Школьные дни

— Нет правда, как можно так нудно рассказывать такую интересную тему, Ваня, я не понимаю, — возмущался Пятый, выходя из кабинета, и при этом бурча себе под нос всякие проклятья, а-ля «почему теорему синусов и разбор нахождения призмы не столь увлекательны в словах профессора Реджинальда». — Тут дело не в том, как он рассказывает, а о чём, — фыркает Ваня, кладя в рот жвачку и прилепливая её к нёбу. Пятый неодобрительно смотрит на неё, но отчего-то останавливать её совсем не хочется. — Ваня, что будет, если я скажу что влюблён, — вдруг, слова сами собой слетели с языка, Пятый даже не успел себя упрекнуть. Наступило молчание, нет, не так, молчание окутало их пару, замершую посредине школьного коридора, где вновь и вновь раздавались возгласы, смех, шутки и даже кое-где плачь. Но между ними возникла пропасть молчания, глубокая, такая, что не видно дна, Ваня даже перестала жевать жвачку. — Влюбишься? — Ваня кусает внутреннюю часть щеки и не смотрит на Пятого. — Да люби кого хочешь, я хочу чтобы ты был счастлив, — Ваня притягивает его к себе, приобнимая за плечи и аккуратно ведя его по коридору. Внезапная нежность, охватившая всё тело Пятого, нахлынула большой розовой волной. Ваня. Как же много для него в этом слове. Она больше чем друг, она — семья, человек, которому он может довериться. — Ваня… — Говорит это мягко, даже не стыдно, на губах тихая улыбка и глаза поблескивают на свету. Как на мгновение он мог подумать, что между ними пропасть? Так, ручеёк, это же Ваня, ничего такого не может произойти, если рядом эта девчонка, которой определённо не нравятся мальчики и к которой как ни странно смотрят многие. Не удивительно, всем нравятся светлые как солнце люди. — А ты что я скажу? — ухмыльнулась она, глядя ему в глаза. Как будто насквозь его видит, будто он у неё под микроскопом, а она разглядывает его внутренности и душу. Душу в особенности. — Смотришь, будто думал, что я тебя в кандалы закрою, — она чуть ли не смеётся и широко улыбается. — Кто бы это ни был, я помогу тебе, у меня куча связей, мы её или его быстренько в тебя влюбим. — Родное. Такое странное чувство, будто они брат и сестра, будто им было суждено встретиться и быть вместе всю оставшуюся жизнь лучшим друзьям. — Отпусти, а то все пялятся, — буркнул Пятый, пытаясь скрыть смущение. — Как будто тебя когда-либо волновало мнение остальных людей, — хмыкнула Ваня прижимая парня ещё ближе. — Так в кого мы влюблены? — Задаёт Ваня вопрос, а у Пятого внизу что-то обрывается. А вдруг она его засмеёт? Вдруг развернётся и уйдёт? Вдруг развернётся и уйдёт?.. — Пятый ты снова улетел в свои чертоги разума? — Пятый не совсем понимает, как они очутились в кабинете истории и о чём они до этого разговаривали. — А, что, прости, я тебя не услышал, — прошептал Пятый. — А почему мы шепчемся? — хихикнула Ваня, надувая пузырь из жвачки. — А урок ещё не начался? — Нет. Так кто тебе нравится, Пятый? — Ваня смотрит испытывающее, но, не настаивая, будто они в любой момент могут закончить этот разговор и сделать вид, что ничего не было. Но Пятый хочет довести дело до конца. Он же перфекционист в конце концов. — Клаус, — выдыхает он и в тоже время звенит звонок. И вот, этот взгляд, взгляд удивления и не понимания, как такое вообще могло произойти, как такой как Пятый мог полюбить такого, как Клаус. — А ты уверен, что это любовь? — спрашивает она шёпотом, впрочем, никак не волнуясь, что историк их застукает — у обоих стоит твёрдая Пятёрка по его предмету. — Не знаю, просто это не похоже на ту любовь, что обычно описывают в книгах. Если на чистоту, скорее было бы логичней, если бы я завязал отношения с тобой, но проблема в том, что мы уже на ступень выше, мы уже как семья и ты не можешь дать меньше или больше чем есть сейчас. А с Клаусом я чувствую, что могу совершить глупость и мне не за это стыдно. ОН вызывает у меня такие смешанные эмоции, все ситуации в которые мы попадает ни больше, ни меньше можно назвать как комичными, но мне не было бы стыдно сделать что-то глупое с тобой, Беном и Клаусом. — Пятый долго говорил, а Ваня, молча слушала его сбивчивый шёпот и анализировала его слова. — Может ты и влюблён, — Ваня подносит ладонь ко лбу Пятого проверяя температуру, — походу вам, мистер, нужно перезагрузить своё устройство, а то вы перегреетесь и выйдете из строя — констатирует она, отнимая руку. — А это плохо? — Пятый как ребёнок смотрит на Ваню и у неё становится так тепло на душе. Приятно, когда тебе доверяют, особенно, такие люди, как Пятый, потому что их доверие заслужить в три раза труднее. — Нет, конечно нет, мне вот одна девочка понравилась, так она с парнем ушивается, полный кретин, совсем не ценит эту крошку, будь она со мной, она была бы намного счастливее. — Пятый переносит свой взгляд на девушку и фокусируется на её зрачках. Именно зрачки, не глаза, большие-большие черные зрачки, они выглядят так, когда думаешь о чём-то хорошем. — А ты не боишься того, что полюбила человека своего пола? — Пятый понимает, что вопрос поставлен некорректно, однако, он обязан был его задать, иначе не сможет успокоится. — Не принижай любовь, я люблю человека, потому что он хороший, в моём случае душа парней меня не привлекает, но вот девушки… Как цветы, каждая с разными лепестками и запахами, их оттенки я хорошо различаю и вижу их красоту в полной мере. Ты тоже не должен бояться любить, любить — это классно и очень правильно, хоть отвлечёшься от своих формул и теорем, а Клаус тебя растормошит. — Ваня говорила с серьёзным выражением лица, ни на одном слове она не запнулась и нигде не перепутала. Словно она специально зубрила эту речь, чтобы потом торжественно прочесть её Пятому. — Я не собирался её принижать, просто мне сложно осознать, что меня это тоже коснулась, — нельзя сказать, что Пятый был напуган, нет, ему было любопытно, что из этого всего получится в конце концов. — Всё же ты немного напуган, Пятый, — говорит Ваня, касаясь пальцами его руки. — Холодная, — хмыкает она и сжимает руку Пятого. Он смотрит на неё. Знакомые черты лица, которые со временем остаются неизменны. Иногда ему приходилось задумываться, а что если бы её не было, если бы она подошла к другому мальчику и угостила бы Его сэндвичем, а не Пятого? Эти мысли уходили не в то русло и часто заканчивались плохим настроением. — Не напуган я, — хоть Ваня и сказала, что рука у Пятого холодная, ему самому казалось, что она горит огнём. — Вот и славно, — улыбнулась Ваня и устремила свой взгляд на учителя.

***

*** Птицы перелетали с ветки на ветку, а Клаус нацепил наушники и качает головой взад вперёд, красивый цвет его глаз сейчас был скрыт за веками, что позволяло им любоваться. ОН не красавец, нет, но его внешность приятна и экзотична. Для Бена уж точно. Кто же нравится Клаусу? «Хочу погладить его волосы» Бен знает сколько сигарет выкуривает Клаус и какие он больше любит, помнит, как сам покупал ему пачки, когда продавщица не продала ему, так как он не выглядел на шестнадцать. Он был против, но Клаус так умолял, что он не смог воспротивится. Он знает, сколько печенья ему принести и какие конфеты ему нравятся. Какие кеды у него для вечерних прогулок и какие породы собак ему нравятся. Дворняжки. Предсказуемо. Он и сам похож на побитого жизнью пса, которого никто никогда не контролировал, который выживал как может. Бен может представить, как Клаус живёт на улице и как просит деньги на сиги. Кудрявые волосы, жёсткие и сальные, вечно такие непослушные, словно шерсть животного. Такие приятные на ощупь и такие дорогие для глаз. Бен не замечает, но мысли его улетают далеко от темы урока, всё ближе к Клаусу. —Чё ты на меня пялишься? — спросил Клаус снимая наушник. —У тебя на носу дерьмо какое-то размазалось, — буркнул Бен.