Hyacinth

23:07 вечера. Мафумафу зевнул и потянулся, как только проверил телефон. Он потратил весь день на сведение звука для нового кавера, что он хотел загрузить на Nico Nico Douga, но в аудио были парочка частей, что он должен был поправить, однако он не ожидал, что это займёт так много времени. — Думаю, мне придётся отложить загрузку… — Сказал альбинос, раздражённо вздохнув. Он действительно не хотел разочаровывать несколько тысяч человек, которым понравился его контент, но лучше сказать о плохих новостях, чем заставить людей называть тебя лжецом. Включив компьютер и открыв твиттер в телефоне, он как раз собирался написать новый твит, прежде чем увидел новый пост у себя в ленте новостей. Это был пост его кумира, его вдохновения, Это был пост ни кого иного, как самого Сорару. Взволнованно, он нажал на твит, чтоб лучше рассмотреть пост. Оказалось, что это была очередная самореклама, поскольку за час до этого, Сорару загрузил новый кавер. Мафу хотел умереть, ведь он всегда был первым, кто смотрел новое видео от Сорару, и опоздание заставляло его чувствовать, будто он просто предал его. Он очень обожал Сорару. Мафу считал, что Сорару был величайшим человеком, что когда либо украшал лицо земли своим существованием. Был один раз, когда кавер Мафу был добавлен в MyList старшего, и всё что он мог делать — это взвизгнуть от волнения. Со временем Мафу начал рассматривать Сорару как нечто большее, чем его старший и вдохновляющий. Каждый раз, когда Сорару отвечал на один из его твитов, он чувствовал, как сердце начинало беспорядочно биться. Каждый раз, когда Сорару лайкал его каверы или посты, щёки Мафу заливались краской. В конце концов, они стали довольно близкими друзьями, и тогда Мафу понял, насколько милым, заботливым и неуклюжим был Сорару. Он часто сохранял хладнокровие и равнодушие, но в глубине души он был обычным любящим человеком, что заботился о тех, кто его окружал, и Мафу не был исключением. Сорару часто писал ему в LINE, спрашивал о его самочувствии и даже приглашал на свои странные стримы. Со временем он проводил больше времени с вороноволосым и чувствовал, как его восхищение перерастает в нечто большее. Мафу, похоже, в конечном итоге сильно влюбился в Сорару. Нажав на ссылку NND, он увидел, что набралось уже 900 просмотров и более тысячи комментариев, что было редкостью для него, поскольку Мафу обычно одаривали обилием нулей и единиц. Это был кавер на «Ifuudoudou» Уметоры, которую он обычно отказывался слушать, ибо нервничал, слушая подобные песни. Тем не менее, он решил включить кавер Сорару. Он решил, что должен поддержать работу своего друга. Заиграла электронная мелодия, Мафу ожидал звука голоса своего друга. Лицо альбиноса приобрело ярко-красный оттенок, когда он услышал первые несколько строк песни. Сорару не просто напевал мелодию, нет. Старший простанывал свои слова, напевая столь чувственные звуки. Он отказывался верить, что мог слышать, как Сорару издаёт такие неприличные звуки. От его глубоких преувеличенных стонов по спине пробежался табун мурашек. Слушание каждого слова, что произносил старший, заставляло Мафу чувствовать себя таким уязвимым. По мере продвижения песни мысли Мафу начали блуждать по местам, которые он поклялся никогда не исследовать. Он не мог не представить, как Сорару укладывает его на кровать, как будут звучать его стоны, когда он войдёт глубоко в Мафу. Он чувствовал себя так неправильно из-за сексуализации своего друга/старшего таким образом, но ничего не мог с этим поделать; то, как каждое грязное слово томно слетает с языка Сорару, как его хриплые стоны заставляли его чувствовать себя таким покорным; Мафу не мог насытиться этим. Спустя миллисекунду, альбинос почувствовал, как стягиваются его штаны; всё было неприятно горячим, и всё, что он мог сделать, это потереть бедра вместе, когда песня подошла к концу. И даже так, ему всё ещё было недостаточно. Ему никогда не будет достаточно. Мафу знал, что он всегда хотел большего. Всё, что он хотел прямо сейчас, — это чтоб Сорару прижал его к полу и играл с ним до утра. Как странно, эта простая песня смогла заставить рубиноглазого парня жаждать таких грязных вещей. Он чувствовал себя таким нечистым и непристойным. Сейчас. «Хаа~ Сорару... с-сан ~», — простонал парень, просунув руку в штаны, схватив свой член и слегка сжав его, «Я х- хочу… Сорару-сана… Хаа~ Он начал представлять себя сидящим на коленях Сорару, широко расставившим ноги, пока вся его одежда выброшена бог знает куда. Длинный, напряженный стон вырвался из губ Мафу, когда Сорару начал его ласкать. Мафу подумал о том, как бы хорошо себя чувствовало его тело, если бы Сорару дразнил его. Он умолял старшего взять его прямо здесь и просто оттрахать, но он сомневался, что Сорару прислушается к его мольбам. Мафу вытащил руки из брюк, он почувствовал, что всего, что он делал, недостаточно для удовлетворения его желаний. Схватив телефон вместе с собой, Мафу направился в свою спальню. Как только он вошел, Мафу позаботился о том, чтобы запереть двери и закрыть шторы; он знал, что никто не прервет его «времяпровождение в одиночестве», но лучше было остерегаться таких шансов. Мафу лег на кровать, подключив наушники к телефону. Сняв всю одежду, он увидел, как из его затвердевшего члена начал вытекать предэякулят. Он не мог поверить, что глубокий, страстный голос Сорару мог вызвать у него такую болезненную эрекцию. Мафу решил воспроизвести песню еще раз, когда его рука скользнула вниз к члену. Когда он услышал, как Сорару издает все эти непристойные звуки, он почувствовал, что с каждой секундой его стояк становится всё сильнее. Медленно он обхватил одной рукой свой твердый член, выгибая спину, он начал двигать рукой. Другая же потянулась к его груди и начала грубо дергать и крутить его сосок, посылая электрические разряды по позвоночнику. «Ммм! Ньяах! Хваах~ Сорару-сан! С-Сора-ах!» Он не мог остановиться. Не тогда, когда все это казалось ему слишком приятным. Пока Мафу играл со своим маленьким пухлым членом, образ Сорару, прижимающего его к стене и пользующегося его задницей как собственной дыркой, сводил его с ума. Мафумафу знал, что Сорару не такой, но на этот раз он хотел предаться своим собственным извращенным фантазиям. Когда песня заиграла первый припев, рука Мафу начала двигаться к кончику его члена, поглаживая маленькую прорезь наверху, прежде чем потянуть и схватить всю головку. В уголках глаз альбиноса начали скапливаться слезы, пока он продолжал удовлетворять себя, все время постанывая имя Сорару. «Нвах! Хааааан! Ан! Ах ~ Сорару-сан, пожалуйста!» Рука, щипавшая его розовые, чувствительные соски, скользнула дальше вниз, достигая его тугого ануса. Он прижался к мягкому отверстию, чувствуя волну безмерного удовольствия, продолжая играть с самим собой: «Хьях! Ты мне нужен, Сорару-сан! Ан! Аа! Хьаа~» К этому моменту было почти невозможно увидеть красные радужки Мафу; его зрачки так сильно расширились из-за всего удовольствия, которое он получал. Парень начал выгибать бедра, надрачивая свой член быстрее и грубее. Альбинос чувствовал узел у основания живота, сигнализирующий о том, что он собирается кончить. «Мвааах~ Фвах! Хнн-! А-ахн! Хьаахн!» Он застонал. Пальцы, прижатые к мягкой коже, вошли прямо внутрь, заставив сперму вырваться из его члена в эту секунду. Мафу издал громкий визг, когда почувствовал, как из него хлынула густая жидкость. Белая полупрозрачная жидкость пала на простыни и всю его обнаженную, раскрасневшуюся кожу. Пока он кончал, его внутренние стенки сжались вокруг его пальцев, и он представил, как себя чувствовал бы Сорару, кончающий внутрь, пока Мафу сжимался бы вокруг его члена. Даже после того, как он кончил один раз, этого все равно было недостаточно. Тело Мафу жаждало ощущения, что оно получило полную разрядку, и он вновь начал играться с собой. Как только он перестал дрожать, Мафу начал глубоко погружать пальцы в себя, чувствуя, как влажные, теплые и мягкие стены сжимаются и массируют его пальцы. Все это было слишком хорошо, он хотел большего. Даже после того, как он вместил один, нет, еще два пальца внутрь себя, это бы ни за что не сравнилось с Сорару, вбивающимся в него. Он раздвинул ноги пошире, двигая пальцами в манере ножниц. «Мхн! Няааан! По-почему это т-так… х-хорошо?» Мысли Мафумафу превращались в кашу. Единственное, о чём он мог думать — это то, насколько это хорошо, и насколько приятнее было, если бы Сорару вытворял с ним эти вещи. Мафу вытащил пальцы, капли прозрачной жидкости капали из узкого отверстия, когда в комнате раздался непристойный звук. Несмотря на хорошие ощущения, он чувствовал, что ему всё ещё недостаточно. Спустившись по матрасу, он вытащил из-под кровати коробку. Его руки перебирали содержимое картонной коробки, пока он не нашел то, что искал; огромный черный дилдо. Он никогда и никому в своей жизни не признался бы, что купил целую коробку, наполненную только секс-игрушками; и он, вероятно, умер бы от смущения, если бы кто-нибудь увидел его с этой коробкой. Но сейчас не время думать о возможном унижении, которое он почувствует. Мафу заёрзал спиной вверх по кровати, на этот раз встав на четвереньки. Альбинос еще раз приподнял задницу и вновь включил песню. Боже, он любил слушать страстный голос Сорару, пока он развлекается. Это заставляет его чувствовать себя таким покорным и слабым. Ноги Мафу вздрагивают, когда он толкает головку фаллоимитатора внутрь, его задница подёргивается при каждом небольшом толчке, которым он одаривал себя. Мафу кричит, толкая ствол внутрь себя, чувствуя, как его внутренности расширяются еще больше, чем раньше. Он держался за основание фаллоимитатора, крутил его и перемещал, чтобы стимулировать себя еще больше. «Хааах! Ахн! Хаа блять… Хах… Хаах~» Мафу представляет, как Сорару делает это с ним, безжалостно долбя его сзади, издавая стоны и тихое ворчание, когда он толкается в него, наполняя внутренности Мафу с каждым толчком. Эта мысль подтолкнула Мафу к тому, чтобы сильнее вдалбливать в себя дилдо. Его медленный, мягкий темп постепенно становился все быстрее, глубоко вонзая дилдо в его мягкую розовую дырочку, когда он стонал от абсолютного удовольствия. Каждый раз, когда он вытаскивал черный ствол, из его ягодиц доносился протяжный хлюпающий звук, который никак не мог успокоить его вновь просачивающуюся эрекцию. Один толчок заставил Мафу в экстазе запрокинуть голову; ему удалось задеть свою простату, проталкивая толстый фаллоимитатор внутрь себя. Мафу уже делал это несколько раз раньше, но теперь он чувствовал себя куда лучше. Было ли это потому, что он все еще слушал голос Сорару? Было ли это потому, что он воображал, что Сорару безобразно врезался в его простату? В этот момент альбинос не мог нормально мыслить. «Нваааах! С-Сорару-сан! Е-ещё!» Альбинос беспомощно простонал, когда направил дилдо к своему чувствительному месту и вонзил его глубже в него. Ноги дрожали при каждом толчке, ему так нравилось это чувство, и он не хотел, чтобы оно кончалось. Каждую секунду он хотел погрузиться в такое удовольствие. С члена Мафу так сильно капало, что тот факт, что он кончил не сразу, как только засунул в себя фаллоимитатор, было настоящим чудом. «Т-трахни меня, Сорару-сан! Аахн, аах, хуух~ П-пожалуйста! Еще, пожалуйста! Хьях~» Мафу плакал от удовольствия, это было так хорошо. Он вбивал в себя дилдо внутрь и обратно, рыдая и плача. Его соседи, вероятно, постучали бы в его дверь утром, чтобы пожаловаться на звук, но прямо сейчас Мафу было все равно. Все, что он хотел сейчас, — это чтобы Сорару был с ним. Сделав последний толчок, Мафу снова кончил. Парень зарылся лицом в подушки и простонал имя вороноволосого. Фаллоимитатор все еще был внутри него, давя на быстро сужающиеся стены, отчего его оргазм ощущался намного лучше. Его сперма снова окрасила простыни, наполнив всю комнату мускусом и запахом чистой похоти. Альбинос вытащил из ануса черный фаллоимитатор; он был мокрым от всех соков, которые омыли его, пока он находился глубоко внутри Мафу. Он бросил его обратно в коробку, прежде чем выключить телефон, перевернулся на спину и сделал небольшой вдох, прежде чем закрыть глаза. Мафу знал, что ему этого никогда не будет достаточно. Ему был нужен Сорару, чтобы почувствовать себя намного лучше. Но сейчас, Он был доволен этим.