Школьные дни

      За окном ярко светило солнце, выжигая глаза всем, кто хоть на секунду осмеливался на него взглянуть. Несмотря на открытое окно в классе стояла духота и ученики, как ни старались, не могли слушать учителя так яростно пытающегося привлечь их внимание.       Пятый с Ваней сели за последние парты, что само по себе было не свойственно им обоим. Пятому, потому что он был лучшим учеником и никогда не пренебрегал возможностью показать свои знания. Что насчёт Вани, она всегда садится так, чтобы не вызывать подозрений и в целом быть как можно более незаметной. Но сейчас, сидя на последних партах, она, как, впрочем, все кто сидят сзади привлекали внимание учителей. Да-да, если вы не знали, учителя чаще смотрят именно за последними партами, а ученики думают, что наоборот. «На передних сидят те, кому нужны знания или те, кто просёк «обратную» сторону последних парт. Так или иначе, на последних партах сидят самые подозрительные особы», — примерно такую формулу вывела для себя Ваня касаемо задних мест в классе.       Но, даже зная последствия и то, как странно они смотрятся на этих местах, друзья напрочь наплевали на это. Дело началось ещё с первого урока, когда Ваня начала подробно просвещать Пятого в тему любви. Пятый, как бы абсурдно, то ни было, внимательно слушал девушку. Со стороны можно подумать она объясняет ему сложную тему, связанную с экзогенной гипотермией и способами её лечения в домашних условиях. Голос её при этом становился то тихим, то таким, что ребята спереди удивлённо переводили на них взгляд.       Позже, как оказалось, те, кто сидели спереди, потихоньку передавали тему их разговора из уст в уста. Некоторые удивлённо переводили на говоривших взгляд, другие недоверчиво качали головой: ещё не пробил час, когда между этой фриковатой парочкой будут разговоры о любви. Обычно эти двое обсуждают высшую математику, феминизм, глобальное потепление, большие цены за некачественные продукты в супермаркетах, возможные катаклизмы, землетрясения, случившиеся на другом конце земли и многое другое. Некоторым было легче представить, что Ваня с Пятым обсуждают какую из конечностей следует отрезать первой если придётся, но любовь… Это не их сфера и уж точно ни того ни другого данная тема не заинтересовала просто так.       Забыв про урок, те, кто были в классе, как можно незаметнее начали обсуждать данную новость. Девочка с чёрными волосами, завивающимися на концах, что-то яро застрочила в телефоне, благо все были заняты лишь обсуждением неожиданно появившейся новости, и на неё внимание совсем никто не обратил.       Делорес была шокирована и руки её тряслись. Она даже проигнорировала замечание учителя, которого в классе уже давно никто толком не слушал. Когда в их общем чате она отписалась, вкратце рассказав ситуацию, на её сообщение откликнулось не меньше дюжины девочек. Если бы не беззвучный режим телефона, кто знает, как громко её мобильник заверещал бы.       Склонившись над экраном, девушка старалась ответить каждой подруге, при этом ничего не упуская.       В это время, двое друзей как будто вовсе не замечали, как переменился класс. Будто вокруг них был защитный пузырь, отделяющий их от всего класса, и позволяющий им разговаривать на любые темы. Пятый, облокотившись о руку не отрываясь, смотрела на Ваню, та в свою очередь говорила в каких-то местах, помогая себе руками. Девушка знала толк в любви и это ни в коем случае не хвастовство. Любовь – в первую очередь связь между людьми. Как телефонный разговор: он будет продолжаться, если собеседникам друг с другом интересно, ну или пока деньги на счету не кончатся, как повезет. Пятый всё ещё не сказал из-за кого именно задал этот вопрос, и Ваня не торопилась спрашивать это у него напрямую. «В конце концов, я узнаю это, рано или поздно они сойдутся или в школе будет ещё одна девушка с разбитым сердцем», — думала про себя Ваня.       Пятый же будто превратился в статую. За всё, то время, как Ваня рассказывала ему о том, как можно понять, что ты любишь человека или всего-навсего влюблён в него, и он не проронил ни слова, так он боялся что-то пропустить. Для него это было что-то вроде лекции на уроке, на который он с самого начала не обращал никакого внимания. Думал, что он ему никогда не пригодится.       «Пока ничего такого, Ваня просто болтает и машет руками как вертолёт, меня больше пугает взгляд Пятого… такой… то ли задумчивый, то ли влюблённый. Никак не пойму», — строчила сообщение за сообщением Делорес, описывая всё, что происходило на последних партах в мельчайших подробностях. Общий чат не успевал обновляться он напора сообщений, и она еле-еле успевала читать новые и отвечать на старые.       Лишь учитель не понимал, отчего его никто не слушает. Понимая, что ученики не намерены его слушать, он сел на стул и устало протёр глаза. А солнце и правда ослепляет сегодня.

***

      Когда хочется бежать, но ты вынужден сидеть в душном помещении на уроке алгебры, всякое желание жить умирает. Так думал Клаус, крутя пальцем непослушный локон и всеми силами пытался не заснуть. Даже вид из окна не помогал отвлечься от скучных навязчивых мыслей, заполонивших его голову. Рядом, как ни в чём не бывало, сидел Бен и старательно записывает тему урока. А их разговора как будто не было и в помине. Так, во всяком случае, кажется Клаусу, которому страсть как хотелось продолжить начатую беседу и на этот раз затронуть более щекотливые темы. — Перестань так пялиться, — шикнул на него, в конце концов, Бен резко разворачиваясь к Клаусу. Тот удивлённо вскидывает бровь и наклоняет голову в бок. — А я думал, что ты меня теперь игнорируешь, — хмыкнул он. Клаус, если на то пошло, не добивался того чтобы Бен обратил на него внимание, просто этот парень очень чувствительный и иногда весьма раздражительный. — Глупости, — фыркнул Бен, — просто сейчас идет урок и я пытаюсь сосредоточиться на задании, в отличие от "некоторых", — Бен опёрся подбородком о ладонь и принялся ещё яростнее строчить конспект. — Ну да, конечно, — меланхолично пробубнил Клаус, запрокидывая голову к потолку, — на перемене мы просто обязаны были помочь девочкам донести учебники, на завтраке ты сказал, что болтать с едой во рту не прилично, а сейчас твоей отговоркой послужил урок английского? Ты серьёзно? — Клаус понимал, что уже порядком надоел Бену, но отступать уже поздно и он добьётся своего. — Да что же тебе от меня нужно? — простонал Бен, театрально отбрасывая простой карандаш на аккуратную тетрадь. — Я хочу болтать о любви, — наивно проговорил Клаус. Уверен, будь у Бена во рту вода, он бы ей поперхнулся. Во всяком случае, его глухой кашель в кулак подметил даже сонно бубнящий учитель в больших черепашьих очках с роговой оправой. Его родинка на носу при этом так смешно вздёрнулась, что не будь Клаус поглощён выражением лица Бена, он бы тут же расхохотался. — Что ты ещё хочешь узнать? — наконец откашлявшись, выдавил из себя Бен. Выражение его лица выказывало явное недовольство, и Клаус уже не был так уверен в том, что хочет говорить о влюблённости. — Да знаешь… — замялся он, рука невольно прошлась по волосам, — если я тебя задолбал с этим… — на этих словах он перевёл взгляд на Бена, который был почти готов кивнуть ему в знак согласия, — и я знаю что все мои вопросы однотипные, но это… Так любопытно и по-новому, что сложно удержаться. — Подытожил он свою мысль, впрочем, понимая, как глупо звучит. Морщинки на лице Бена чуть разгладились, и он понимающе похлопал друга по плечу. — Я понимаю, просто… не мешай, когда я пытаюсь понять тему ради нас двоих, ты же не будешь запоминать всю эту "дребедень" с произношением правописанием? — Клаус отрицательно замотал головой. — Вот и посиди тихо пока звонок не прозвенит, а потом хоть весь день заваливай меня своими идиотскими вопросиками. — После этих слов, Бен взял в руку карандаш и начал быстро списывать с доски то, что учитель успел написать за то время, как они разговаривали с Клаусом.       Клаус вздохнул. До конца урока ещё тридцать семь минут, а в голове уже столько вопросов.