Убийство на Шайн-стрит

Тёмный переулок, в который забежала Агата в порыве эмоций, повеял холодком, и она уже успела тысячу раз пожалеть, что вообще решилась бежать, по дороге сбросив каблуки и пиджак Александра. Мокрые разводы туши блестели на щеках, пока она шла по холодному асфальту босиком, наступая на мелкие камешки, которые больно впивались в ступни. Но ей это не мешало, но давало отвлечься от моральной боли. Но даже она казалась притянутой за уши, слишком неожиданной. А это было такое прекрасное свидание! Зачем, зачем она вновь всё испортила, зачем ей снова явились эти ужасные намёки из прошлого, когда умерла её тётя? Слишком много вопросов и слишком мало собрано на них ответов. Внутренний мир девушки оставался большой загадкой даже для неё самой. Стоило бы извиниться, ведь Алекс не виноват в произошедшем, он не знал, не понимал, насколько сильно этот букет может на неё повлиять, но она не винила его ни в чём, ведь сама не давала ответов на своё эмоциональное состояние. Кто-то играл с ней, давил на психологическое состояние, будто желая видеть, как она мучается, медленно сходя с ума и, в конце концов, оказываясь на скрипучей койке нью-йоркской психиатрической больницы. И это пугало больше всего. Будто главные жертвы не те девушки… А она. — Так-так-так… — послышался чей-то смутно знакомый голос, отражаясь эхом от кирпичных стен домов так, что девушке на секунду показалось, будто он звучал в её голове. — Птичка наконец-то попалась в клетку, не так ли? — Какого?.. — прошептала Агата, хватаясь за виски. — Чёрт, я схожу с ума… — Верно, дорогая, ты сходишь с ума… А ты разве не знала, что работа полицейского требует крепких нервов? Не то, что у тебя… Маленькая, загнанная в угол бедная сиротка, оставшаяся без родителей в малолетнем возрасте, преданная любовью всей жизни, неуравновешенная психичка с кучей травм, от которых придётся избавляться ещё очень и очень долго, — вкрадчивый шёпот въедался в уши, пока она беспомощно крутила головой, схватившись за волосы. — Уходи, уходи из моей головы, — шептала она, оседая на холодный асфальт. — Это всё не по-настоящему, это всё сон, очередной сон… — Так ли сон, дорогая мисс Харрис? Ущипни себя, проверь, — она сделала так, как велел голос, но, к своему ужасу, не проснулась, ощущая себя подавленной и беспомощной. — Видишь. Ты вполне реальна. — Чего ты хочешь от меня? — всхлипывая, спросила она в пустоту. — Что тебе нужно? Говори! Я на всё согласна, только оставь меня! — Мне нужна твоя… Жизнь, — с небольшой паузой произнёс голос, а затем по переулку прокатилось эхо раскатистого смеха. — Мне нужна твоя жизнь во всех смыслах, моя дорогая сестричка. — Что?.. — прошептала она и тут же обернулась, но сзади никого не было. Подумав, что это всё галлюцинации, она вновь повернула голову вперёд и, вскрикнув, плюхнулась на спину, пытаясь отползти как можно дальше от человека, что стоял прямо перед ней, скрывая лицо от света. Его раскатистый смех заполонил весь переулок, от чего стало жутко неуютно, а в душе скребли когтями кошки. Она попыталась отползти и перевернуться, но быстрая нога злоумышленника нашла её живот и врезалась, оставляя отпечаток ботинка. Агата взвыла и упала лицом на холодный асфальт, схватившись за ушибленное место. — Признайся, ты даже не знала о моём существовании, так ведь? — его голос то и дело менялся на разный тон, выдавая смешанные эмоции или просто психическую нестабильность. — Можешь не отвечать. Никто бы не рассказал тебе о бедном старшем брате, которого с малолетнего возраста упекли в психушку. — Я догадывалась, — выдавила она из себя. — Догадывалась, но не знала точно. Снова удар, но на этот раз в спину, от которого она громко вскрикнула и перевернулась на спину. Здесь она почувствовала чью-то стальную хватку на горле. Пытаясь вдохнуть, она с ужасом обнаружила, что незнакомец душил её, не давая сделать глоток спасительного воздуха. Но тут же отпустил, отвесив хлёсткую пощёчину. Девушка схватилась за горло, закашливаясь, пока силуэт глумился над её мучениями. — Жалкие, жалкие подонки, даже не рассказали тебе самого главного. Они, как трусы, вырвали все мои фотографии, запрятав их глубоко в ящик, чтобы самая любимая, драгоценная девочка Агата не нашла их и не узнала о том. что мечтал о её смерти каждый божий день. Даже бедной тётушке пришлось распрощаться с памятью обо мне… Только ей потом пришлось распрощаться с жизнью… — Ты… — только хрип вырвался из её горла. — Да, сестричка. Это я убил тётю Аннет. — Нет… Этого не может быть! — всхлипнула она. — Да, да, милая Агата. О, будь уверена, я бы остановился на тебе, ведь твоя комната была так соблазнительно приоткрыта в ту злосчастную ночь, как милая женщина испустила дух. Только вот я решил, что правильнее будет заставить тебя по-настоящему мучиться. Терять всех близких людей, как однажды потерял я. Сначала родителей, потом тётю… — Что ты сделал с родителями? — взвыла она, тяжело дыша от подступающих к горлу слёз, ведь в глубине души она надеялась, что с ними был лишь несчастный случай. — О, это был тщательно разработанный план вплоть до минуты… — Нет… — В тот день, как они должны были уехать, был такой сильный дождь и, казалось бы, погода должна была всё сделать за меня… — Нет, — прошептала она, пытаясь заткнуть уши, чтобы не слушать этого вкрадчивого шёпота, но он не позволил этого сделать. — Большого труда мне стоило наконец-то пробраться на территорию особняка и в гараж, где уже стояла родительская машина. О, папа в тот день был такой рассеянный, даже забыл, что ключи от машины оставил в скважине с открытой дверью, дав мне свободный доступ к любой части… И, знаешь, что я сделал? — Боже… — прошептала она, почти глотая горькие слёзы. — Всего одно движение ножницами и провода оказались перерезаны… Только местные газеты решили умолчать об этом, предпочитая списать всё на погодные условия. Это было невыносимо. Осознавать, что кто-то намеренно убил её родителей, чтобы заставить её страдать, было чудовищно. Громкий, надрывный крик вырвался из груди, но тут же был остановлен удачным попаданием кулака в челюсть. Девушка лежала, закрыв глаза, из которых текли целые реки слёз боли и скорби. — У меня могло быть всё… Если бы не ты, — всхлипнула она, но тут же получила по носу. — Это у меня могло быть всё, если бы не ты! Я так много получал от родителей, но с твоим рождением они забыли обо мне! Оставили бедного мальчика ни с чем. «Не кричи, Агата спит», «Не сейчас, Агата кушает», «Уйди, Агате неприятно». Агата, Агата, Агата! Всегда Агата! И вместо того, чтобы поговорить со мной, они отказались от меня! Упекли пожизненно в психушку, потому что я со своим заболеванием мог доставить тебе вред! Я был опасен для тебя, сестричка, представляешь? Не был бы, если бы наши мамочка с папочкой не были зациклены на тебе, как последние идиоты! — Мне жаль… — прошептала она. — Ах, ничего тебе не жаль, дорогая. Меня было жаль лишь тётушке, которая забрала меня из больницы без ведома родителей. Спрятала меня в особняке, на Рождество хотела было сказать, что взяла надо мной опекунство, думала пригласить к общему столу, но что-то пошло не так… И этим чем-то, конечно, была ты, маленькая дрянь. Она пересмотрела своё решение и отправила меня в Нью-Йорк к своей давней подруге миссис Эннард. Только перед отъездом получила то, что ей причиталось за предательство. Сначала родители, а потом она… — А жертвы? Зачем это всё? — О, после моего отъезда я даже начал как-то жить. Тётушка Кэт меня растила, с моим недугом справлялась лошадиными дозами транквилизаторов, только потом мне это надоело. Я решил пойти в полицию, отучиться на криминалистику. Глупые люди… Пытались втолковать мне, как обычно ошибаются преступники, но только пригодилось мне это для того, чтобы долгое время не попадаться, не совершая таких очевидных и банальных ошибок, как отпечатки пальцев. Впрочем, я поступил на службу, тщательно подчистив все мои медицинские показания, решил наконец-то зажить нормальной жизнью, только вот беда… Ах, моя любимая сестрёнка переехала в Нью-Йорк, окончила полицейскую академию с отличием и поступила на службу в то же отделение, что и я! — Нет, нет, нет, этого не может быть… — паззл в голове наконец-то сложился, а она вспомнила, где слышала этот голос… «Судя по всему, жертве перерезали горло, когда она проходила на этом месте, но никаких улик пока не было обнаружено и мы не можем установить мотив убийства…» — Джерри… — О, мисс Харрис, вы чрезвычайно умны, вам удалось вычислить опасного серийного убийцу, которого боялся весь Нью-Йорк! — насмехался он. — После того, как я переехал в Нью-Йорк, Артур Харрис превратился в Джереми Оуэнса, чтобы начать в Америке новую жизнь. Вот только ты опять начала появляться и маячить передо мной каждый божий день. Я старался держать агрессию, только вот, как назло, прямо во время моего променада от мотеля проходила какая-то шлюха до одури напоминающая тебя. Я не сдержался, поймал её и перерезал глотку. Сначала даже испугался… А потом вспомнил, что Гудман как раз искал дело, чтобы передать его тебе. Сначала я надеялся, что ты не справишься и сама пойдёшь в увольнение, только вот потом понял, что интереснее будет заставить тебя поиграть… Только вот когда понял, что вы медленно, но верно начинаете выходить на меня, решил перевести всё на Нильсена, который так удачно стал твоим героем-любовником. Подкинул улик, заставил Гудмана поверить в теорию с маньяком-шведом, даже украл его фирменные часы и подбросил их на жертву, убил его итальянку, пробравшись в квартиру, которую он не имеет привычки держать закрытой. Пригрозил тому бармену, отправил ему денег через счёт давно помершей опекунши, только эта мразь всё равно проболталась, поэтому в скором времени полиция найдёт бедных Сару и Жаклин где-то рядом с круглосуточным супермаркетом, только повесят это на каких-нибудь местных бандитов. — Лилиана, Амелия и другие — это твоих рук дело? — Конечно! Как легко мне удавалось отыгрывать роль криминалиста, который был всегда где-то поблизости, а после совершённых убийств наигранно-удивлённо звонить Гудману, чтобы сообщить о новых загадочных происшествиях! — Чудовище! Они же были ни в чём не повинны! — воскликнула она, пытаясь вырваться, но он снова пригвоздил её к холодному асфальту. — Солидарен, — хмыкнул Джерри. — Но нужно же было как-то тебя подкосить. Знаешь, в любви и на войне хороши все средства, а на пути к благой цели без жертв не обойдёшься. — Но потом Алекса освободили, зачем? — О, ваши отношения напоминали целый ураган, я был уверен, что этот любитель легкодоступных девочек одумается и бросит тебя, когда поймёт, какая ты психованная. Да и ты сама всё испортила. И портишь всегда, — прошептал он. — Но довольно болтовни, пора вернуться к насущным делам, согласна? Ты наконец-то умрёшь и больше никогда не появишься в моей жизни. В отблеске луны сверкнуло дуло пистолета, которое начало медленно приближаться, заставив Агату задёргаться. Даже сейчас он оттягивал момент её кончины, мучил, чтобы этот момент триумфа стал ещё более сладким. Она уже приготовилась прощаться с жизнью… — А ну, отойди от моей девушки! — послышался сзади до боли родной и тёплый голос. — Предупреждаю, одно движение и ты труп! — О, я бы поспорил, Александр, — хмыкнул он. — Ещё одно движение, и пуля полетит прямо в лоб твоей обожаемой Харрис! — Нет! — Что, безвыходная ситуация? Ох, как же это скучно, — закатил глаза криминалист. — Что же вы будете делать, мистер Нильсен? Но мужчину нельзя было так просто напугать. Он держал пистолет на прицеле и медленно, почти невидимо перевёл его в нужную точку. Прогремел выстрел. Огнестрел вылетел из рук маньяка и он откинулся на спину, корчась от боли в руке, которая теперь истекала кровью. Харрис быстро смогла прийти в себя и сообразить, что лучшим решением будет выхватить пистолет, пока Джереми не дотянулся до него вновь, ведь тогда уже не будет шанса убежать. Но только маньяк оказался не так прост. Он понял, что хотела сделать Агата, и здоровой рукой ухватил её за волосы, отшвырнув подальше. Пистолет вернулся к нему в руку и он наугад выстрелил в маячащее тело Нильсена. Выстрел. Удар. Пуля нашла свою цель. Александр упал на землю, потеряв последнее оружие. — Нет! — взревела Агата и, не думая ни о чём, бросилась к телу возлюбленного. Она теперь не страшилась попасть под пулю. Не было смысла жить больше, если умрёт последний любимый человек, научивший её быть по-настоящему любимой и желанной. Кривая улыбка растянулась на губах убийцы, который явно был доволен своим триумфом. Он не смог уничтожить ненавистную девушку физически, но явно сделал это морально, заставив живые проростки тепла и любви в её душе окончательно завянуть и рассыпаться. Смешок сорвался с его губ. Ещё один. Ещё… Бесконтрольный смех перекрыл громкие рыдания девушки. А затем прогремел выстрел и он прекратился. Навсегда. Агата горько рыдала над телом шведа, что так самоотверженно бросился её защищать. Слёзы текли по щекам, она вытирала их, но всё это было бессмысленно. — Котёнок… — слегка хрипло прошептал он, накрывая её ладошку своей. — Котёнок, не плачь, пожалуйста… — Зачем, зачем ты это сделал? — скулила она, заглядывая в его голубые, словно ледники глаза. — Потому что я люблю тебя, моя маленькая каттен, — тихо ответил он и, превозмогая боль, поднял руку, погладив мокрую щеку. Она поддалась его прикосновениям и припала к мягким обветренным губам. Поцелуй со вкусом горечи, страха, разочарования и полной безысходности. Язык неуверенно скользнул меж его зубов, делая момент более диким, пока ещё можно было. Страсть, но в ней не было пошлости и желания, только горечь последствий, которую теперь не повернуть вспять. Агату терзало чувство, что это её вина, что это она натворила глупостей. Если бы она не была так зациклена на прошлом, у неё было бы прекрасное настоящее и счастливое будущее. Но, видимо, это не для неё. Это не её судьба. Александр в последний раз провёл носом по её щеке и отстранился, прикрывая глаза от усталости. — Нет! Алекс! Алекс, прошу тебя, не закрывай глаза, не надо! Прошу! — рыдания вылились снова, она беспомощно терзала его рубашку, на которой разрасталось большое красное пятно. Дрожащими руками она выхватила у него из кармана телефон и набрала нужный номер. — Скорая! Убийство! — выкрикивала она несвязные слова в истерике, глотая слёзы. — Убийство! Убийство на Шайн-стрит!