с любопытством, но в них нет и следа дискомфорта. Нет, Какёин совершенно нормально относится к нему или его стенду — технически по-прежнему он — касаясь ее. Тепло наполняет его, комфортно оседая на его груди, и он нежно сжимает ее руку. Она смотрит на него ещё несколько секунд с этим любопытным выражением лица, затем сменяет его улыбкой. Подлинный и, смею сказать, счастливый. Hierophant почти полностью обвивается вокруг него, и Джотаро считает это их первым объятием. Часть его не может дождаться, чтобы обнять девушку самому. __________ — О, ты уходишь, Киноуэ-кун? — Да, Куджо-сан. Спасибо за гостеприимство, но мне нужно домой. — Ой, разве ты не хочешь остаться на обед? — Нет, я не хочу навязываться. — Я приглашаю, глупый. — Отпусти его уже, женщина. Такахиро смотрит на Джотаро, тот смотрит в ответ. Джотаро и Какёин оставались все утро с Холли, пока она пекла. Очевидно, она нашла старую кулинарную книгу, которую бабушка Сьюзи дала ей некоторое время назад, и от скуки, так как ее некомпетентного мужа никогда не бывает дома, она решила попробовать рецепты. После приготовления вишневого пирога — Какёин присматривалась к нему очень долго — шоколадного торта, который определенно не поместится в холодильнике, и партии кексов, которых хватит на половину жизни Джотаро, женщина наконец приступила к обеду. Время принимать ей помощь Какёин. Джотаро признает это, наблюдая, как повар Какёин расслабляется. И она хорошо смотрится в желтом фартуке, волосы которой собраны в пучок. Через несколько минут появляется Такахиро, желающий попрощаться с жителями перед тем, как отправиться домой. И вот где они сейчас, у входа в резиденцию Куджо, старший парень смотрит на Джотаро, как будто идиот размером с блоху может его напугать. Джотаро хочет ударить его, но то, как Sugar Magnolia и Hierophant Green предупреждающе сжимают его руки, останавливают его. Вместо этого подросток просто щелкает языком, а другой торжествующе ухмыляется. — Какёин-чан, ты останешься? Если хочешь, я могу проводить тебя до дома. — Она остается. — Я спрашиваю ее, а не тебя. — Она прямо здесь. — вмешивается Какёин, и Джотаро закрывает глаза фуражкой, чувствуя, как Hierophant сжимает его плечи руками. — Спасибо, Киноуэ-семпай, за предложение, но я остаюсь здесь. Удачного пути домой. Она вежливо кланяется и спешит — даже это выглядит элегантно, когда она это делает — обратно внутрь, вероятно, беспокоясь о еде, Hierophant следует за ней… Или большая часть Hierophant следует за ней. Джотаро все ещё чувствует невидимые щупальца на своих руках. Холли в последний раз прощается с подростком, прежде чем извиниться и вернуться на кухню, оставив Джотаро и Такахиро одних и приняв участие в соревновании взглядов. — ... Мне очень нравится Какёин-чан. — Звучит как твоя проблема, а не моя. — Ты можешь быть большим, но тебя не двое, я не боюсь. Ой? Объявление войны? Джотаро ухмыляется, наклоняя верхнюю часть тела. Такахиро может быть высоким, но он всё же на добрые пятнадцать сантиметров ниже среднего мужчины из Джостаров. Джоджо легко нависает над ним. — Ты ошибаешься, семпай. — Он насмехается над появлением Star Platinum за его спиной, большие руки Стенда на его плечах, что делает его ещё выше. Вместе они бросают большую тень на противника. — Я и есть двое. Джотаро с большим удовлетворением наблюдает, как Киноуэ Такахиро хмурится и уходит. Затем он поворачивается и следует за лентами Hierophant, теперь видимыми, на кухню. __________ — Мы нашли это! Муха! — восклицает Джозеф, торжествующе размахивая книгой. — Это Нейли Ви Ви! — Это Нильская Ви Ви, мистер Джостар. — поправляет Абдул, входя в комнату вслед за стариком. Джотаро отрывается от комикса, который читал, стараясь не двигаться, чтобы не беспокоить девушку, которая опирается на него, и не заставлять ее испортить свой рисунок. Это удобное положение, о котором они оба договорились в какой-то момент, Джотаро будет где-то сидеть, а Какёин будет опираться на его руку, и оба будут проводить это время либо молча, делая свои дела, либо разговаривая о том, что приходит в голову, например, сумо. С Какёин легко разговаривать. Говоря о девушке, она отвлекается от рисунка, кладет голову на Джотаро и смотрит на мужчин постарше. — Нильская Ви Ви? Так он действительно в Египте? — Вы знаете об этом, мисс Какёин? — Только немного. Я читала о Египте перед поездкой туда. Этот тип мух обитает в бассейне реки Нил, верно? — Да, мы можем точно сказать, что Дио все ещё находится в Египте. И это ещё не всё! — Абдул берет книгу у Джозефа, открывает ее на определенной странице и показывает подросткам. — Те, у которых есть полосы на ногах, из района Асуана. Это, безусловно, сужает наш поиск. — Джотаро, будь готовым! Мы немедленно уезжаем! — заявляет Джозеф, и Джотаро только смотрит на него, как на дряхлого. Что, вероятно, так и есть. — Мы нет! — Какёин вмешивается, прежде чем Джотаро успевает что-то сказать, в ее голосе звучит раздражение, когда она встаёт, так что ее выговор возымел полный эффект, альбом и карандаш забыты. — Вы с ума сошли?! Джотаро получил Star Platinum неделю назад, и, конечно же, они оба очень умны, но им ещё далеко до полного раскрытия потенциала! — Это немного больно, но это правда. Джотаро не уверен, что ещё Star может делать, кроме ударов кулаками и наблюдения за мухами. Излишне говорить, что вид, как его дедушка ругает гораздо более низкую девушку с боковыми пучками, вишневыми серьгами и челкой в виде лапши, забавен. Особенно с учётом того, как лицо Джозефа от удивления становится все более и более смешным, рот настолько большой, что, вероятно, можно забить туда апельсин, а глаза размером с блюдце. Абдул лишь добавляется к сцене, откинув голову назад и расширив глаза, держа книгу при себе, как будто это щит. — Кроме того, мы идём против вампира, а не только против обычного пользователя стенда, мы вообще знаем, как убивать вампиров? Нам нужно подготовиться, прежде чем идти за Дио! Джозеф восстанавливает самообладание, нахмурив брови, и Джотаро охватывает дурное предчувствие, которое заставляет его встать и встать позади девушки для поддержки. Он не совсем понимает, что это за чувство, но не рискует. И он знает, что сделал это абсолютно правильно, когда Джозеф произносит это единственное слово. — Мы? В комнате воцарилась тишина. Джотаро внезапно чувствует, что он находится в искаженной реальности: воздух слишком затхлый, настроение слишком сырое, мир слишком тихий. Как будто время остановилось для всех и вся, кроме этой небольшой группы в резиденции Куджо. Судя по тому, как неуверенно выглядит Абдул, он тоже чувствует напряжение между стариком и девушкой. — Да. Мы. — Какёин отвечает, ее плечи напряжены, челюсти сжаты, кулаки сжаты. Джотаро узнает позу, она закрывается, возводит барьеры, готовясь к ударам. Какёин Нориаки не сдастся без боя. — Слушай, малыш, я ценю твой энтузиазм, но ты не можешь пойти с нами. — Почему бы нет? — Это семейная проблема. — Абдул-сан не часть вашей семьи. Тогда разве не имеет смысла взять Сэйко-сан? — Абдул — близкий друг семьи. Холли только что получила свой стенд, она не может с ним бороться. — Я ближайший друг Джотаро, и Hierophant была со мной с самого рождения. Джозеф становится все более и более взволнованным, хмурясь на девушку. Может, он надеется, что это ее напугает. Как будто, чтобы напугать Какёин Нориаки этого достаточно, нужно нечто большее. — Это опасно. — Для девушки, да? — Она рычит: — Но Джотаро может уйти, потому что у него есть член. — Она идёт, старик. Заткнись и иди поспи. — Джотаро! — Yare yare daze. — Джотаро стоит рядом с Какёин, стараясь не выражать раздражения на лице. — Какёин сильная, она, наверное, может надрать нам всем задницы. Она хочет идти, значит, она идёт… Или я не пойду. — Джотаро…! Джозеф может рычать сколько угодно, парень не отступит. Старый пердун не имеет права вдруг приехать с этим грузовиком неприятностей и переложить всё это на внука. Ожидать, что Джотаро согласится бросить всё, чтобы положить конец вражде, которая его не касалась. Отмахнуться от Какёин, единственного и лучшего друга Джотаро, потому что она женщина. Какёин доказала, что может справиться со всем, что ей бросает жизнь, она не заслуживает того, чтобы ее считали слабой. Джозеф смотрит на двух подростков, одного за другим, прежде чем вздохнуть. Затем он улыбается, и Джотаро приходится удерживать Star Platinum от того, чтобы пробить кишки собственному деду. Какёин напрягается, опасаясь того, что означает эта улыбка. Абдул, по-прежнему просто зритель, глубоко вздыхает. Hierophant смотрит на старейшего человека золотыми глазами. — Мы уезжаем послезавтра, утром. Ты можешь поехать с нами, если твои родители позволят тебе поехать. Блин, старик. Он знает, что у родителей Какёин нет стендов, Какёин однажды сказала об этом Холли. Он знает, что было бы почти невозможно заставить их согласиться позволить своей дочери путешествовать с группой мужчин, и тот факт, что Какёин не сможет сказать правду, делает это фактически невозможным. Черт возьми, старик, черт возьми. — Очень хорошо. Черт.