Hyacinth

Мафумафу был… необычным человеком. Это знали все. Его друзья, его брат и даже его поклонники. Черт, даже сам Мафу знал об этом. Альбинос полностью осознавал свою странность; начиная с его сильной любви к кошкам (несмотря на аллергию), заканчивая синдромом восьмикласника, можно было с уверенностью сказать, что Мафумафу был на сто процентов странным. Будучи его другом и партнером в коллабах, Сорару был хорошо знаком с причудами Мафумафу, но он также заметил, насколько Мафу увлечен тем, что любил. Контраст между двумя Мафумафу был поразительным. Вороноволосый часто обнаруживал, что альбинос в один день может делать сверкающие шарики из грязи, а на следующий напишет глубокую поэтическую песню. Это было странно, но ему это понравилось. В конце концов, Мафумафу был для него не только отличным партнёром, но и любящим, верным другом. Сорару любил все стороны Мафу, от его серьезной трудолюбивой стороны до его глупой бессмысленной стороны. Ему нравилось видеть яркую улыбку альбиноса каждый раз, когда он побеждал старшего в видеоиграх. Ему нравилось видеть, как его нос морщится, пока он пытается найти идеальный аккорд для новой песни. Ему нравились все его аспекты, и, поскольку он проводил больше времени с младшим, работая или просто дурачась, играя в игры и делая странные поделки, Он начал влюбляться в него. Но происходило что-то странное. И это было страннее чем обычно. Сорару не мог понять, но все же чувствовал что-то странное, исходящее от своего друга. Конечно, Мафумафу всегда был странным, но эта вещь разогрела неугасающее любопытство Сорару. Когда бы Сорару ни приходил, его всегда приветствовала открытая дверь, и на его бледном лице вспыхивала яркая улыбка. Однако в некоторых случаях Сорару замечал Мафу, который с трясущимися ногами открывал дверь. Сорару сначала оправдал это как то, что у него онемели конечности, увидев, как бедра альбиноса слегка дискомфортно подергиваются. Через некоторое время Сорару также заметил покрасневшее лицо Мафу. Сначала это было незаметно, но спустя несколько недель приезда в дом младшего, чтобы записать несколько каверов, он не мог не заметить мягкий красный оттенок на щеках Мафу, когда он открывал дверь. Даже в этом случае ему было все равно. Сорару был просто рад, что смог провести некоторое время с Мафумафу. Однако это никак не смогло удовлетворить его любопытство; Странное поведение и необычная внешность Мафу действительно заставили его задуматься о море вопросов. Тем не менее, Сорару не спрашивал об этом. В конце концов, он не хочет доставлять своему другу неудобств. «А, Сорару-сан?» Сорару вернулся к реальности, когда услышал голос своего любимого товарища. Казалось, черноволосый мужчина смотрел в пустоту небытия, пока младший записывал какие-то аккорды. Мафумафу развернулся на стуле, поставив гитару на мягкие стены своей комнаты звукозаписи. Его ноги были скрещены и поставлены на стул, руки зажаты между бедрами. «Ты в порядке, Сорару-сан? Ты уже какое-то время витаешь в облаках…» — спросил Мафу, в его голосе прозвучало легкое беспокойство. «Я в порядке, не беспокойся обо мне». Вороноволосый ответил теплой улыбкой. Он протянул руку, чтобы взъерошить волосы альбиноса, от чего младший захихикал. «Давай вернемся к работе, хорошо, Мафу?» «Мм-мм!»

***

Снова наступила ночь, и двое попрощались. Это был довольно долгий день, но оба смогли максимально эффективно использовать его, (в некоторой степени) продуктивно распоряжаясь своим временем. Сорару вышел из жилого комплекса Мафумафу, позволив автоматическим металлическим дверям закрыться за собой. Это была необычно холодная ночь, ветерок щекотал его растрёпанные, взлохмаченные волосы. Мужчина зашагал к мраморному терракотовому зданию, ночное небо отражалось в стекле за перилами веранды. Он был весьма рад тому, что его квартира была всего в нескольких кварталах от дома Мафу, а это означало, что он мог легко проверить альбиноса и эффективно с ним работать. Это также означало, что им приходилось часто зависать. Черт, Сорару думает, что они тусуются друг у друга по крайней мере три или четыре раза в неделю. Сорару не мог разобраться в своих чувствах к Мафумафу. Любил ли он этого парня? Конечно же любил. Но каким именно образом. Месяцами Сорару убеждал себя, что его привязанность к рубиноглазому мужчине была не чем иным, как платоническим интересом. Но после ночей размышлений о своих чувствах, мечтаний о нем, Сорару осознал, что начинает влюбляться в него. А как он мог не влюбиться? Несмотря на все его недостатки, всю его неловкость, всю его странность, Сорару не мог не любить Мафумафу. И он надеялся, что Мафумафу чувствует то же самое к нему. Голова Сорару оставалась в облаках, пока его силой не опустили на землю, когда он вошел в свою квартиру, только чтобы понять, что он оставил свою куртку у Мафумафу. Чёрт. Поставив сумку на диван, Сорару бросился вниз по лестнице и побежал обратно в квартиру молодого человека. Через пару минут бега, тяжело дыша, Сорару подошёл к входной двери своего напарника. Вороноволосый стучал в дверь младшего один, два, три раза, надеясь, что Мафумафу выслушает его отчаянные просьбы. Но он этого не сделал. Сорару немного подождал. Мафу, наверное, был занят, не так ли? Может, он был занят мытьем использованных кофейных чашек. Да, наверное, и все. Но по прошествии целых 5 минут он понял, что Мафумафу его не слышит. Сорару поискал в карманах своих штанов дополнительный ключ, который дал ему Мафу, когда они начали коллабиться лицом к лицу. К своему счастью, он его нашел. Открыв дверь и сняв обувь, он вошел внутрь. «Мафу? Ты в порядке?» — крикнул Сорару. Ответа не последовало. Сорару направился в кухню. Никого не видно. Он проверил студию. Мафумафу там тоже не было. Его куртки тоже не было. Отлично. Он собирался уходить, когда услышал слабый звук из спальни. «С-Сорару-сан~!» Сорару медленно зашагал к спальне Мафумафу, надеясь, что у Мафу была его куртка. Ворон собирался открыть дверь, но тут же остановился. Хныканье, за которым следуют тихие стоны. С любопытством Сорару выглянул в небольшую щель между дверью. Мафу был там, на кровати, голый, И с курткой на плечах. Мафу держал одну руку за промежность, а другой сжимал куртку и нюхал ее. Его руки схватили гладкий розовый предмет, хотя под углом Сорару он не мог понять, что это было. Сорару знал, что он не должен этого видеть, что на самом деле это было вторжением в личную жизнь Мафумафу, Но он не мог перестать смотреть. Сорару наблюдал, как Мафу погружал тонкий розовый предмет глубже в себя, издавая громкий стон каждый раз, когда засовывал его слишком глубоко внутрь. Альбинос оперся на подушки, лежащие позади него, издав хриплый стон, сжимая куртку. «Сорару-сан… ха-ха~. О Боже… С-Сорару-сан…» — простонал он, загоняя розовый объект все глубже и глубже, пока Сорару почти не мог видеть что-либо за серой частью объекта. Воздух вокруг них становился все горячее с каждой секундой, когда Мафу потянулся к другой вещи. Проводу, и вроде как контроллеру. На конце проводов Сорару мог разглядеть три, нет, четыре круглых объекта в форме яйца. Мафумафу надел на него куртку Сорару, мягкая ткань хлопка касалась его гладкой обнаженной кожи. Само зрелище заставило Сорару перехватить дыхание, он не мог перестать смотреть на бледное тело молодого человека. Из-за угла, под которым он были, Сорару получил четкий вид сбоку бедер Мафумафу. Сорару потребовалось все, чтобы не войти в комнату альбиноса и не оставить следы поцелуев и укусов по всей мягкой, пухлой коже младшего. Сорару чувствовал, как его штаны стягиваются, когда Мафумафу продолжал стонать его имя. То, как подергивались ноги альбиноса, когда он энергично заталкивал розовый член в свою и без того мокрую дырочку, было слишком для Сорару. Во рту у вороноволосого пересохло, когда он услышал легкое хныканье Мафу, вытаскивающего дилдо из ануса. Присмотревшись поближе, Сорару понял, что это был за объект. Ярко-розовый вибратор, все еще влажный от смазки и некоторых липких соков Мафу. «Мххн~ Сорару-сан… М. Мафу-кун любит твой член. хаа~», — Альбинос застонал, чувствуя, как его дырка дернулась из-за отсутствия вибратора. Хотя Сорару ничего не видел за его длинными обнаженными ногами, только мысль о Мафумафу, человеке, в которого он был по уши влюблён, касающемся себя, представляющего его, за неимением лучшего слова, возбуждала. Небольшой предмет в форме яйца Мафу медленно засунул глубоко в свою задницу, тонкие пальцы альбиноса осторожно проталкивали каждый шарик. Мафу прикусил губу и неловко дернулся, когда повернул ручку контроллера. «Хйах! Сорару-сан!» Мафу заскулил, запрокидывая голову, когда почувствовал, как шарик сильно прижался к его простате. Его свободная рука змейкой поднимается к соску, слегка ударя по чувствительному выступу, посылая волны абсолютного экстаза по всему его телу. Пока он смотрел, как Мафумафу утонул от удовольствия, штаны Сорару стали неудобно тесными. Как можно тише Сорару застегнул молнию на брюках, сняв боксеры и брюки до колен. Не имея средств смазки, Сорару плюнул на руку и намочил пульсирующую эрекцию слюной. Он знал, что должен просто уйти и забыть, что это когда-либо происходило. Он чувствовал себя таким виноватым за то, что подглядывал и мастурбировал прямо на глазах своего лучшего друга, но по мере того, как Мафу издавал новые хныканья и стоны, непристойно выкрикивая его имя, когда он играл с самим собой еще больше, вороноволосый продолжал гладить его твердый член, представляя младшего, чей рот обхватил его ствол, двигаясь вверх и вниз. Боже, Сорару мог только представить лицо альбиноса, пока он сосал его член. Вороноволосый представил, как Мафумафу водит языком по его стволу, его голова медленно поднимается вверх, чтобы котёнок поцеловал и облизал покрасневший кончик. Именно в этот момент рука Сорару начала двигаться быстрее, его грязные фантазии и вид перед ним были просто невыносимы. «Мафу… Мхнмм… Б-блять…» Вот они, играли сами с собой прямо друг перед другом, только разделенные тонкой стенкой между ними. Если бы Мафу изменил свое положение или слегка повернул голову, он смог бы увидеть Сорару с членом в руке, смотрящим прямо на него. Сорару повезло, что Мафу никогда его не видел и вместо этого перевернулся на живот, давая Сорару великолепный вид на его зад. Он мог видеть вибраторы яиц, вибрирующие с высокой скоростью, почти взбалтывая внутренности Мафумафу. Рука Мафу опустилась к его промежности, где он начал надрачивать свой член. Для него это было уже слишком, но все же это было самое продолжительное время, в котором он не кончил. Тем временем лицо Сорару покраснело, когда он увидел пухлую спину альбиноса. Задница младшего была бледной и без меток, и боже, неужели Сорару хотел оставить на них немного засосов. Он представил себе альбиноса на четвереньках, тяжело дышащего и скулящего, пока в него толкаются глубоко членом внутрь. Мафу умолял его действовать жестче и жестче. Он заскулил в своих отчаянных мольбах, когда его верхняя часть тела упала на матрас, не в силах думать ни о чем другом, кроме непреодолимого удовольствия от присутствия Сорару внутри себя. Когда Мафу издавал новые грязные стоны, Сорару шлепал его прямо заднице, наслаждаясь громким хныканьем, пока Мафу кончал бы снова и снова. Образ Мафу, умоляющего его войти в его маленькую дырочку, оставался в его голове, когда он двигал рукой вверх и вниз, поглаживая краснеющую эрекцию. Он всегда думал о Мафу как о чём-то чистом, почти ангельском. Он видел в нем такого яркого и любящего человека. Сорару просто хотел защитить альбиноса; он так любил его. Но в этот момент он именно такой. Мастурбирует при мысли о том, что Мафумафу раздвигает для него ноги, наблюдая, как сам Мафумафу фантазирует о нем. Это было неправильно. Он не должен так вожделеть своего лучшего друга. Но Сорару не мог остановиться. И он не хотел останавливаться. Именно в эту секунду рука Мафумафу начала ускоряться. Альбинос надрачивал свой член и больше дразнил свою задницу интенсивными вибрациями, теряясь во всем удовольствии. Это было уже слишком, Он так сильно жаждал Сорару, он хотел его и только его. «Сорару-сан! С-Сорару-сан! Я люблю тебя… Я очень люблю… т-аахн! Я очень люблю… тебя!» Подрагивая бедрами в чистом блаженстве, Мафу опрокинулся на край. Этого было слишком много, он никогда не сдерживал свой оргазм в такой степени, но это становилось слишком невыносимым. Было так больно, когда он держал свою сперму; это заставляло его чувствовать себя покорным и находящимся под контролем, как если бы Сорару был доминирующим над ним. Из-за пределов видимости Мафумафу Сорару начал пускать слюни при виде Мафу, трясущего своей пухлой задницей, когда из кончика его пухлого члена сочилась смазка. Все в этой сцене было таким сексуальным, от вибраторов, глубоко вставленных в тело младшего, до того, как он бесстыдно скулил. «О боже, М-Мафу. я собираюсь… о, черт», Словно по команде кончили двое мужчин. Мафу громко взвизгнул, почувствовав, как его сперма брызнула на простыни и куртку Сорару, запачкав их обоих. Его тело вздрогнуло, когда толчки послали еще одну, меньшую волну удовольствия вниз по его спине. Верхняя часть тела альбиноса упала на простыню, не в силах ни о чем думать. Кроме Сорару. Мысль о Сорару осталась с ним. Его разум, его тело, его сердце. Он хотел, чтобы весь он принадлежал Сорару. В то же время Сорару закусил губу, чтобы Мафумафу не услышал его страстный стон, когда его сперма брызнула на дверной косяк, загрязнив угол. Он выпустил груз почти на неделю, так как когда-то пятна были очевидны и очень заметны, если Мафу выйдет из комнаты и осмотрит его двери. Ноги Сорару казались ватными. Он чувствовал себя виноватым за все это, но, если честно, Это был лучший оргазм за всю его жизнь. К этому моменту Мафумафу закончил, отключил и вытащил вибраторы. Молодой человек рухнул на кровать и крепко спал в куртке Сорару, обернутой вокруг него. Сорару ненадолго прислонился к двери, прежде чем сообразил, что ему, вероятно, следует снова заправить себя в брюки, вытереть пятна с дверного косяка и уйти. И он так и сделал. Дорога домой была одинокой. На улицах никого не видно, кроме нескольких проходящих пьяных служащих. Прохладный ветерок вернулся снова, поразив Сорару тем фактом, что у Мафумафу все еще была его куртка, и что все его попытки вернуть ее оказались тщетными. Но его больше не волновала куртка. Вороноволосый мог думать только о Мафу. С одной стороны, он был рад, что Мафу ответил на его чувства. Черт, он был искренне счастлив, когда понял, что из всех людей Мафу прикоснулся к нему. С другой стороны, он не мог избавиться от чувства вины. Тот факт, что он пробрался в дом своего друга, чтобы получить его куртку, а все закончилось мастурбацией прямо на глазах у парня; он чувствовал себя таким грязным из-за такой сексуализации Мафу. Пока Сорару лежал в постели, все, что он мог надеяться, — это то, что чувство вины утихнет. Но если честно, Это была отличная ночь.