Обратная сторона луны

*** Усаги вся тряслась — бледная и напуганная она держала в руках переливающийся всеми цветами радуги комочек чистой энергии любви — Серебряный Кристалл. Она так долго ждала, когда же сможет обладать самым мощным оружием в мире, что потеряла всякую надежду заполучить его. А сейчас была так удивлена собственной удаче, что начисто забыла обо всем вокруг — о снопах красных, ядовитых искр, летевших из глубины колодца, в котором была погребена Металлия, о своих воинах и даже о темных, сгрудившихся вокруг умиравшего короля. Наконец она смогла оправиться от шока. Тело перестало дрожать. Усаги обвела взглядом подземелье. Рей держала на огненном поводке Джедайта, с каждой секундой все сильнее затягивая ошейник. На шее иллюзиониста появилось обугленное черное кольцо от удавки. Все ещё бездыханная Мако тряпичной куклой лежала на руках безумно ухмылявшегося Нефрита. Ами и Зойсайт удерживали пришедшего в себя и слабо сопротивлявшегося Мамору. А Минако беззвучно плакала. Она сидела, склонившись над бледным Кунсайтом, и рыдала. Ни звука, ни всхлипа не срывалось с её губ, но грудь её вздымалась и опадала так часто и быстро, что, казалось, она вот-вот задохнется. За спиной что-то хлопнуло и оглушительно треснуло. Усаги испуганно обернулась. Вышло плохо. Ноги путались в длинном подоле платья. Она ведь не привыкла к таким нарядам — надевала всего один раз на собственную свадьбу. Из колодца вырывались гулкие стоны и снопы красно-оранжевых искр. Казалось, будто где-то перерезали провод, и теперь он искрил и дымился. Неожиданно Усаги поняла, что ей не страшно. Страшно было искать все эти годы Серебряный Кристалл, быть не в силах получить то, что принадлежало ей по праву, страшно было сражаться с собственными друзьями, драться с ними ни за что в кровь. Встретиться с Металлией лицом к лицу было не так уж и страшно — принцесса Серенити была для этого рождена. Усаги снова посмотрела на своих друзей и врагов. Их отношения уже давным давно переплелись в один тугой комок противоречий, эмоций и предчувствий. Минако ушла первой, но её не за что было винить. Верховная всегда знала, всегда помнила, с кем рядом её место. И ещё этот дурацкий обряд, проведенный между ней и Кунсайтом вторым лордом. Иначе ведь и быть не могло, правда? Совпадений не бывает. Это ведь была такая судьба у Верховной — пойти против своей принцессы. И, наверное, победить. Усаги смотрела на задыхавшуюся Мину и отчего-то больше не ненавидела её. Кто знает, может, принцесса Серенити и Усаги Цукино вовсе не одно и то же? Возможно, именно Серебряного Кристалла ей и не хватало, чтобы понять, когда именно между ними пробежала трещина. Больше всех, конечно же, поражала Ами. Усаги действительно была удивлена, когда Меркурий вышла из-под контроля, обошлась со своей принцессой неожиданно жестоко, не просто отрубила ей палец, ведь это не так уж и важно — на Усаги все заживало как на собаке. А важно было то, что Ами перестала верить своей принцессе, перестала надеяться, что новая эра наступит, что она будет управлять справедливо и величаво Хрустальным Королевством. Не все пророчества сбывались. Некоторые были лишь словами. Ами ведь не Рей, Ами ведь любила только факты. Поэтому она ушла. А ещё потому, что Зойсайт фактов не предоставлял, но ему все равно легче было верить, чем собственной принцессе. Смешно. Времени было все меньше и меньше. Усаги оглянулась на Рей, сосредоточенную, злую. Глаза Марса пылали красным огнем военных костров, были наполнены до краев какой-то лютой уверенностью, ни с чем не сравнимой жестокостью и болью, такой болью, которую даже невозможно описать. От этого взгляда у Усаги перехватило дыхание. Она знала, что этот взгляд означал. Прозрение, но непринятие, вечные мучения. Принцесса Марса все вспомнила, но от этого её хватка на горле Джедайта стала только сильнее. Ведь он же предатель, темный, а Серенити ведь светлая, настоящая. Только ей можно было верить. Даже священному огню, не раз показывавшему светловолосого четвертого генерала Терры, веры больше не было. Мако застонала на руках у Нефрита, закашлялась. Усаги перевела взгляд на неё. Лицо Юпитера было бледным, осунувшимся. Нефрит заметно её потрепал. Мако ничего не помнила о своих прошлых жизнях, но во снах правда становилась ей доступной, и Мако страдала. Призрачный семпай — большая любовь — тревожил сердце Мако, но самое ужасное, что она сама толком не могла разобраться в своих чувствах, определить, кто же он, таинственный незнакомец. А принцесса все знала, знала и молчала. Потому что сенши — не люди, потому что сенши — бездушные камни, созданы они лишь для того, чтобы служить своей принцессе, оберегать её, созданы они, чтобы венчать своими сердцами корону Серенити. Усаги прикрыла глаза. Это ведь все было так глупо, так неправильно. Ну зачем её мать так поступила с ними? Ради чего? Ради того, чтобы дочь могла всегда быть рядом с Эндимионом? Усаги открыла глаза и посмотрела на мужа. Он был несколько потрепан, но в общем-то не пострадал. Слава Селене. Она бы не пережила. Как бы она жила без него? Как бы справлялась? Невозможно. Усаги снова перевела взгляд на Минако, заходившуюся беззвучными рыданиями. Она гладила Кунсайта по голове, все её руки были в крови. А лицо короля Темного Королевства, бывшего первого лорда Терры, учителя и друга её Эндимиона, было бледным, черты заострились. Он стоял на пороге смерти. Минако закрыла лицо руками, прижалась лбом к его лбу и все шептала обескровленными губами слова любви. Усаги не слышала ни звука, но она знала, о чем молила Минако, на что уповала. И неожиданно стало все равно. Стало очень тихо. Неожиданно Минако перестала быть бездушным камнем, превратилась в человека из плоти и крови. Неожиданно её любовь стала равна любви самой Усаги. Так странно. Так правильно. Серенити сделала шаг вперед. И ещё один. Она шла в полной тишине к своей хранительнице. Когда расстояние между ними сократилось до одного шага, Серенити присела на колени, не боясь запачкать в крови свои белоснежные одежды. Серенити посмотрела на Минако. Они были так похожи. Не только внешне, но и внутренне. Мать рассказывала, что Минако слепили точной копией Серены, чтобы та была двойником, чтобы прикрыла принцессу телом, если бы понадобилось. Мать не упоминала только об одном - Минако была живой, Минако умела чувствовать, Минако было больно, если ей причиняли боль, у Минако по венам текла красная горячая кровь. Они были близнецами во времена Серебряного Тысячелетия, сестрами, лучшими подругами. Минако ведь была венцом творения королевы, лучшим стражем, Верховной. Поэтому она ушла. Из глиняной девочки она превратилась в настоящую женщину. Любовь сделала её такой, иммунной к благости лунной королевы. Серенити посмотрела на Минако долго, глаза в глаза. Ещё было не слишком поздно, ещё было не все равно. Металлия яростно зарычала за спиной у принцессы, а из колодца полезла бурая грязного цвета субстанция. Плазма, энергия, назвать можно было как угодно. Ами тонко вскрикнула. - Я люблю тебя, Мина, - сказала Серенити. И это было правдой. Серебряный Кристалл взмыл из ладоней принцессы в воздух, озарил подземелье своим розоватым светом, опустился к груди Кунсайта. - Исцеляющая сила Луны, помоги, - прошептала Усаги одними губами. Она ведь тоже все помнила. *** Когда Минако открыла глаза, ей показалось сначала, что мир застыл. Было так светло, так приятно. Но свет был ненастоящим, не дневным и не электрическим. Свет был розоватым и как будто живым. Он исходил из тела Серенити, сидевшей рядом с ней на земле. Платье принцессы пропиталось кровью Кунсайта, руки её были тонкими и бледными, а глаза отливали серебром — цветом лунного камня. А потом время пошло заново. Свет рассеялся, Серенити вздохнула и повалилась на пол. Её глаза закатились, дышала она с трудом. Минако перевела взгляд на Кунсайта. Его раны исчезли, будто их и не бывало, кожа приобрела человеческий оттенок, хоть он все ещё оставался ужасно бледным. - Кун, - прошептала Мина и прикоснулась пальцами к его губам. Они были теплыми и сухими. - Кунсайт, - чуть хрипло позвала Минако. Голос её дрожал, так тяжело было справиться с эмоциями, переполнявшими её сердце. Любовь, счастье, благодарность. Но самое главное — надежда. Слезы покатились по лицу быстрее. Серенити подарила ей надежду, совершила чудо. А она ведь обещала вырвать ей сердце. Минако всхлипнула, Кунсайт открыл глаза. Его взгляд был помутневшим, расфокусированным, но цвет глаз был без сомнения глубоким серым, без холодного голубого оттенка. Мина прикрыла рот ладонью. В воздухе стоял монотонный, страшный гул. Минако знала, что ей нужно идти, что она просто обязана подняться на ноги и повернуться к Металлии, восставшей из своей каменной могилы, но она просто не могла. Не имела права снова оставить Кунсайта одного. Она боялась, что если сморгнет, то больше никогда не увидит его. - Девочка-любовь, - его улыбка была дороже золота, ярче света Серебряного Кристалла. Его улыбка давала надежду на то, что все может быть хорошо. Если очень сильно постараться. - Я люблю тебя, - вот все, что сказал Кунсайт перед тем, как реальность взорвалась снопом красных и темно-фиолетовых искр. Минако почувствовала, как её тело отбросило мощной ударной волной, смяло, закружило и впечатало в стену. Если бы она не обладала магией, то уже давно была бы мертва, но её не зря вылепили воином. Она не должна была сломаться от малейшего дуновения ветра. Минако приподнялась на локтях, закашлялась. В воздухе висел низкий глубокий стон. Нет, не так. Скорее мелодия. Что-то утробное и зловещее. Мина не могла толком определить направленность звука и точку, откуда он исходил. Казалось, он обволакивал, был везде и повсюду. Мина встала на разбитые колени. Ей не было больно. Боль отзывалась покалыванием где-то глубоко в сознании, но это было несущественно. В голове что-то щелкнуло. Включился защитный механизм. Минако знала, что ей нужно было делать. Встать и сражаться — приказывал ей призрачный камень в груди. Найти Кунсайта и бежать без оглядки — вот, что говорило сердце. От выбора Мину спас чей-то стон, раздавшийся совсем рядом. Минако подползла к крупным обломкам стены и, напрягшись, сдвинула в сторону плиту, из-под которой доносился голос. Лицо Рей было все в порезах, глаз наливался темным синяком, а правая рука торчала под неестественным углом. - Только не ты, - сквозь зубы процедила Рей и злобно скривилась. Но в выражении её глаз больше не было черной ненависти, презрения, которые Мина так привыкла видеть. Теперь они были наполнены нездешней болью, безумием, страданием таким чистым и бескомпромиссным, что Мине захотелось закричать. - Вставай, - хрипло сказала Минако, протягивая руку, чтобы Рей могла опереться. Марсу не нужна была жалость. Она ведь признавала только силу. - С чего бы мне слушать тебя? - поморщилась Рей, стараясь не двигать сломанной рукой. У Минако не было достойного оправдания. Верховной её давно никто не величал, да и под знаменем принцессы Мина слишком давно не выступала. Поступок Серенити был щедрым и благородным, Минако была благодарна ей, но поступок Серенити не обещал им всем прощения. Они все ещё считались врагами. В воздухе раздался страшный визг и рев. Минако улыбнулась краешком губ. У неё все-таки была причина помочь Рей, пусть Марс и не хотела помощи. - У нас есть дела поважнее, - Минако схватила Рей за запястье и, усмехнувшись, потянула на себя. Рей скривилась, но вырываться не стала. Когда Рей и Минако поднялись на ноги, перед их глазами предстала неутешительная картина. Подземелье было разрушено, в стене зияла огромная дыра, за которой веяла дикая, нечеловеческой силы вьюга. Снега уже порядочно намело в провал. Было ужасно холодно, а ветер продирал до костей. Металлии нигде не было видно, но Минако не была уверена, что её теперь можно было увидеть простым взглядом. Она ведь, по большому счету, была духом. Минако сделала несколько шагов вперед. Но тут же была остановлена властным голосом Рей. Впереди что-то было. И Рей, как это ни странно, предостерегала. Мина пошла чуть тише, крадучись. Гул в воздухе все усиливался. Тяжелый, непереносимый, пугающий. А потом бездна разразилась хохотом. На плитах лежала бездыханная Серенити, над ней рыдала, заламывая руки, Мако, гладила принцессу по волосам, пытаясь привести в сознание, разбудить. Но принцесса была недвижима. Серебряный Кристалл пойманной звездой завис в метре над принцессой. А потом из темноты выскользнула гигантская когтистая лапа, схватила кристалл и снова исчезла. Минако, Рей и Мако мигом притихли. Мина ничего не слышала, от ужаса её сердце стучало так громко, что заглушало все звуки вокруг. Мина поймала себя на том, что вот теперь ей стало по-настоящему страшно. *** Кунсайт появился рядом с Минако внезапно, вытянул из пустоты кашлявшую, окровавленную Харуку, Сетцуну Мейо и Ами. Все трое были бледными и напуганными, но держались бодро. Рану Харуки перевязали. Она глядела на Кунсайта волком, но сопротивляться не пыталась. На это не было ни сил, ни времени. Минако обняла Кунсайта за пояс, положила голову ему на плечо. Тепло его тела успокаивало её, давало ей надежду на то, что все закончится хорошо. Призрачную надежду. Потому что все было очень плохо. Нефрит возник из воздуха в яркой вспышке звездного света. На его плечо опирался Эндимион, окровавленный, бледный. Минако поймала себя на мысли, что боялась посмотреть Нефу в лицо, боялась, что увидит не второго лорда Терры, а злобного демона. - Помогите же мне, - зло бросил Нефрит, укладывая Эндимиона на плиты рядом с Серенити, - он сильно ранен. Металлия, чтоб она провалилась к чертям, зацепила. Да и Джедайт с Зойсайтом постарались на славу. Ами ахнула, Рей злобно скривилась. Минако тяжело вдохнула, набралась смелости и посмотрела в глаза Нефриту. Они были чистыми, синими, без примеси неживого сапфирового оттенка. Мина выдохнула. Ей повезло. Хотя бы ещё одного демона Серебряный Кристалл смог сделать человеком. Жаль, что судя по словам Нефрита, остальные были далеко не на их стороне. Освободившись, Металлия захватила их умы и души, смогла управлять ими, как марионетками. - Что случилось? - спросил Кунсайт, почти подбежав к Эндимиону. От одного взгляда на мужа сердце Минако тут же болезненно сжалось. Он помнил все, не только Минако, но и своего принца. Он обещал его защищать, но не сдержал своего обещания. Не сумел оградить наследника от опасностей, не прикрыл вовремя своей грудью. Из-за этого принц был тяжело ранен, а Кунсайту, нерадивому хранителю, не было прощенья. Минако очень хорошо знала эти чувства, потому что она испытывала их сама, глядя на бездыханную Серену. Мина пыталась подавить в своей груди эти эмоции, но не могла. Ей тяжело было глядеть на падшую Серенити и на темную сенши, которая не помогла своей принцессе даже в обмен на жизнь мужа. Это было жестоко. - Когда Металлия поднялась со дна колодца, Эндимион был совсем рядом. Она не просто задела его, она покромсала его так сильно, как только смогла, - сказал Нефрит невесело. - А Зойсайт пытался сжечь принца своим огнем, - добавил он немного погодя. Бледная Ами прикрыла рот ладонью. Её глаза были большими и темными, полными непонимания и ужаса. Она не знала такого Зойсайта, жестокого и беспощадного, лишенного воли и сознания. Это было страшно. - За что? - прошептала она почти беззвучно. - Она уничтожила Серебряный Кристалл, вытянула из него всю энергию, ей не нужно, чтобы пробудился Золотой. Поэтому она и хотела убить Эндимиона, - сказала Минако, подходя к Ами и кладя руку на её плечо. Ей нужно было ободрить Ами, хоть как-то помочь, возможно, развеять её страхи, но это было сложно. Вера Ами в хороший конец этой скверной истории рассыпалась с каждой секундой в прах. Лица вокруг Минако вмиг стали напряженными и напуганными. Она знала, какой эффект произведут её слова, но ничего не могла с этим поделать. Правда редко бывает красивой и ладной, обычно правда страшна и тяжела. Минако не собиралась снимать с плеч сенши и лордов груз, который им предстояло нести, она лишь хотела разделить его с ними. Минако ещё раз сжала плечо Ами ладонью, похлопала её по спине. Признание — самое сложное, борьба же лишь следствие. Великая битва. Мина присела на корточки рядом с Серенити, прикоснулась пальцами к её шее. Пульс чувствовался — ровный, мерный. Серена была без сознания, но она все ещё была жива, даже без своего самого главного оружия — благости. - Моя принцесса, - произнесла она тихо. Слова давались с трудом. Минако знала, что они были правильными, что её путь, её миссия давно закончились, что теперь она снова могла вернуться к своей возлюбленной принцессе, под сень её белых крыльев, но она не знала, сможет ли. Мина погладила Серенити по щеке. Кожа белая, гладкая — алебастр. Мина не могла простить Серенити за все то, что она сделала, даже после того, как Серена спасла Кунсайта. Что-то очень темное и плохое поселилось в сердце Минако за то время, что она притворялась или была темной по-настоящему. Что-то в каменном сердце Мины испортилось, сгнило, заставив твердый кристалл превратиться в плоть. И теперь верить Серене Мина больше не умела. Принцесса открыла глаза. Они были синими и прекрасными. Взгляд все ещё не приобрел осмысленность, выражение лица было немного трогательным, немного глупым. Будто со сна. Мина улыбнулась Серене. Серена улыбнулась в ответ. Сердце Минако ёкнуло в груди, убыстрило свой бег. Пульс застрял в горле пойманной птичкой. Улыбка Серенити освещала своим светом все вокруг. Под сводами замка послышался низкий, ужасающий рев. А потом откуда-то сверху засмеялся Зойсайт, мерзко и противно, словно капризная девчонка. Времени на раздумья больше не было. Ни на что времени не оставалось. Минако смотрела в синие, чистые глаза Серенити. Она больше ей не верила и никогда бы не смогла поверить. Мина обернулась и посмотрела на сенши и лордов, их сосредоточенные бледные лица. Мако непроизвольно жалась к Нефриту. Она не держала его за руку, но они стояли так близко друг к другу, что ещё секунда, и их запястья соприкоснулись бы. Рей баюкала переломанную руку. Её взгляд был гордым, наполненным болью и каким-то темным знанием. Великая битва. Что тут сказать. Рей чувствовала её приближение острее других. Ами была настолько спокойной, насколько ей позволяло её состояние. Она обхватила руками живот и смотрела в одну точку, стараясь сдержать слезы. Это было нелегко, но у неё получалось. Минако улыбнулась Ами. Все-таки они были одного поля ягодами — обе светлые, но с темной примесью, с гнильцой. Ами вымученно улыбнулась в ответ. Харука и Сетцуна стояли особняком, но это было ожидаемо. Даже нормально с какой-то совсем уж извращенной, циничной точки зрения. Иннеры и аутеры никогда не были друзьями, никогда не сходились во мнениях и привычках. По сути они были чужими. Харука гордо задрала подбородок. В уголке её глаза скопились слезы. Она одна пострадала сильнее других — потеряла свою половину — Мичиру Кайо, Сейлор Нептун. Минако лишь поджала губы. Она ничего не могла сделать для Урануса. Так уж вышло. Сетцуна же почти незаметно кивнула головой. Она знала, что собиралась сделать Минако. И, наверное, даже одобряла. Ведь иного выхода не было. Кунсайт глядел на Мину пристально, внимательно, как умел он один. В этом взгляде много чего было намешано — дикая усталость, страстное желание бороться до конца и победить, страх неизбежности, понимание, сколько всего он сделал плохого, пока был демоном, принятие своей судьбы. Любовь. Нежность. Надежда. Минако улыбнулась Кунсайту чуть печально, огладила бант на своей фуку. Он знал или хотя бы догадывался, что она собиралась сделать, она была уверена. Но мешать он бы не стал. Потому что решение было единственно верным, единственно возможным. И для Великой Битвы оно как можно лучше подходило. Минако сжала ладонь Кунсайта в своей руке. Она была теплой и мозолистой, родной. Минако знала каждую трещину, каждый шрам. Она встала на мысочки, запечатлела на губах Кунсайта короткий целомудренный поцелуй. Она прощалась. Страсти не нужно было. Выгорела вся. А под потолком их дома, их разрушенного замка теперь летал лишь пепел. Прах к праху. Металлия снова застонала, откуда-то сбоку послышались крики Джедайта. Он отдавал приказы, он собирал армию. Непременно. Только Минако была готова отдать ему своих юм, своих верноподданных лишь через её труп. И это можно было легко исполнить. - Кристалла больше нет, его поглотила Металлия, я чувствую, - прошептала сдавленно Серенити, обнимая бездыханного Эндимиона. Она не могла его спасти, как Кунсайта. Минако посмотрела ей в глаза, но так и не смогла понять, жалела ли принцесса о том, что сделала и чего могла бы не делать. - Я помогу, твоё Высочество, - прочистив горло, сказала Мина, становясь перед Сереной на колени. - Ты только должна очень сильно захотеть. Ты должна попросить меня об этой услуге. Губы Серенити затряслись. Сейчас она больше всего напоминала маленькую девочку. Конечно же, она догадалась, о чем говорила Минако. Но ведь она не была похожа на свою мать, она сама так решила. Она не могла поступить так с сенши. Это ведь было так жестоко, так чертовски несправедливо. - Я не могу, Мина, - прошептала она, хватая Минако за руку. - Это... это.. слишком. Стена осыпалась в прах от мощного удара когтистой лапы. Ами взвизгнула, Харука еле успела отпрыгнуть в сторону от обрушившейся рядом с ней колонны. Кровь продолжала течь из ран Эндимиона. Нефрит так и не смог хотя бы остановить кровотечение. - Пожалуйста, Уса, я тебя прошу, - сказала Минако. - Мы все тебя просим, - выступила со своего места Рей. Её кожа была белой, словно бумага. Серенити лишь ещё больше затряслась, слезы уже лились потоками из её глаз. - Ты что не видишь, дурочка, мы же и так умираем без них?! - крикнула Рей зло и надтреснуто. - Серена, ты не плачь, пожалуйста, - как-то совсем тихо, жалко попросила Мако, - мы ведь увидимся с тобой. Когда-нибудь. Мы ведь для тебя стараемся. И для Эндимиона. Утешения не помогали. Серена плакала, уткнувшись лицом в ладони, а её плечи нервно содрогались. - Серенити, ты же знаешь, что это правильно. Что иного пути нет. В этом и есть наша судьба, - Ами погладила Серену по голове, разделила пальцами слипшиеся от пота и крови локоны. - Принцесса, ну, послушай же ты Верховную, - Харука сплюнула кровавую слюну на пол, - не зря же Мичиру умерла. Не зря и Сатурн поплатилась. Их жертва ничем не лучше нашей, так и знай. - Серена, девочка моя, так будет лучше, - Сетцуна не смотрела на Серенити, но в её взоре явственно читался укор. Принцесса была слабой, принцесса была глупой, принцесса все ещё была девчонкой, не способной вести настоящую войну. Минако села на колени рядом с Сереной, взяла её заплаканное круглое лицо в свои руки, стерла большими пальцами слезы со щек. Серенити была глупой, была девчонкой, была так далеко от королевы, как только могла. Потому что она не хотела убивать своих подруг ради победы, не хотела воспользоваться их сердцами даже ради мира на земле. За это Мина любила её, поэтому она прощала её. Эполеты горели на её плечах, Хрустальный Меч холодил бедро. Она снова была светлой. Она снова была готова с закрытыми глазами идти в бой на защиту своей принцессы. Мине не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять, что её взгляд чистый и золотой, что её губы улыбаются, а глаза горят. Сила любви в действии. - Серена, сестренка, попроси меня, умоляю, - прошептала Минако и прижалась лбом ко лбу принцессы. - Ты ведь хорошая, ты ведь не со зла, ты все понимаешь, я уверена. Серенити подняла синие глаза на Минако и уставилась в такие же синие глаза напротив. Они были так похожи, принцесса и Хранительница, человек и сосуд. - Минако, помоги мне, девочки, помогите мне. Пожалуйста. Простите меня, - Серенити снова плакала. Кунсайт закрыл глаза. Грудь Минако окрасилась красным. Ребра проткнули кожу, вышли наружу. Глаза Мины закатились, но улыбка не сходила с лица. А из её груди выплыл золотой камень размером с голубиное яйцо. Небольшой, светящийся. Он подплыл ко лбу Серенити, замер. Вокруг головы Серенити возник золотистый обруч. Корона. Венец мессии. Рядом с золотистым камнем своё место занял красный рубин. Рей повалилась на плиты. На её ресницах застыли слезы. За красным камнем последовал голубой. Ами осталась лежать на руках Кунсайта, тихая и печальная, будто она внезапно заснула, соскользнула в небытие. Зеленый кристалл встал рядом с голубым. Мако сплела бледные пальцы с пальцами Нефрита. Их руки подходили друг другу. Темно-синий и бирюзовый камни одновременно покинули тела Харуки и Мичиру. Сетцуна Мейо усмехнулась. Ни королева Серенити, мудрая и хитрая, ни Берилл, жестокая и коварная, не смогли справиться с этой задачей. Только девчонке Серене удалось. Все-таки королевского в ней было больше, чем в остальных. Ей не жалко было отдавать свой кристалл — темный, цвета граната. Завершил корону камень черный, матовый, камень цвета ночи и смерти. Камень Сейлор Сатурн. Серенити едва дышала. Венец сжимал ей голову так сильно, что невозможно было сосредоточиться. Но она знала, что ей нужно было делать. Великая Битва была её судьбой, она должна была её исполнить. Сенши не были бездушными камнями, они были полны души и душевности. Они не были её игрушками, они были её друзьями. Они все, даже потемневшие, значили для Серены так много, что она должна была победить. Венец сиял на голове принцессы нестерпимым огнем. - Мы любим тебя, - прошелестели голоса в голове. Серенити улыбнулась. Её грудь окрасилась алым. В руках возник Серебряный Кристалл. *** Минако думала, что будет наблюдать за битвой со стороны, будто во сне. В Серебряном Тысячелетии все было именно так. Но этот раз вышло иначе. Минако смотрела на мир глазами Серенити. Она держала Серебряный Кристалл руками принцессы и не могла на него наглядеться. Такой яркий, такой чистый, такой настоящий. Ему не нужны слезы. Только сердца принцесс, самые яркие эмоции, лучшие моменты жизни. Минако и другие сенши управляли Сереной, были едины с ней, составляли собой один мощный организм. Это существо было древнее и сильнее Металлии, оно должно было победить хотя бы потому, что в его груди билось девять сердец. Верных, чистых, сверкающих. Минако улыбнулась Кунсайту губами Серенити. Его лицо было мокрым от слез, но сосредоточенным. Он готов был выступать на стороне лунной принцессы, если это могло спасти Эндимиона, его девочку-любовь, весь мир. Это было так приятно. Кунсайт не знал, что не Серена улыбалась ему, а Мина, но это уже не имело никакого значения. Она не могла вернуться, они попрощались. Она шла своей стезёй, а он - своей. - Выходи-выходи на свет, - прошептала Серенити одними губами, а глаза её приобрели странный оттенок, всех цветов радуги. Это воины восьми планет смотрели через её глаза своими глазами. Где-то высоко раздался протяжный, леденящий душу вой. Серенити усмехнулась, задрала голову вверх. Уранус рассматривала противника, примеривалась к тому, с кем ей суждено было воевать. Минако увидела перед собой огромную темную фигуру. Пепел продолжал кружиться в воздухе, застилая обзор. Металлия передвигалась нарочито медленно и плавно. Наконец она вышла на свет. Под её поступью дрожала земля, такой огромной, чудовищной она была. Серенити присвистнула, скривила рот в подобии улыбки. Рей никогда не сдавалась просто так. Пугалом из детских сказок её было невозможно устрашить. У Металлии были белые когтистые лапы, её уши были заострены, а зрачок был вертикальным, неживым, красного цвета. Из плеч Металлии проступали костяные рога, заостренные, отравленные. Её длинные бирюзовые волосы оттеняли и так бледную кожу, делая хозяйку похожей на труп, красные одежды напоминали кровь. Ами хотела в ужасе попятиться, увлекая за собой Серену, но Мако не позволила, заставив принцессу стоять на месте. Они все были слишком смелыми, чтобы уступить чудовищу, пусть и древнему. Боковым зрением Минако зарегистрировала, что Джедайт и Зойсайт вступили в бой с Кунсайтом и Нефритом, пожелала мужу удачи. На большее она была неспособна. Теперь у неё не было ни тела, ни разума, единственной целью, ради которой она жила, было уничтожение Металлии. - Начнем? - спросила Серенити. Её голос был спокойным и сосредоточенным. Она доверяла вести переговоры Сатурн. - Тебе не помогут твои воины, даже Серебряный Кристалл не поможет, - пророкотала Металлия в ответ. Голос её был глубоким и низким. - Твоя смерть станет началом новой эры. - Посмотрим, - отозвалась Минако. Она так долго жила в одном доме с тьмой, что, кажется, пропиталась ей, знала наверняка, как себя поведет бездна. Сенши это было на руку. Металлия ударила внезапно. Светлые так не поступали. Но Мина и не была светлой. Она легко заставила Серенити отразить атаку, воспользовавшись Серебряным Кристаллом. Темная энергия текла с пальцев чудовища, прессовала сенши, теснила их и принцессу. Это было тяжело. Минако знала, что Темная Владычица не будет слабой, тем более, что она поглотила первую версию Серебряного Кристалла. Потоки черной силы заставляли Серенити пригибаться, стараться не согнуться пополам от боли и напряжения. Принцесса уступала в силе королевы. Это было несправедливо. Минако так долго прожила на обратной стороне луны, так хорошо знала своих противников, их логику и их мысли, что не могла так просто проиграть. «Серена»,- прошептала она в голове принцессы, - «Ты только держись. Пожалуйста, позволь нам тебе помочь». Серенити не отвечала. От неё практически ничего не осталось — ни сознания, ни души. Её поглотил коллективный разум сенши. Но ведь только она одна могла управлять Серебряным Кристаллом, только она была Мессией. «Серена, не раскисай», - проворчала Рей, красный кристалл зажегся ярким огнем. «Сладкоежка Усаги, отправь это чудовище туда, откуда оно пришло», - ухмыльнулась Харука, темно-синий камень мигнул. «Моя принцесса, у тебя все получится», - вторила ей напевно Мичиру, а бирюзовый кристалл разгорался так ярко, что слепил глаза. «Лунный кролик, ты держись», - произнесла Мако, корона распространяла мягкое зеленоватое свечение. «Уса, я все ещё верю в тебя», - всхлипнула где-то Ами, голубой кристалл засверкал покатившейся по щеке слезой. «Ваше Величество, вы сможете», - совершенно серьезно произнесла Плутон, а гранат блеснул пойманной звездой в венце Мессии. «Сейлор Мун, все не так уж плохо», - произнесла Хотару, черный матовый кристалл на секунду стал глянцевым, почти прозрачным. «Серенити!» - крикнула Минако. - «Ты — самая сильная, ты справишься. Мы отдаем тебе все, что у нас есть, мы в тебя верим. Ты — наша надежда!» Глаза Серены внезапно стали нормального голубого цвета, а Серебряный Кристалл в её руках расцвел причудливым розоватым цветком. Венец в её золотистых косах горел нестерпимым ярким огнем. Огнем победы и благости, всеми цветами радуги. Все вокруг заливал розовый нежный свет. Металлия надрывно выла, но ничего не могла уже поделать. Она рассыпалась в прах и пепел, в черную пыль. От неё не должно было остаться даже памяти. - Вот и все, - улыбнулась Серенити. Она упала на каменные плиты и затихла. Веки были тяжелыми, навалилась непереносимая усталость. - Если бы только... - прошептала принцесса обескровленными губами. А розовый свет вокруг ширился и разрастался, поглощал мертвых сенши и шитенну, затягивал их в себя. В воздухе кружилось одинокое белое перышко. В воздухе стоял запах озона.