Обратная сторона луны

*** У моря вкус соли. Солнце чувствуется на коже, как горячее масло, вязкое и пахучее. Воздух вдыхается легко и сладко. Ветер треплет волосы, подвязанные банданой. Песок сыпется сквозь пальцы, мелкий и белый, идеальный. Пот выступает на верхней губе — скатывается на подбородок, а затем в ложбинку на груди. Минако смотрит на пустынный пляж, залитый палящим солнцем. На часах только девять утра, но все же ужасно жарко. Хочется пить, но Мине так хорошо на солнце, так лень вставать, что она не двигается с места, продолжает лежать на песке и пялиться на синие волны и белый песок. Кажется, она смогла бы наблюдать за движением волн вечно. Резкая вспышка холода опаляет шею. Минако вздрагивает, на губах расплывается улыбка. Ледышка путешествует от шеи к спине, задерживается на позвоночнике, исчезает под тонкой золотистой материей плавок. - Ауч, - ерзает Минако, пытаясь вытряхнуть полурастаявший кусочек льда. - Кунсайт! - гневно восклицает она. Но дальше дело не идет — лень. Минако чувствует, как Кунсайт смеется, прижимаясь к её спине грудью. Теперь он часто смеется, не очень громко, но заразительно. - Девочка-любовь, хватит валяться, нам пора, - говорит он, отсмеявшись. Минако стонет. На солнце так хорошо. Так спокойно. Этот отпуск они заслужили. Но она все равно перекатывается на спину, смотрит на Кунсайта, улыбается. Молчание затягивается. Они просто изучают друг друга. Серые глаза и синие. Идеальное сочетание. - Я люблю тебя, - говорит Минако, обнимая Кунсайта за шею, прикасаясь носом к его носу. От него пахнет морозом и колокольчиками, магией. Не той, которая течет по его венам, а самой что ни на есть человеческой. Той самой магией, которая зовется любовью. - И я люблю тебя, принцесса, - отвечает Кунсайт, полушутя-полусерьезно. Он хватает Мину под коленки и идет с ней к морю. - Что?! - взвизгивает Минако. - Не смей, слышишь! Только не это! Кунсайт лишь улыбается, ерошит свободной рукой короткие волосы Минако, а потом погружается вместе с ней в воду и телепортирует. *** Минако заворачивает мокрые волосы в полотенце, делает вид, что дуется. На самом деле она просто не умеет злиться на Кунсайта. Не после всего, что они прошли вместе. Война оставляет в душе след. И пусть не без помощи Серебряного Кристалла, но Минако прекрасно осознает всю ценность секунд, проведенных рядом с Кунсайтом. В мирное время, когда не нужно бить в военные барабаны, не нужно выживать, не нужно больше решать, на чьей же ты стороне. Минако натягивает второе полотенце повыше на грудь, глядит на себя в зеркало. Шрам через всю губу на месте, а короткие волосы топорщатся золотистым ирокезом. Серебряный Кристалл спас их всех, а может, и их собственные кристаллы постарались, кто знает? В любом случае, им был дан шанс начать все заново. Не с чистого листа, это было бы слишком просто. А именно с той самой точки, на которой закончили. С памятью и чувствами, с недоверием и страхом, с не залеченными ранами и старыми шрамами. Минако благодарна. Мина проводит рукой по коротким волосам, дотрагивается до шрама на губе. В ней мало осталось от красотки со старых школьных фотографий. Но Мина наконец-то разучилась горевать по тем временам. В её жизни за последнее время произошло слишком многое, чтобы думать о таких мелочах. Подумаешь, золотистых кос не стало, а руки испещрены сеткой шрамов. Как-нибудь переживет. Не убудет. Отчасти Минако даже рада, что великая сила любви позволила им начать с той самой точки, на которой все закончилось. Она не представляет себе, как бы жила без Кунсайта, не помнила его, искала бы его в каждом встречном лице и даже и не знала бы, что искала именно его. Одна мысль разрывает Минако сердце. Так что да, она рада, что все вышло именно так — по-настоящему. Минако должна помнить, почему она предала принцессу, ради чего ступила во тьму и зачем снова вернулась. Это справедливо. Руки Кунсайта ложатся Минако на плечи. Она улыбается своему отражению. Он обнимает её, стягивает полотенце. Его кожа прохладная, а её — горячая. И снова идеальное сочетание. Иногда Мина спрашивает себя, а легко ли было любить его, пока он был демоном? Просто ли было сделать выбор — пойти за ним во тьму, заставить свою принцессу страдать, мучиться неразрешенными вопросами. Легко ли было стать предательницей ради любви не менее великой, чем любовь к Серенити? С удовольствием Мина признает, что это было так просто и так правильно, что все страдания и терзания, вся боль привели её в эту единственную возможную из реальностей, точку, когда они соединились снова, душами и телами, стали единым целым. Ведь так должно было быть. Минако теперь знает, что Металлия не смогла бы их победить. Не потому что Серебряный Кристалл сияет ярче звезд, а слеза Серенити чище и вернее всего на свете. А потому, что сенши умеют любить, потому, что они переступили невидимую грань, научились делать то, для чего не были созданы. Поэтому Металлия никогда бы не победила Серенити. Потому что любовь гораздо быстрее тьмы и гнили. Она распространилась по телам сенши, захватила шитенну, спасла их. Серебряный Кристалл здесь ни при чем. Кунсайт прижимает обнаженное тело Минако к себе. У них есть ещё немного времени. К черту, у них теперь есть все время мира, чтобы наслаждаться друг другом, чтобы прожить, наконец, хотя бы одну жизнь до конца, рука об руку. Мина обнимает Кунсайта в ответ, гладит его волосы, находит пульс. Кунсайт живой, и он рядом с ней. И, что самое важное, они оба снова настоящие люди. Минако целует Кунсайта в губы крепко и нежно. Длинный темный путь нужно было пройти. Это того стоило. *** Минако и Кунсайт прибывают в церковь позже всех. Они заходят внутрь, и Минако замирает на пороге, хватается за руку Кунсайта. Это долгий путь. Как хорошо, что они его уже прошли. Его ладонь такая надежная. Хорошо, что он был с ней все это время. Оказывается, необязательно быть светлым, чтобы любить по-настоящему. Вот кто бы мог подумать? Минако делает шаг вперед, увлекает за собой Кунсайта. У них не было настоящей свадьбы. И, наверное, Минако лукавит перед самой собой, когда утверждает, что ей не хотелось бы. Теперь у них есть время, есть право, но они не будут этого делать. Незачем. Достаточно его руки в её ладони. Самая крепкая связь. Минако идет по проходу между скамьями, тянет за собой Кунсайта. Отчего-то она думает о королеве Серенити. Не так, как раньше, без надрыва, без боли и разочарования. Её сердце создали каменным цветком, так к чему же ей ненависть. Пусть лучше в нем живет нежность. В церкви очень тихо, словно все замолчали, когда Минако и Кунсайт вошли. Не имеет значения. Они были приглашены, а это ведь самое важное. Они захотели прийти и сделали это. Как всегда поступили не так, как от них ожидали. Минако оступается на высоких каблуках — она все ещё не привыкла, тяжелые окованные ботинки были удобнее. Кунсайт ловит её под локоть, сжимает руку. Минако благодарно кивает, не поворачивается к нему, смотрит только вперед. Ами улыбается. Минако не видела её так давно. Кажется, прошли годы, хотя на самом деле, всего пять месяцев. Такой отпуск они с Кунсайтом выторговали себе у принца и принцессы. У Ами снова короткие волосы, нежный овал лица. Её глаза светятся ярким неземным огнем. Минако улыбается в ответ, подходит ближе. На руках у Ами небольшой сверток. Белые пеленки и ленты. Минако улыбается шире. Девочка. Рыжая и синеглазая. Идеальное произведение своих родителей. Мина прикасается к волосам ребенка — мягкие, словно перышки птенца, словно белые крылья. Минако так увлечена маленькой наследницей Меркурия, что не замечает пристального взгляда, устремленного на неё. Усаги стоит с другой стороны от Ами. Минако поднимает взгляд и видит перед собой только синеву летнего неба, в самую жару, в июле, золотые кудри и вздернутый нос. Луноликая тонко улыбается. И Минако не может понять, кто же перед ней — Серенити или все-таки Усаги Цукино. Священник начинает ритуал. Окропляет голову ребенка водой, освящает крестным знамением. Минако все это время стоит рядом, повторяет все то, что отец говорит ей, выполняет все четко и дотошно, но бездумно. Она только и может, что смотреть на Серенити. Между ними пролегла целая жизнь. Вечность. Война. Глубокая пропасть. Минако простила Серенити, да и Серенити уже давным-давно простила свою Хранительницу. Но достаточно ли этого, чтобы пойти дальше, словно ничего не произошло? Хватит ли этого, чтобы снова доверять друг другу в мелочах? Ведь из них состоит вся жизнь Мины. - Нарекаю тебя Мина Лавли, - звучит голос священника под высоким сводом собора. Дыхание в груди Минако застревает, она напрягается. Она стоит вся оцепеневшая и словно застывшая, не в силах поверить в то, что сделала Ами. Зойсайт усмехается в кулак. Звук выходит сухим и хрустким. Минако выходит из своего ступора. Глаза слезятся. Она отворачивается и утирает нос кулаком. Это слишком трогательно. Кунсайт гладит её по волосам и говорит: - Это большая честь, друзья мои. Простите Мину, она расчувствовалась. - Минако злится, легонько бьет кулаком в грудь Кунсайта. Обвинения несправедливы. Зойсайт смеется в голос, а малышка Лавли восторженно гулит. Минако прячет ухмылку на груди Кунсайта. Хорошие родители. Надо постараться и стать хорошими крестными. Кунсайт сжимает Мину в объятьях. Непременно будут. *** В крестинах есть что-то настолько трогательное и милое, что даже Рей ведет себя нормально. Сидит, закинув ногу на ногу, словно нахохлившийся ворон на ветке дерева, но не дерзит, даже рта не раскрывает. Минако и её давно не видела. Если уж по правде, она не общалась ни с кем из сенши, ни с темными, ни со светлыми, пять месяцев. Она сама не уверена, как так вышло. Ведь на короткий миг они стали единым организмом, научились понимать и чувствовать без слов, разделили разум и сердца друг друга. Между ними больше не было тайн. Все как на ладони. Не нужно больше врать. И совсем не больно. Минако садится рядом с Рей, подбирает длинную золотистую юбку. К этому она тоже не привыкла. Стесняет движения. У Рей разбито колено. Соединительная ткань срослась уродливым шрамом, заставляет её хромать. Минако вздыхает. Она не жалеет, она просто отдает себе отчет, что она виновата в этом. Мина проводит рукой по ежику волос. Это успокаивает. Такое равновесие добра и зла. - Приперлась все-таки, - констатирует Рей, и в её словах Минако слышит раздражение, такую вселенскую усталость, горечь, все подряд. Рей ведь скучала, только признаваться в этом неохота. - Не хотела на самом деле, - врет Минако и улыбается. Она чувствует себя рядом с Рей как будто по-домашнему. - Лгунья, - беззлобно, равнодушно отвечает Рей. Взгляд её темных глаз устремляется куда-то вдаль. Минако следит за направлением и видит Джедайта, удивительно горячо обсуждающего что-то с Кунсайтом, жестикулирующего. - Мико... - тянет Минако. Она не знает, как объяснить Рей, что прошлого на самом деле больше нет. Они его выстрадали до последней капли. И осталась память, не более. Через которую нужно переступить. Поэтому она сама пришла сюда спустя пять месяцев. - Знаешь, - перебивает её Рей, - я иногда ненавижу себя за то, что не смогла пойти за ним во тьму. Хорошо, наверное, было бы, - её голос совсем тихий, севший, но теплый. Нет в нем больше безысходности и гнева. - Не дури, - усмехается Минако, треплет Рей по плечу. Слишком долго рассказывать, чего это стоило — спуститься в бездну. - А ты не командуй, - присоединяется к ним Мако и смеется. На одном из оставшихся пальцев блестит обручальное кольцо. Минако сглатывает, Минако несмело улыбается. Она так давно не слышала столь искреннего и веселого смеха Литавры, что сердце в груди на секунду замирает, пропускает удар. Это приятно. - Только и умеете, что ссориться, - удрученно замечает подоспевшая Ами. Малышку Лавли она отдала счастливому отцу и теперь стоит, словно арбитр, скрестив руки на груди, сведя брови на переносице. Минако смотрит на Ами, Мако и Рей и вдруг усмехается. Коротко, резко. Через секунду все четверо разражаются хохотом, громогласным, совершенно не подходящим для церкви. Минако смеется до тех пор, пока легкие не начинает резать от нехватки воздуха, а на глазах не проступают слезы. И она ведь счастлива. - Ей можно командовать, она ведь Верховная, - говорит Серенити. Или Усаги. Теперь уже не разобрать. Она появляется внезапно, бесшумно. Просто возникает как по волшебству рядом и протягивает Мине руку. Минако думает только секунду, а потом принимает ладонь королевы, поднимается со скамьи. Они с Усой одного роста, одной комплекции. Золотые косы, синие глаза. Но они такие разные. И непонятно, кто - свет, а кто - тьма. Наверное, всего есть понемногу. Усаги первой обнимает Минако. Порывисто и крепко. Мина не остается в долгу — обнимает принцессу в ответ. С сердца словно падает тяжелый груз. Нет, ничего уже не будет, как прежде, но все может быть гораздо лучше - с чистого листа. В уголках глаз формируются слезы. Человеческие, не нужно им больше волшебных слез. - Возвращайся домой, когда захочешь, Мина, - шепчет принцесса хранительнице в волосы. - Тебе нужно только позвать, - улыбается в ответ Минако, - моя королева. - Люблю тебя, - говорит каждая, почти в унисон, и отпускает. Кунсайт пожимает руку Эндимиону, открывает телепорт. Минако снова улыбается. Время нельзя повернуть вспять. Памяти нельзя лишить просто так. Мина больше не умеет любить принцессу безоговорочно, без причины, но это уже не важно. Потому что принцессу есть, за что любить. За то, что она не нуждается в короне и титулах, даже Серебряный Кристалл ей не нужен, чтобы быть мессией. Её большое и чистое сердце делает её настоящей спасительницей, делает её человеком. Серебряный Кристалл — камень, но Сейлор Мун — человек. За одно это Мина любит её без памяти. На плечах Минако блестят эполеты, в ножнах прилажен Хрустальный меч. Она подмигивает, посылает подругам воздушный поцелуй. А потом она обнимает Кунсайта за пояс, кладет ему голову на грудь. Вихрь телепорта уносит их прочь. Домой. В Темное Королевство.