Вокруг Меня лишь Яндере

— У тебя сформировано конкретное видение, какими должны быть отношения. В большинстве случаев это хорошо и помогает избежать ненужных недопониманий и конфликтов на этой почве. — … — Однако, зачастую это приводит к завышенным ожиданиям, и, в последствии, разочарованию в людях и дальнейшей полной неспособности вновь им довериться. В вечной погоне за идеалом люди вплоть до преклонного возраста не замечают, как остались совсем одни. В конечном итоге они оказываются здесь, напротив моего кресла, но никакая терапия их уже не спасает. — …Вы в самом думаете, что мои ожидания от людей… завышены? Я действительно прошу настолько много? Доктор не отвечал. — …Незадолго до того, как попасть в больницу, меня вновь избили. Лишь закрыл глаза и молча слушал. — Я попыталась сделать так, как вы сказали, но никакого эффекта это не возымело. И изредка кивал головой. — Я попробовала подружиться с кем-то ещё, но никто не желал иметь со мной дела. — И почему же? — Возможно, потому что они испугались, что от сближения со мной сами станут жертвами издевательств. — … — …А может, они просто все до единой презирали и стыдились меня. — Это наверняка преувеличение. — Вы так думаете? — А есть веские основания? — …Мне кажется, есть. — Можешь рассказать подробнее? — … — … — …Я… единственная девственница в нашем классе. — …И… они стыдят тебя за это? — Думаете, это недостаточно веская причина? — Исходя из моей практики… — А исходя из их разговоров, у них совсем нет других увлечений. Даже если бы я в самом деле искренне захотела, у нас просто нет общих тем для разговора. — … — Скажите… я в самом деле настолько странная? Неужели желать того, чего желаю я, — значит быть оторванной от нормальности? …И неужели это действительно достойный повод презирать и издеваться…? — …Это не так. — Тогда почему вы продолжаете просить меня терпеть и проглатывать всё это лишь ради того, чтобы в будущем повысить шансы не остаться одной? — … — …Я ненавижу их. И буду счастлива, если они сгинут или будут страдать до конца своих дней. И я не собираюсь больше стыдиться этого желания лишь из-за того, что это считается чем-то неправильным. Потому что… — …Потому что? — Потому что скоро они вырастут… вырастут и станут, как вы говорите, «частью общества», и именно их мнением будет определяться, что правильно, а что нет. — … — …И потом… подобное поведение станет обыденностью. Если уже не стало… лично я лучше умру, чем стану частью такой нормы. — И ты думаешь, Кацураги примет подобные умозаключения? — А от кого я по-вашему этого набралась? — По крайней мере, он, кажется, это перерос. Ну или хотя бы пытается. — … — … — …Смирился и сдался — не значит перерос. — Именно это оно и значит. — … … …Вы ошибаетесь. …Вы все… ошибаетесь.

***

— Как и сказала тогда, в первый учебный день… Ты единственный, кто способен понять меня. — … — Наверное, было бы странно, если бы не понимал. Ведь… — …Ведь? — …Всё, о чём я думаю, о чём мечтаю и во что верю… сформировал Ты. — И каким же образом, если мы никогда не встречались раньше? — Твоя привычка рассуждать вслух… пусть даже только с самим собой… — … — …Это было единственным лучиком света, ведущим меня по тьме. Если бы не та случайность… …Я бы давным-давно сдалась. — … — прикрыв лоб ладонью, он в застенчивости отводит взгляд. — Никогда бы не подумал, что подобные идиотские максималистские рассуждения могут вызвать хоть у кого-то хоть что-то, кроме недоумения… — … — Нужно было давным-давно избавиться от этой дурацкой привычки. — Семпай… Ты… сожалеешь о себе прошлом? — … — …И… поэтому так отчаянно пытаешься измениться? — В конечном итоге, именно я прошлый довёл тебя до комы… — словно говоря вовсе не о ней, а о чём-то гораздо более ужасном. — …Не говори так… — Моё прошлое будет отравлять жизнь и тебе, и всем окружающим. И неважно, сколько времени пройдёт или насколько сильно я изменюсь. — … — Я не придаю этому никакой эмоциональной окраски, это просто… так, как оно есть. — …Прошлый ты спас меня… — тихо шептала я. — Прошлый я с тобой бы даже разговаривать не стал… — Не стал бы. — Останься бы я таким же, как раньше… мы бы здесь сейчас не сидели. — Не сидели бы. — …Так что… — Ты решил измениться только чтобы иметь возможность со мной поговорить? «Или, если сказать точнее… я, сама того не осознавая, *вынудила* Тебя измениться?» «Или же причина в чём-то ещё?» «В ком-то ещё…» В Накамуре. «В нас обеих.» — Не было какой-то конкретной цели или причины. Просто… в один момент пришло осознание, что то, каким я был раньше, вело меня в никуда. — А куда тебя ведёт сейчас? — …Видимо, всё так же в никуда. С той лишь разницей, что раньше я чувствовал твёрдую почву под ногами на пути к обрыву, а сейчас наоборот — стою в зыбучих песках не в силах сдвинуться с места. — … — Похоже, что, несмотря на всю разницу, и старый, и новый я, — одинаково бесполезны. — Стоило ли тогда вообще меняться? — Ну… это того стоило хотя бы потому, что теперь я могу вот так просто, без задней мысли, поговорить с тобой. — … — По крайней мере об этом я сожалеть не собираюсь. — … — …Не после сегодняшнего, — заключил он, закрывая глаза. Подсев поближе, я кладу голову ему на плечо. По внешней оболочке купола барабанили дождевые капли. Люминесцентные лампы, свечение которых обеспечивалось исключительно за счёт расположенных на крыше солнечных батарей, издавали небольшой гул и периодически моргали. Изредка, где-то вдали, под весом высокоскоростных поездов стучали рельсы. Влажный от дождя воздух, смешавшись с осевшей в помещении вековой пылью, приятно щекотал нос. Здесь, в этом Богом забытом месте… в окружении одних лишь сплошных деревьев… — …Я рада. — …Мне казалось, старый я нравился тебе больше? — …Новый ты всё ещё ты. — … — … — «Семпай… всё ещё Семпай», хм… — Да, — только и могла ответить я. Вновь погрузившись в раздумья, он начал разглядывать потолок. — …Знаешь, с самого первого дня у меня было ощущение, будто ты умеешь читать мои мысли. — Я бы многое отдала за то, чтобы это стало явью… — А теперь… после всего, что было… я и правда начинаю верить, что ты можешь понимать меня лучше, чем я сам… — … — Это так странно… — Почему? — Просто… странно. Может быть, потому что… — …Потому что что? — робко уточнила я. — …Потому что… те, кто по-настоящему понимает, что я за человек, попросту не захотели бы иметь со мной никаких дел. — … — И уж тем более не стали бы заводить отношения… с таким как я. — … — Так что… наверное, мне просто кажется. — …Семпай? — Я… я… наверное, я просто выдаю желаемое за действительное… — … — Забудь, я несу чушь какую-то. «Этот холод.» «Эта стена.» «Стена, не дающая строить близкие доверительные отношения.» «Стена, которую Семпай старательно, кирпичиком за кирпичиком, день за днём выстраивал вокруг себя.» «Стена, которую невозможно уничтожить, не срезонировав с тем, что находится внутри неё.» «Она всё ещё здесь. И останется здесь независимо от того, насколько активно Он будет играть роль реабилитировавшегося в обществе.» «Он лишь начнёт лучше её прятать.» «Я знаю это, потому что сама выстраивала такую же стену. И она же постоянно ставила под сомнение мою веру в Него.» «Сам того не осознавая, Он её уничтожил.» «А теперь… у меня наконец появился шанс уничтожить уже Его стену.» «Оставить в ней проход… только для себя…»

А может, лучше и вовсе её не трогать?

Может и лучше. Но всё-таки… … …… ………… «…Всё-таки я хочу попытаться.»

***

— Семпай… ты… боишься того, чтобы тебя поняли?

***

— …Без понятия. — Боишься открываться людям. — Может быть. — Предпочтёшь навсегда закрыться ото всех, лишь бы не нарваться на предательство. — … — на этот раз он лишь понуро опускает взгляд. — Я… понимаю, каково это… — В самом деле? «Вместо него заговорила стена.» «Он не доверяет мне настолько.» — Я столько лет… банально не могла с тобой заговорить… потому что боялась… что откроюсь тебе, и… на самом деле, мне до сих пор немного страшно… — Может, страшно не просто так? — Ты пытаешься напугать только потому, что сам боишься ещё больше моего… — … — Так что… — Нет… давай просто забудем об этом разговоре. — … — Ты не хочешь его продолжать. Никто не хочет. — Но я хочу. — Нет, не хочешь. «Стена, не терпящая вторжения извне.» — Пожалуйста… просто… не надо… давай не будем. — Я готова отказаться от этого всего, лишь бы тебе стало лучше… даже от собственной жизни. — От того, что ты начнёшь ковыряться в моей душе, мне лучше не станет. Хватка на его ладони становится крепче. Повернувшись, я, не моргая, пристально смотрю на него. — Что? Что ты хочешь от меня услышать? — с плохо скрываемым раздражением проговорил он. — Я верю в тебя. — … — Поверь и ты в меня. — … — Я никогда не предам тебя. Никогда не воспользуюсь тобой. Никогда не брошу тебя. — … — Тебе не нужно отталкивать меня первым лишь из-за страха, что это могу сделать я. Вот что я хочу сказать. Только и всего. — Это просто слова… — Нет. Не просто. — Даже если бы захотел, я бы не смог поверить в это так быстро. — Я знаю. — … — Я этого и не жду. — … … ……. …………. — Ладно… хорошо… может, мне и не кажется, — сдавшись, устало выдохнул он. Рефлекторно, моё лицо расплывается в мягкой улыбке. — Может? — Что, так нравится осознавать, что ты попала? — А тебе, Семпай, похоже, некомфортно от этого. — Никому не будет комфортно оголяться перед кем-либо… — Это только между нами… — прошептала я. — Похоже, мне теперь вообще нет смысла хоть что-то от тебя скрывать… всё равно насквозь меня видишь, — слегка поморщившись, монотонно проговорил он. — Настолько сильно не нравится…? — Я ещё не решил, как к этому относиться. — Я лишь делаю так, как ты сказал. — Хм? — Больше никакого притворства. … ………. …………… — Больше… никакого притворства, — задумчиво повторил Семпай, вновь глядя на свои наручные часы. — Семпай? — Пойдём домой. Нужно прибраться в комнате. — В каком смысле? — …По правде говоря… — … — …мне никогда не нравились настольные игры.