До заводских настроек

Кроули понесся наверх к Азирафелю. Тот не сразу его увидел, занятый каким-то хитрым прибором, с которым пытался что-то сделать. А когда посмотрел вниз, то ахнул и чуть не выронил из рук длинный шланг, заканчивавшийся чем-то вроде гигантской лейки. Сделав еще несколько взмахов крыльями, Кроули с удивлением заметил, что Азирафель смотрит не на него, а мимо него. Кроули бросил взгляд за плечо. – Ага… Его догоняли Уриил, Эрел и пара незнакомых ангелов. – Черт, не многовато вас на одного? – пробормотал он. Но отступать было поздно. Он крикнул как можно громче: – Тебе не осуществить свой мерзкий план! Я подарил людям свободу воли, и ты ее не отнимешь, ангел! Его голос как будто привел Азирафеля в чувства. Он снова занялся своим странным прибором: опустил его между реями купола над ареной, что-то прикрутил, что-то защелкнул… Дальше Кроули не видел. Что-то вцепилось ему в лодыжку и с силой дернуло вниз. Он потерял равновесие и не успел увернуться, когда оба его крыла схватили грубые руки ангелов. Внизу раздались аплодисменты. Видимо, зритель одобрил шоу. Кроули изо всех сил забился в железной хватке ангелов, пытаясь удержаться в воздухе, но они завели его крылья назад, и он не рухнул с высоты только потому, что теперь его держали его противники. Кроули пытался развернуться достаточно, чтобы дотянуться до мерзких тварей кулаком или ногой. Но в следующий момент что-то щелкнуло и его крылья полностью парализовало. Кроули охнул и, резко оглянувшись, заметил обод ослепительно сияющей стали, сковавший крылья за спиной. Он не успел повернуться обратно, когда кто-то нанес ему жестокий удар под дых – как раз туда, где еще не зажила память о магии вуду. Кроули сложился пополам. Следующий удар пришелся ему по загривку, вышиб из глаз звезды с привкусом металла во рту. Он уже не мог дышать, и, когда ему на ладонь упали влажные капли, он подумал, что это, вероятно, была кровь. – Эй! – раздался голос сверху. – Братья! Великий план исполнен! Слава Всевышнему! Ангелы, державшие Кроули, замерли и, должно быть, подняли головы. Кроули не мог сделать того же: голова точно налилась свинцом, и слабой, как ниточка, шее этот тяжелый шар было не удержать. – Аминь! – хором отозвались ангелы и ахнули. За ними громкий вздох прокатился по залу внизу. Долгую секунду они все оставались неподвижны, так что Кроули уже начала тревожить эта неизвестность. Он с трудом приоткрыл глаза, не поднимая головы. Вокруг него шел дождь. Он пах чем-то сладким и… хмельным. Неожиданно Кроули почувствовал, как несмотря на боль и усталость ему вдруг стало непостижимо хорошо, как будто кто-то уложил его в постель из мягких объятий и теплых одеял. Это придало ему сил, точно укол адреналина. Он зажмурился и раскрыл глаза. Ангелы, державшие его, озирались по сторонам с выражением не то восторга, не то ужаса. Их лица были мокрыми, и Кроули показалось, что не только от странного дождя. Встретившись с ним взглядом, один из ангелов вдруг шмыгнул носом и выпустил его, пробормотав: – Ох, боже мой, прости, пожалуйста! Кроули не успел удивиться, потому что второй ангел сделал то же самое, и Кроули, крылья которого все еще были скованы за спиной ангельской магией, камнем понесся вниз. Под ним раздались крики, люди бросились врассыпную. Кроули пытался сообразить, что делать, но времени было слишком мало, а сил – и того меньше, так что он не нашел ничего лучше, чем снова зажмуриться и ждать столкновения. По мере приближения к земле ему вдруг стало казаться, что его скорость слегка замедляется. – А?.. – успел подумать Кроули и рухнул бесформенной грудой перьев и конечностей в пустые зрительные ряды. Свет погас.

***

Несколько сотен тысяч людей после вспоминали этот день как день откровений. Сначала они вдруг поняли самих себя и мир вокруг до самого основания – во всей красоте и всей порочности. Вместить это знание было невозможно. Некоторые не справлялись. Но некоторым повезло: им явился пророк. Он появился одновременно в нескольких точках мира и научил людей жить с новым знанием. Он дал им спокойствие и любовь к миру во всей его полноте и сложности. С течением жизни это знание притуплялось, тускнело, и только усилием воли они еще могли припомнить ощущения дня откровений. Они не стали святее и не стали греховнее. Они не стали проще. Они стали чуть свободнее. Но мало кто захотел сохранить эту свободу надолго. А еще были те, что ощутили это откровение и освобождение от него быстро разом: когда с неба над Ареной О2 в Лондоне, во время финала Евровидения, полился дождь из яблочного вина. Каждому человеку, ангелу, демону досталось лишь по нескольку капель, но этого хватило, чтобы их реальность на миг стала ярче, их совесть – острее, а любовь к миру – глубже. Когда зал хором начал скандировать «Аллилуйя», кто-то сотворил чудо, чтобы объявили антракт, так что, спустившись вниз, Азирафель почти не увидел вокруг себя смертных. – Что… что произошло, Азирафель? – спросил Гавриил, фиолетовые глаза которого словно стали вдвое больше от изумления. – Не знаю, – озираясь, пожал плечами Азирафель. – Я все сделал, как мы договорились. А вы же вроде бы собирались укрыться? Как вы попали под дождь? И эффект был какой-то странный, да? – Сок подействовал совсем не так, как должен был… – Но… он подействовал? – Д-да… Это… это было прекрасно, Азирафель… и… ужасно. Мне кажется, я должен подумать о… многом. Азирафель с удивлением заметил, что у архангела блестят глаза. – Хочешь устроить совещание? – изо всех сил сдерживая себя, спокойно спросил Азирафель. – Что? Нет-нет… надо побыть одному. Позже свяжемся. Большое спасибо за работу, Азирафель. Можешь отдыхать. Гавриил рассеянно огляделся и махнул рукой своим не менее потерянным собратьям, делая знак, что им пора была уходить. Демоны, похоже, вообще сбежали раньше. У Азирафеля все сжалось внутри. Что, если… Он заставил себя дождаться, когда последний ангел растает в воздухе, и со всех ног бросился к центру зрительного зала. – Кроули! Сердце колотилось в груди так, что было больно. Увидев впереди груду изломанных черных перьев, Азирафель, задыхаясь, побежал к ней. Он натыкался на кресла и боялся того, что вот-вот могло перед ним открыться. – К-Кроули… д-дорогой мой? – окликнул он, оказавшись где-то в метре от демона. Тот не шевельнулся. Но… судя по тому, что его крылья были здесь, в физическом плане, он не развоплотился, иначе он оставил бы только тело и исчез в Аду. Если только ангелы не успели сделать с ним чего-то… хуже развоплощения. Азирафель взмахнул рукой, и два ряда кресел вокруг Кроули исчезли, так что он смог приблизиться. Кроули лежал на боку, чуть подтянув к груди колени и руки, словно замерзший бездомный ребенок, спящий на голой земле. Его крылья были частично скованы за спиной светящимся обручем, в котором Азирафель узнал небесный артефакт. Перья, выбившиеся из плена при падении, были растрепаны или сломаны и торчали под неестественным углом. Лицо было очень белым, а пятна на полу – красными. Азирафель, не дыша, опустился на колени и дрожащими руками взял лицо Кроули. На ощупь оно было теплым и очень родным. На левом виске волосы намокли от крови. Азирафель, даже не формируя мысль в голове, залечил ссадину и бережно уложил голову Кроули к себе на колени. Кроули при этом тихонько застонал, и одна его рука слабо дернулась к шее. Только тогда Азирафель заметил за волосами на загривке опухоль и багровый кровоподтек, видневшийся даже сквозь густую шевелюру. – Ох! Прости, дорогой мой, сейчас-сейчас… Азирафель подложил ему под голову ладонь и, щедро зачерпнув божественной силы, влил ее в рану. Кроули тяжело выдохнул. Его брови изогнулись, и глаза приоткрылись. Азирафель всхлипнул и провел другой рукой по волосам Кроули. – А…ангел. – Как ты? – Что произошло? – Э-э… ну… как бы тебе сказать… Кажется, мы снова это сделали – остановили гибель Земли. Но, может быть, приблизили конец света… – Как? – Адам. У них изначально был план, как помешать Разиэлю и остальным. Только они не успели его исполнить. – Да, я знаю. Сссолдаты-йоги… – Да-да. И сок, из которого сделали вино. – Вино?! – Кроули даже попытался приподняться, но, видимо, тут же пожалел об этом, со стоном уронил голову обратно на колени ангела и отвернулся, почти уткнувшись лицом в его живот. – Тшшш! – Азирафель продолжал рассеянно гладить его по волосам и точно ненароком касаться плеч, груди и живота легкими мягкими пальцами, облегчая боль целительной силой. Он разгладил изломанные перья, и только после этого снял парализующий обруч. Кроули с шумом втянул носом воздух и тут же убрал крылья из поля зрения. – Да, представь себе. Уэнсли придумал какой-то компонент быстрого действия, так что я добавил градуса во все запасы сока и шарахнул им здесь. Никто, кроме нас, не знает. Благодаря тебе. Им кажется, что я выполнил приказ. – Я просто дал тебе чуток времени, – Кроули сделал попытку пожать плечами. – Если бы Разиэль сказал им, что это мы открыли ему глаза на предательство… Они бы тебе помешали… – Они бы не успели, – покачал головой Азирафель и мягко улыбнулся. – И ты это знаешь. Я довел бы дело до конца в любом случае... – …Но тогда… – …Меня бы казнили после, да. Кроули вздрогнул и с трудом сглотнул. Азирафель мягко сжал его плечо. – Я знаю, что ты это представление устроил только ради меня, – он снова провел по мягким, чуть спутанным волосам, и Кроули прильнул головой к его ладони. – Спасибо тебе. – Значит… они купились? – На все сто. Для них мы с тобой враги и верные солдаты своих сторон. – Шикарно. – Нам надо идти. Антракт сейчас закончится, смертные начнут забывать то, что произошло, и нам лучше не напоминать им. – Ага, – Кроули вздохнул и сделал попытку подняться на ноги. Он почти тут же со стоном согнулся пополам. – Эй, ну куда ты? Давай я. Азирафель забросил руку Кроули себе на плечо и осторожно помог ему подняться. – Почему именно мне вечно попадает? – пожаловался Кроули, хромая с помощью Азирафеля к выходу. – Потому что ты вечно в одиночку принимаешь решения пожертвовать собой, не посоветовавшись с тем, ради кого собрался приносить жертву, – спокойно объяснил Азирафель, но его голос все равно был предательски теплым. Кроули фыркнул. – Как будто, если бы я посоветовался, ты бы мне это разрешил? – Ну, разумеется, нет. – Ну и всё, – упрямо проворчал Кроули. – Ты на меня действуешь, как на смертных – эти чертовы яблоки. Заставляешь видеть, что хорошо, а что… А мне-то тоже моя свобода воли дорога. Азирафель даже замер от такого признания. – Я… действую? – Эй, я даже пьяный такое два раза не повторяю, – проворчал Кроули. Когда Азирафель чуть скосил глаза, он увидел, как у несчастного демона вспыхнули щеки. Что ж, по крайней мере, он уже был не таким бледным.

***

– Получается, все было бы нормально так и так, если бы мы не вмешались? – сказал Кроули, вытягиваясь на уже родном диване, куда Азирафель заботливо уложил его. Прежде чем войти в магазин, они проверили подсобку на наличие ангельского присутствия, но она была пуста: очевидно, Сандалфон всё же нашел способ сбежать. Это было к лучшему: еще одной сцены с переодеваниями Кроули бы уже не вынес. – Похоже на то, – рассеянно ответил Азирафель, возвращаясь из другой комнаты с подушкой и одеялом. – У Адама все было просчитано. Хотя, полагаю, ты не мог не вмешаться: Разиэль изначально назначил тебя на главную роль. Иначе это было бы все равно что снимать кино о Бонде без Бонда. – Хе! – Кроули расплылся в довольной улыбке при этом сравнении и только потом увидел, что Азирафель сам смущенно улыбается. – Эй! Ты это специально сделал, да? – Что? – ангел с невинным видом поднял брови. – Помянул Бонда всуе. – Нет! В смысле… По-моему, он очень удачно пришелся, разве нет? – Агаа. Кроули устал так сильно, что ему казалось, он заснет, как только опустит веки. Поэтому он старался не моргать. – Что ты собирался делать с этим одеялом? – спросил он ангела, который так и застыл перед ним, вцепившись в подушку и одеяло. – Ой! Боже правый, я… Прости, пожалуйста, сейчас… Азирафель засуетился, бросившись укладывать голову Кроули на подушку и подтыкать ему одеяло. Ощущение было очень знакомым. Кроули вспомнил, что оно ему напоминало. – Слушай, когда я вызвал на себя праведный гнев сил небесных… Я думал, мне крышка… Руки Азирафеля замерли и едва заметно задрожали. Кроули взял их в свои. Пожатие вышло слабым, но уверенным. – И я тогда почувствовал что-то. Как будто… я не знаю… как будто ты меня охранял? Звучит бредово, я в курсе. Азирафель потупился. – Ангел? Что вот это вот значит?.. – Кроули преувеличенно изобразил страдальчески-виноватый взгляд Азирафеля. – Я… ну, если честно… Когда мы были у Разиэля, я… конфисковал ту куклу. – В смысле, куклу вуду? – Да. И я… приберег ее, потому что она была… В очень плохом состоянии, я бы сказал. Азирафель сунул руку за пазуху и достал аккуратно сложенный носовой платок. Он развернул его, и Кроули увидел уменьшенную копию себя. Кукла была сильно потрепанной, и, когда Азирафель приподнял ее черную рубашку, Кроули увидел на животе у нее длинный розовый шов. – Тааак, – протянул Кроули, не зная, какие выводы делать из только что полученной информации. – Так вот, оказалось, что воздействовать на того, к кому привязана кукла, можно по-разному. Когда у тебя кончались силы под натиском тех ангелов, я просто быстренько достал куклу и… – Азирафель поднял куклу поближе к лицу, подгладил ее одной ладонью, а потом нежно поцеловал в лоб и, словно ненароком, провел губами до самого ее живота. – Вдохнул немного благодати, наверное? – закончил он. Кроули почувствовал, как все его существо провалилось в нежнейшие облака тепла, света и силы, заряжавшие его жизнью, точно батарейку. – Это работает, да? – спросил ангел, взволнованно уставившись на его замершее в оцепенении лицо. – Д-да… Еще как… – Кроули? Все в порядке? Кроули сморгнул слезы, выступившие на глазах, и пробормотал: – Это работает… Я… Я просто завидую этой чертовой кукле. – О, Кроули! – Азирафель покраснел и расплылся в улыбке. Некоторое время они молчали, а потом Азирафель улыбнулся с видом заговорщика. – Хочешь, открою секрет? – А я выдержу? Что-то их как-то много на мою голову… – Не знаю. – Ладно, валяй. – Этот диван вообще-то раскладывается. – Чтоооо?! – Ага. – Столько Рождественских пьянок?!. – Ага. – Столько тяжелых дней в Аду? – Ага. – И ты ни разу не предложил?! – Ну, ты и так на нем помещался, и мне не казалось, что ты так уж нуждаешься, чтобы я присоединился… – Я нуж… Азирафель! Разложи чертов диван уже! Азирафель рассмеялся и опустил спинку дивана, после чего неторопливо снял туфли, забрался на него и осторожно опустился рядом с Кроули. Его мягкие руки обняли Кроули, и демона будто магнитом притянуло к его груди. Будто он был кусочком мозаики, который идеально подходил к раскрытым объятиям Азирафеля. И там было все, что он чувствовал через уменьшенную копию себя: нежность, благодать, защита, дом… Все, пожалуй, кроме одного… – Ты… прости, это будет глупый вопрос… И ты имеешь полное право сказать нет… – Да? – Ты… тогда сказал… Тебе еще хочется меня поцеловать? Азирафель не сдержал смешок. – Хочется. – Да? – Да. И не подумай, мне также все еще хочется поехать в Африку бороться с малярией, так что это не имеет никакого отношения к Падению. – Ага. Ясно, – Кроули покраснел от стыда. Азирафель наблюдал за этим с явным удовольствием. Кроули закрыл глаза и подвинулся ближе. Сначала он почувствовал руки Азирафеля. Они прижали его к груди ангела еще крепче, будто он хотел оставить себе Кроули навечно, как какую-то дорогую книгу, которую только что спас от продавца-вандала, непочтительно обращавшегося с реликвией. Его пальцы чертили нежные круги вокруг каждого позвонка Кроули, будто они были маленькими солнцами, вокруг которых, как по орбите, двигалась нежность Азирафеля. А потом он прижался лбом ко лбу Кроули, так что ресницы демона запутались в шелковых кудряшках, и, прежде чем он успел освободиться, мягкие губы Азирафеля поймали его. Он не чувствовал радости победы или конца пути. Он не чувствовал приглашения к покорению новых вершин. Он видел перед собой только открытую дверь домой, и чувствовал тепло, которое уже окутывало его изнутри. Он просто мог остановиться и отдохнуть. Когда поцелуй закончился, дверь закрылась, но теперь Кроули словно был внутри. В тепле. Дома. Он положил голову на плечо Азирафеля и уткнулся носом ему в шею. Руки Азирафеля обнимали его таким же мягким и надежным коконом, в каком он лишь несколько минут назад видел свою куклу. – Куклу я тебе не верну, – твердо сказал Азирафель, будто прочитав его мысли и ни на секунду не прекращая нежно водить ладонью вверх и вниз по его плечу. – Почему? – Мало ли… Вдруг ты будешь далеко по делам. И я не смогу сделать это лично… – Азирафель наклонился и поцеловал Кроули в лоб. У Кроули перехватило дыхание. – Тогда отдай мне свою? – сказал он. – Еще чего! – рассмеялся Азирафель. – Чтобы ты творил с ней бог знает что? Кроули покраснел. Вовсе он не собирался… хотя… – На самом деле… – продолжал Азирафель. – У Разиэля вообще не было моей куклы. – Что?! – Он блефовал. Он ни разу не показал ее тебе, верно? Кроули даже слегка отпрянул. – Почему? Ведь он подсылал к тебе демона… Это было бы так просто… – Думаю, он просто понимал, что это не обязательно: ты никогда не допустил бы, чтобы он причинил мне вред. – Он это понимал? – Ага… – Но как? – Ох, Кроули… – Азирафель снова притянул его к себе, и Кроули подумал, что, наверное, это и правда был глупый вопрос. Они помолчали еще немного. – Как думаешь, что они почувствовали? Те, на кого пролился дождь из вина? – спросил Кроули, через некоторое время, нежась в тепле, которое все еще казалось ему незаслуженным чудом. – Они почувствовали… что в мире есть много печали и жестокости. Что он несправедлив к лучшим, хоть и любит их так сильно. И сам он оплакивает свою несправедливость, и в его слезах есть очищение, пусть и временное… – Мне это что-то напоминает… Кажется знакомым, будто я… Это… – Наш первый дождь, – кивнул Азирафель. – У стен Эдема. – Точно, – кивнул Кроули. Да-да, это было оно. Серьезно, не станет же он признаваться, что отзвуки того же ощущения он чувствовал в каждой бутылке шампанского, выпитой в книжном магазине?

Эпилог

Они стояли у пруда в Сент-Джеймсском парке и с легкой тоской смотрели на уток. – Не понимаю, что плохого в том, если они разок поедят вредной пищи? – пожал плечами Кроули. – Ты же травишь себя пирожными, что за дискриминация в отношении уток? – Это другое, дорогой мой, – в который раз возразил Азирафель, с таким видом, будто ему самому было больно от своей правоты. – Я не могу заболеть, потому что я ангел. И даже если бы мог: это мое разумное решение – травить себя, а утка ведь не может решать… – Не знаю, по-моему, они только притворяются дурами, а на самом деле научились жить получше нашего. Азирафель улыбнулся. – Вот, возьмите, если хотите, – раздался голос позади них и, обернувшись, они увидели высокого рыжеволосого господина в сиреневом пальто и серой шляпе. Он протягивал им пакетик с семенами. – Семечки им, насколько я знаю, можно.