Вокруг Меня лишь Яндере

— …Я… уже почти её не помню. — И ты боишься её забыть? — …Я… — начал было он, но осёкся. Лишь несколько дождевых капель медленно катились по лицу. — Семпай… любил её, не так ли? «И именно потому, что я напоминаю Тебе о ней, ты не в состоянии меня ненавидеть…» «И именно поэтому ты оттолкнул меня тогда…» «Не потому что чувства нуждались в проверке временем…» — … «…А потому что это бы означало предать её.» Всё внезапно стало… …гораздо понятнее. — …Я не знаю. — … — Это уже не важно, — заключает он, переводя взгляд на меня. «В Нём что-то сломалось.» «Что-то, что никогда раньше не работало нормально, теперь встало на своё место.» — … Я осторожно касаюсь его руки. Сопротивления не последовало. Даже внутреннего. Семпай больше не боялся… моего существования. «Экзамен был пройден.» Я переплетаю наши пальцы, и Семпай впервые за сегодня позволяет себе расслабиться по-настоящему.

***

Я чувствую себя странно. По правде говоря, я никогда ещё себя так не чувствовала. Я не знаю, но быть может… именно так и чувствуют себя люди, когда им впервые в жизни кто-то перестаёт желать смерти? Наверное, именно так себя чувствуют люди, когда их жизнь перестала приносить окружающим одни лишь несчастья? Мои родители жалели о том, что я появилась на свет. В итоге они умерли из-за меня. После этого опеку надо мной взял господин Хигути, но это не принесло ему ничего, кроме хлопот и головной боли. Пусть он в этом никогда и не признается, но я всё равно была лишь обузой для него. Для господина Дейвиса я была лишь пунктом в списке неудач, что для человека с его послужным списком является лишь бельмом на глазу. Не счесть сколько отношений было разрушено из-за того, что я просто проходила мимо. Не счесть сколько слёз было пролито из-за меня. Сколько ненависти и злобы… …За всю свою жизнь… я не сделала ни одной полезной вещи… …Мне в самом деле начало казаться, что суть моего существования — лишь отравлять жизнь окружающим. Что самая полезная вещь, которую в состоянии сделать такая как я… это умереть. Однако вот оно. Вот он. Человек, которому стало лучше оттого, что я рядом. Даже несмотря на то, что я и ему чуть всё не испортила. В конце концов… ему стало лучше… Моё существование… сделало чей-то день… чуточку ярче. «Пусть даже в этом и нет как таковой моей заслуги.» «Всё равно…» «…Моя жизнь… оказалась… не напрасной.»

***

За столом на втором этаже обсерватории. — Это было… ваше с ней место? — Если точнее, это было Её место. Оно буквально прописано в её наследстве. А я так… приходящий гость. — …Но почему именно обсерватория…? — Она была учёным. До самого мозга костей. — … — …Умнейший человек из всех, что я когда-либо знал. — Ты говорил, что она похожа на меня… — Характером. Поведением. Реакциями иногда. — … — Внешностью… — …Внешностью? — Столь же божественной, как и твоя, — на этом моменте он поднимает взгляд вверх, будто вспоминая о чём-то. — Мы ведь… не одинаковые с ней…? — Абсолютно разные. Например, ей нравились книги. — …Мне тоже… — Вряд ли там будет попадание по жанрам. — Любовные романы с счастливым концом…? — … — он лишь замялся, почёсывая затылок. — Такие больше понравятся мне. Я встрепенулась, и Семпай лишь монотонно усмехнулся, после чего продолжил. — Ей же… чертежи изготовления ракетного топлива? — Это… разве это можно назвать книгами? — Я помогал ей конструировать ракеты в этом самом здании. — И как…? — Не настоящие. Просто модели, сродни фейерверкам. Задумавшись, я вновь перевела взгляд на механизм телескопа. «Как Ты был и будешь путеводной звездой для меня… она была ею для Тебя.» Но я не смогла сказать это вслух. Его путеводная звезда мертва. Но даже после смерти она продолжает влиять на всё, с чем когда-либо была связана. В конце концов, именно она… именно её схожесть со мной спасла наши с ним отношения. — Тебя интересует нечто похожее? — заключив, что моё состояние вызвано интересом к её роду деятельности, уточнил Семпай. — …Не особо… — То-то и оно, — после чего, грустно улыбнувшись, так же перевёл взгляд на телескоп.

***

Место его путеводной звезды уже занято. Не мною. Не кем-либо живым. Его путеводная звезда мертва. Больше некому освещать ему путь во тьме. И ему приходится с этим жить. Уже очень долгое и долгое время. И никто никогда не сможет ничего с этим сделать «Что бы я почувствовала, если бы умер Семпай?» Мне даже думать об этом не хочется. …Скорее всего, тогда мне попросту не было бы смысла продолжать жить. Не осталось бы причин… оставаться здесь. В этом мире. «Интересно, чувствовал ли себя Семпай похожим образом? И чувствует ли сейчас?» Мальчик, потерявший всякий смысл собственного существования, пытается создать новый, даруя его кому-то ещё. — … «Но неужели… неужели Тебе в самом деле достаточно чего-то столь мелкого, как возня со мной и Накамурой?» Теперь, когда я знаю, я не могу не сравнивать себя с ней. Какой должна быть женщина, оставившая подобный след сердце Семпая? И насколько глубоко вообще этот самый след распространяется? Возможно ли в принципе стать кем-то хотя бы отдалённо столь же значимым? И я не смею даже заикнуться о том, чтобы попробовать заменить её. Никакая схожесть между нами этому не поможет. «— Она была учёным до самого мозга костей.» «— Умнейший человек, которого Ты когда-либо знал.» «— Внешность, столь же божественна, как и моя.» «— В её наследстве прописана целая обсерватория. Как минимум.» «— Она причина Твоего столь привередливого вкуса в еде.» «— Ей не требовались никакие проверки временем.» «— Она застала Тебя в те самые времена, когда Ты ещё мог позволить себе искренне радоваться и смеяться.» «— Она — единственный человек, которым ты когда-либо восхищался.» Стена, которую невозможно пробить. Пропасть, которую невозможно пересечь. — Но тебе это и не нужно. — Но… — Вы слишком разные, чтобы быть взаимозаменяемыми. — Но слишком похожие… — Я согласился не потому что увидел в тебе замену для неё. «…Снова прочитал мои мысли…» — …Тогда почему? Разве ты не до сих пор сомневаешься? — Именно потому, что вы разные. — … — … — …То есть, на моём месте мог быть кто угодно? — Именно поэтому я не стану ничего с тобой делать, пока не буду уверен, что мои чувства настоящие. Что ты не просто запасной вариант от безысходности. — А если этого никогда не случится…? — … — …Что мне ещё нужно для этого сделать? — Я никогда не обещал, что со мной будет легко. Ты вольна уйти, когда пожелаешь. Я ничего не скажу против. — Я не это… имела ввиду. — Возможно, этого не случится вовсе. Возможно, мне станет хуже. Возможно, я начну вести себя отвратительно… Несмотря на всё это, ты всё равно готова остаться? «Как бы ты ни старался, Семпай… что бы ни придумывал… какие уловки не создавал… — Я никогда тебя не оставлю. «…ответ на этот вопрос останется прежним.» «Потому что он попросту неспособен измениться.» — …Никогда не пойму, чем заслужил такую как ты, — в тоне его голоса явно читался белый флаг. — … — Буду спрашивать себя об этом до конца своих дней. — Перечислять все твои достоинства будет слишком долго, и… — …И? — …Я умру от смущения. — … — Но хорошо… я попытаюсь.