Убийство на Шайн-стрит

Агата снова оказалась в просторном коридоре, который казался в этот момент ещё больше, чем был ранее. Внутрь он уходил в темноту каким-то закрученным, винтообразным, таким же наполненным чудными дверями в воспоминания со всех сторон. Агата немного прошлась вдоль него, заглядывая буквально в каждую щель, но они скрывали только совсем неважные, — она чувствовала, — воспоминания. Она усвоила правила мира своего подсознания — чтобы разгадать загадку, ей нужно вспомнить что-то глубокое, что-то невероятно личное, то, что даже её сознание решилось закрыть от неё на огромные и тяжёлые замки, которые разломать было под силу только ей самой.       Эта дверь отличалась от других своей совершенной простотой, но единственным нюансом. На ней висел большой кодовый замок, небольшая панелька, как калькулятор, разве что без арифметических действий деления, умножения, сложения и так далее, и тому подобное. Неглубоко задумавшись, Агата хотела было ввести свой день рождения, но, немного подумав, ввела одно из чисел декабря месяца, почти канун Рождества. Почему-то внутри неё зажглось ощущение, что она всё делает правильно, вспомнив эту, казалось, совершенно незнакомую дату.       Дверь открылась, за ней показался просторный холл Бишоп-Мэнсон, один из извилистых коридоров, ведущий в светлую столовую, обставленную дорогим антиквариатом и дизайнерской мебелью. Семейный ужин шёл своим чередом. Во главе чинно сидела тётушка Аннет, которая любовалась огромным букетом ярких, словно солнце, жёлтых роз, справа от неё находились Ирма и Джонатан Харрис, затем дядя Чарльз, а по левую руку сидели маленькая Агата, Элиза и Данте, но почему-то одно из мест пустовало.       — Тётушка, ты пригласила ещё кого-то на семейный обед? — спросила рыженькая, уставившись на родственницу.       Ирма удивлённо посмотрела на сестру и оглянулась на пустое место в «детской» стороне, на котором стояли тарелки, приборы, салфетка и стакан с уже налитым соком, чтобы не подавиться жирным мясом утки. Аннет почему-то сильно смутилась, точно что-то вспомнив.       — Энни, мы же разговаривали на эту тему, — прошептала женщина сестре в надежде, что она обратит внимание на такое досадное недоразумение.       — Я знаю, знаю, но мне трудно в это поверить, понимаешь?.. — начала было старшая Харрис, но младшая вдруг резко кивнула в сторону Агаты, которая с пылающим в глазах любопытством уставилась на маму и тётю.       В душе зажглось очень неприятное недоверие. Подумать только, что родные люди скрывали что-то серьёзное, о чём можно было знать всем, кроме неё. Даже сквозь пространство и время девушка узнала в себе эту детскую обиду на родителей и недоумевала, почему же не посвятили её, даже не попытавшись объяснить маленькой девочке хотя бы сущность проблемы. Иногда взрослые думают, что могут решить всё сами, тщательно закрывая от детей неприятную правду или небольшие проблемы, но, как гласила известная пословица, устами младенца очень часто глаголит самая настоящая истина, которую пусть не понимает сам ребёнок, но зато смогут понять старшие.       Молоденькая служанка особняка Марта быстро убрала непрошенный сервиз, а затем обед продолжился в привычной тёплой семейной атмосфере, которая была для неё такой непривычной. Она ходила вокруг стола, рассматривала лица родителей, который долгое время совсем не могла вспомнить. Красивые, изящные волны рыжих волос на плечах у мамы, её мягкое лицо с лёгкой улыбкой пухлыми губками и озорным огоньком в зелёных глазах. Внешностью она явно пошла в маму, а затем внезапно вспомнилась тётушка, постоянно говорившая, как сильно Агата похожа на свою маму. Характер и привычки явно достались от папы — хмурый взгляд, хотя и непривычно мягкий, а также побалтывание ногой под столом, что также часто раздражало тётю, которая беспрестанно повторяла маленькой племяннице, что настоящие леди так не делают.       Но стоило девушке погрузиться в эту пучину, как какая-то невидимая сила вытолкнула её из воспоминания об обеде, а затем почти впечатала в дверь, за которой слышался надрывный детский плач. Душа похолодела, а кончики пальцев заметно онемели, создавая ощущение липкого страха, который поселился где-то внутри. Ладонь прижалась к деревянной лакированной поверхности с морозно холодной решёткой, походившей на тюремную, которая закрывала небольшое окошечко. Не зная, что она делает, девушка привстала на носочки и посмотрела, надеясь увидеть в стекле воспоминание, но внезапно увидела там своё отражение с выражением настоящего ужаса в глазах. Девушка вздрогнула всем телом, вскрикнула и отвернулась, лишь бы не видеть этого кошмара наяву. Коридор тоже преобразился, будто подстраиваясь под её настроение. Ещё когда она оказалась тут вновь, отовсюду веяло теплотой, а из щелей пробивалось шаловливое солнце, согревающее всё вокруг. Но в этот раз сочился холодный голубой цвет.       За дверью была её старая комната, в которой она жила, будучи у тётушки. Дождь барабанил по окну, словно лился из ведра, на кровати сидела тётушка Аннет, положив подбородок на маленькую рыженькую голову Агаты, которая навзрыд рыдала на её груди. У девушки защемило сердце, когда она поняла, что в этот день умерли её родители. Морщинистая рука тёти мягко гладила волосы племянницы. В тот момент девочке было семь лет.       Девушка проснулась в холодном поту, а сердце пребольно защемило. На глазах застыли слёзы, но она сразу попыталась их стереть, стоило ей увидеть внимательный взгляд психолога.

***

      Уже на следующий день напарники уже сидели в кабинете Агаты в небольшом напряжённом молчании. Девушка задумчиво листала какие-то документы, стараясь не смотреть на Александра, сосредоточенно собирающего кубик Рубика. Думать о деле получалось сравнительно трудно, когда он находился рядом.       Она всё не могла понять, что происходит между ними, как далеко они ещё смогут зайти с этими недвусмысленными намёками. Ляпнуть что-то про его невесту! Да уж, Харрис, это и есть твоя хвалёная холодная голова и стальная выдержка? Это и есть твоя психическая прохладность, есть твой защитный барьер против сего мира?       Она чуть усмехнулась своим мыслям, а затем снова метнула взгляд в сторону напарника, но на этот раз будто бы хотела проделать в нём дыру насквозь. Чёткая линия челюсти, чуть впалые скулы, выделяющиеся на общем фоне бледно-розовые губы, которые из раза в раз растягивались в милую улыбку. Каштановые волосы, кажущиеся такими мягкими, словно редчайший шёлк, были собраны в укладке, которая шла ему. Пиджак от костюма лежала на кресле, поэтому теперь девушка любовалась на его плечи, руки и грудь, соблазнительно обтянутые тканью белой рубашки, у который были расстёгнуты первые несколько пуговиц. Руки зачесались в желании прикоснуться к открытой нежной коже, провести ноготками по мужественной шее, чуть задеть Адамово яблоко, а затем прижаться к его подбородку горячими губами и прочертить линию поцелуев до губ. Вот бы ощутить, как часто при этом замирает сердце.       — Таким темпом ты проделаешь во мне дыру, — улыбнулся Александр. — Не забудь слюни подобрать.       — Я не пялилась на тебя! — бурно возмутилась Агата. — Просто задумалась.       — О чём же ты думаешь? Посвяти меня, — спросил Александр, не отрываясь от своего занятия.       — О том… Что тебя совершенно не касается, Алекс. Так что молчи и продолжай наслаждаться безделием, — хмыкнула она, выставив бумажки перед лицом так, чтобы он не увидел кровь, прилившую к её щекам.       — Ты краснеешь, милая, — констатировал факт мужчина. — Неужели я тебе нравлюсь?       — Больно ты мне нужен, чтобы пялиться на тебя и твоё раздутое самолюбие.       Вдруг в дверь постучались. Агата машинально встала и прошлась мимо напарника, даже не посмотрев на него. Одним движением она поправила волосы и распахнула дверь, но вместо коллеги в полицейской форме перед ней предстала девушка с густыми каштановыми волосами до лопаток, тёмными, словно ночь, синими глазами. Она была одета в водолазку цвета хаки и тёмные брюки зелёного цвета, на плече висела объёмная сумка, а между губ была зажата тонкая сигаретка с розовым фильтром.       — Я могу вам помочь? — подняла бровь Харрис, но незнакомка лишь окинула полицейскую критическим взглядом, а затем уставилась на Нильсена.       — Так вот, где ты пропал, Алекс, — фыркнула она, а затем пихнула Агату в плечо, чтобы вытеснить её с прохода.       — Энжел, что ты здесь делаешь? — вскочил мужчина, становясь напротив неё. — Я не просил тебя приезжать за мной из Швеции. Теперь моё место в Нью-Йорке.       — Ты обещал на мне жениться! Обидно будет, если мой папочка узнает, что ты променял меня и миллионы долларов на сорок тысяч в год плюс тесную каморку и нулевое продвижение в должности, — потянула она.       — Папочка, который приходится тебе роднёй, или тот, который трахал тебя за день до нашей свадьбы? — язвительно выплюнул он, за что получил хлёсткую пощёчину.       — Сучка.       Агата удивлённо смотрела на разворачивающуюся драму, но в следующую секунду встала перед напарником, намереваясь спасти его от разъярённой бестии.       — Офицер Харрис к вашим услугам, мисс…       — Мисс Корте. Энжелла Корте, — представилась она пренебрежительным тоном, будто Агата должна была заранее знать о том, что разговаривает с очень важной шишкой.       — Итак, Энжелла, нуждаетесь ли вы в детективных услугах нашей доблестной полиции? — пыталась она наладить контакт. — Возможно, это вообще какое-то недоразумение.       — Ошибки быть не может, офицер Харрис, мне нужен Александр, — уже вполне спокойно ответила та. — Однажды он обещал на мне жениться.       — Я ничего не обещал! — возмутился Алекс, хватаясь за плечи напарницы. — Она бредит.       — Ты бросил меня перед самой свадьбой, плюнул в лицо своим отказом под взором Господа! Прямо у алтаря! — взвизгнула Энжел. — Я пришла… Пришла попросить второй шанс, Алекс.       Брови Агаты разве что не упёрлись в потолок от удивления. Внутри разгорелась самая настоящая война из противоречивых чувств, а по венам растёкся ледяной страх, что прямо сейчас Нильсен оттолкнёт её, бросится в объятия Энжеллы и согласится снова сыграть свадьбу. Её накрыла такая иррациональная паника, что в желудке чуть скрутило. Хватка на плечах девушки чуть усилилась.       — Знаешь ли… Вообще-то у нас сейчас идёт расследование очень важного дела, — возразил мужчина.       — Я смогу помочь, — отозвалась она. — Ты ведь знаешь, на что способен мой отец. Он отправит своих шпионов куда скажешь, выследит всё, что угодно.       — По логике здесь должен быть какой-то подвох, верно? — подала голос Агата.       — Верно, — подтвердила Корте. — Он должен будет на мне жениться, как только кончится следствие.       — Обалдела? — возмутился Александр.       Харрис быстро развернулась и приблизилась к лицу Александра близко-близко, так, что её дыхание слегка пощекотало его губы, заставив на секунду оцепенеть, а голубые глаза уставились прямиком в зелёные. Мысли заходили ходуном, предлагая различные варианты её не до конца понятного действия. Но Агата только быстро зашептала:       — Нам понадобится её помощь! Её связи помогут побыстрее распутать это дело.       — Предлагаешь мне жениться на этой полоумной?! Ты в курсе, что хочет сделать со мной её папаша? — горячо зашептал он, не отрывая взгляда от неё.       — Нет, ты не понял, Алекс, ты можешь якобы согласиться на её условия, а затем я всё смогу разрулить, — заверила она.       — Это абсолютно безрассудная идея, но мне почему-то очень хочется тебе верить, каттен, — ответил он, рассмеявшись.       Он приблизился к её губам, опалив их горячим дыханием, чуть коснулся, но только слегка, приблизившись, но тут же отстранился, будто передумав о таком поспешном шаге. Агата уже издала нетерпеливый вздох, но Алекс лишь отстранился, а затем подошёл к Энжел с деловым выражением лица.       — Хорошо, — подытожил он. — Можешь помочь, а затем… Мы сможем вернуться к разговору о свадьбе.       Корте улыбнулась и протянула изящную руку, а мужчина, пусть и не очень уверенно, но пожал её. Договор состоялся.