Пациент

      Драко вышел из палаты, на ходу делая пометки в медицинской карте. Стоило попробовать уменьшить дозировку прежде чем переводить больного на более слабое зелье. Именно в этом пограничном состоянии между кризисом и устойчивым выздоровлением пациент нуждается в наиболее пристальном внимании. Прогресс был хороший, но по опыту Драко знал, что такое впечатление может быть обманчивым.       Он уже повернул в коридор к следующей намеченной палате, когда его окликнула дежурная ведьма:       — Мистер Малфой, доставили нового пациента, — Драко поднял глаза от своих бумаг и с удивлением обнаружил, что девушка выглядит смущенной и взволнованной. Она покраснела и бездумно перебирала пальцами. — М-м-мисс… Его сопровождающая ожидает вас в кабинете.       Девушка опустила голову, делая вид, что очень сильно занята заполнением журнала. Только перо бесцельно зависло над страницей. Его кончик вилял из стороны в сторону в дрожащей руке.       — А где сам пациент? — поинтересовался Драко. Дежурная была из относительно новеньких, работала всего лишь пару месяцев, но уже повидала всяких пациентов. Интересно, что же там такое, что довело её до столь тяжелого состояния? Драко даже не догадывался, что она заикается.       — В-в-восьмая палата, — с непонятным трепетом пролепетала девушка. — Его п-погрузили в сон. Тим им сейчас занимается.       После этого ведьма покраснела ещё сильнее и села, пытаясь спрятаться за своим высоким столом.       Драко ещё раз удивленно взглянул на неё и повернул к восьмой палате. В том ответвлении коридора поддерживался более строгий режим.       Тим — высокий крепкий медбрат, уже надел на больного пижамные штаны и приподнял его под спину, чтобы натянуть куртку. Парень был худой, хотя не выглядел истощенным. На дряблом животе даже угадывался небольшой жирок. Кожа была тусклой и слегка желтоватой, на руках висела, как у старика. Похоже, когда-то он был в хорошей спортивной форме. Год назад или даже больше. Засунув безвольную руку в рукав пижамной куртки, Тим отодвинулся, и Драко, наконец, смог увидеть лицо новенького. Он едва не выронил папку. Драко прикрыл дверь и немного постоял, опираясь рукой на стену.       «Соберись, Малфой, — тихо шепнул он себе, — может ещё ничего и не случилось.»       С усилием придав лицу обычное выражение, он вернулся к стойке, спросить карточку новенького. Но оказалось, дежурная уже положила её на стол в его кабинете. Жаль, он малодушно надеялся хоть на пару минут оттянуть встречу с этой «сопровождающей».       Женщина нервно барабанила пальцами по его столу. Не узнать её было невозможно. Драко обошел её и сел в своё кресло прежде чем поздороваться.       — Ты? — вместо приветствия вскинулась Грейнджер. — Я же просила назначить лучшего!       Драко хотелось ухмыльнуться и поставить её на место. Он и есть лучший. Целая стена грамот позади его кресла, должна была бы сообщить ей об этом, ещё до его прихода. А табличка на двери должна бы дать понять, что назначает здесь только он.       — Хотя, наверное, так даже удачнее, — сама себя оборвала Гермиона. — Да, пожалуй. Кажется, ему нравятся Малфои. Может, он хотя бы станет с тобой разговаривать.       Гермиона замолчала, и Драко не спешил её расспрашивать. Он взял в руки, лежащую на столе медицинскую карту. Очень хотелось получить хоть какую-то информацию, чтобы подготовиться к этому разговору. Несмотря на то, что он уже начался. Впрочем, карта не особенно помогала. Имя пациента — Гарри Джеймс Поттер, возраст, адрес, палочка. Причина обращения…       Драко Малфой хоть и был ещё весьма молод, уже заслужил место ведущего специалиста и руководителя отделения в главной клинике страны. За его плечами были серьезные научные работы, диссертация, две, уже почти три, революционных и эффективных методики лечения в области волшебной психиатрии. Сам он и вовсе считал, что никакой «волшебной психиатрии» до его появления не существовало. Раньше пациентов просто распределяли по палатам и время от времени выдавали умиротворяющий бальзам. На самом деле, это была не совсем правда, но и не слишком далеко от неё. До его прихода это отделение действительно было скорее местом постоянного содержания больных, чем их лечения. Теперь же они стали выздоравливать.       Разного рода знаменитости не были редкостью среди пациентов. Драко лечил уже пару музыкантов с нервными срывами, писателя с расстройством личности, исследователя, надышавшегося непонятных плодов своего эксперимента. Были и несколько авроров, попавших под перекрестные Конфундусы. На них Драко и отработал свою первую новую высокоэффективную методику лечения, которая уже успешно применялась во всём мире. До последнего он надеялся, что и Поттер попадает в эту категорию. Хотя его истощённый вид говорил о другом.       В графе «Причина обращения» значилось «попытка самоубийства».       — Итак… — он посмотрел на Грейнджер. Ужасно хотелось заговорить с ней в том тоне, каким он говорил в школе. Пришлось даже одёрнуть себя. В этом кабинете такое поведение было бы совсем неуместно. Впрочем, она сама не дала продолжить.       — Гарри сошёл с ума.       Она ещё побарабанила пальцами по столу и выжидательно уставилась на Малфоя.       — Что произошло? — как можно мягче попросил он, едва преодолев искушение поддеть её чем-нибудь вроде «Он всегда был не слишком нормальным». Драко уже много лет так не нервничал и не говорил такой ерунды. Он убрал руки под стол, чтобы женщина не заметила, как они дрожат. Это всего лишь пациент. Не первый и не последний. Ну знаменитый, и что с того? Это не должно заставлять Драко так психовать. Он мысленно внёс этот пункт в список вопросов, которые нужно будет обсудить с супервизором.       — Я сегодня зашла его проведать, — вздохнула Грейнджер. Она сцепила пальцы и смотрела на свои руки, а не на собеседника. — Я навещаю его два раза в неделю. Других он не пускает. Я ничего не могла сделать, Малфой.       Она коротко взглянула на него и снова опустила глаза. Драко попытался изобразить ободряющую улыбку, но вышло натянуто. К счастью, она не смотрела.       — Продолжай.       — Сегодня он был обеспокоен. Обычно он не такой. Он бегал по дому, искал что-то. Хотя… Может наоборот прятал? Некоторые ящики закрывал на ключ. Не знаю. Он говорил, что надо срочно спасать Джоша.       — Джорджа Уизли? — переспросил Драко.       — Джоша. Я не знаю, кто это. Гарри стал называть это имя с месяц назад. Когда я спросила, он сказал, что это его друг. Бойфренд.       — А он…       — Я не знаю! — Гермиона не дала закончить вопрос. — Я думаю, что этого Джоша не существует. Гарри уже больше двух лет не выходит из дома! Я не знаю откуда у него мог появиться парень, Малфой. Не говоря уже о том… ну, о чём ты хотел спросить.       — Понятно, — слава богу, его голос звучал нейтрально. По словам и смущению сидящей перед ним особы было вполне ясно, как она относится к возможно нестандартной сексуальной ориентации друга. Драко это совсем не понравилось. Но поговорить с ней об этом можно будет позже, если для лечения это будет необходимо. Спасать всех подряд не входит в обязанности Драко, да и вообще непрофессионально.       — Он сказал, что Джош в беде. Что он не может выбраться. Сказал, что Гарри должен помочь…       — В третьем лице?       Она непонимающе посмотрела на Драко.       — Сказал: «Я должен помочь» или «Гарри должен помочь»? — пояснил он.       — А. Да, в третьем, — она ненадолго прикрыла глаза. — Если подумать, когда речь заходит об этом Джоше, Гарри стал говорить о себе так. Называть себя по имени. Хотя раньше только иногда говорил «он».       — Ладно, — руки наконец перестали дрожать и Драко сделал успокаивающий жест. — Поттер объяснил, как именно нужно помочь?       Гермиона посмотрела на него как-то укоризненно.       — Он пошел на кухню, взял нож и разрезал себе руку.       — Чтобы спасти своего парня? — спокойно уточнил Драко.       — Да, — кивнула женщина. — Именно это он мне кричал, когда я попыталась его остановить. Я… мне пришлось оглушить его, чтобы доставить сюда. Что с ним будет, Малфой?       — Рано об этом говорить, Грейнджер, — развел руками Драко. — Я ещё даже его самого не осмотрел.       — Я просила лучшего, Малфой, — не слушая его, повысила голос женщина. — И, судя по всему, это ты, — она махнула рукой на стену с грамотами. — И знаешь, что ещё? Временами он принимался бубнить что-то. Разные вещи. И частенько повторял «Малфои — хорошие». Так что, пожалуйста, не подведи его.       — Грейнджер, — Драко нахмурился. — Я — целитель. Я лечу всех волшебников, которые обращаются в эту больницу, ровно настолько, насколько это возможно на текущем уровне наших целительских знаний. И это не зависит от того, как ты меня попросишь.       Она слегка отодвинулась.       — Но! — он остановил готовый вырваться новый поток слов. — Мне может потребоваться помощь. Родственников у него нет, так ведь? Значит нужно какое-то другое ответственное лицо. Готова выступить в этой роли?       — Если это допустимо, — растерянно пробормотала она. Наверняка она уже знала все больничные правила и юридические нюансы.       — Ты не будешь принимать решения о его дееспособности или способах лечения. Но держать тебя в курсе правилами не запрещено. Вдобавок, может потребоваться рассказать о каких-то событиях или принести какие-то вещи. Пока рано об этом говорить. Сейчас я даже предполагаемый диагноз ставить не буду. И ты должна быть готова, что это займёт много времени. У маглов иногда только на постановку диагноза уходит год, а то и больше. Мы обычно справляемся быстрее, хотя у нас к числу обычных болезней добавляется ещё длинный список магических воздействий, которые могут влиять на разум. Нужно будет выяснить не подвергался ли он, скажем, множественному Конфундусу.       — Это надо у Рона спрашивать, — кивнула женщина. — Они работали вместе.       — Хорошо. Отложим это до следующей встречи. Думаю, к пятнице у меня будет больше вопросов. После трёх, — Гермиона кивнула, кажется, задумавшись о чём-то другом. Драко не был уверен, что она услышала, на какое время они договариваются. — Пока мне хотелось бы знать, как давно ты стала замечать странности в его поведении, и в чем они выражались?       — Два года назад. Чуть больше, наверное. Был конец мая. Он долго лежал в больнице. Об этом писали в газетах. Когда его, наконец, выписали, он не стал возвращаться на работу. Сначала нам казалось, что всё нормально. Восстановительный период. Нужно отдыхать. Он сидел дома неделю, потом месяц и второй. Сначала игнорировал сов, потом вообще закрыл им доступ. Закрыл камин. Наложил новые заклинания на сам дом. Где-то через полгода он и Рона перестал пускать. Только я приходила.       — О чём вы говорили? — Драко быстро делал пометки в карте. — Или ты просто приносила что-то?       — О разном. Иногда он просит принести какие-нибудь книги и мы потом обсуждаем прочитанное. Я рассказываю о своей работе. Он время от времени интересуется общими знакомыми. Невилл, Луна, Дин… Но только не Джинни. Её лучше не упоминать. Гарри может или просто уйти в другую комнату, или взбеситься, если настаивать. Иногда он как будто уходил в себя и переставал меня замечать. Что-то шептал, как будто пытался кого-то успокоить. «Получится, надо пытаться». «Ничего страшного, попробуем другой способ». Но раньше я всего три или четыре раза его за этим замечала. Было похоже, что он просто задумался. С полгода назад начал говорить «Малфои хорошие» и это стало происходить почти каждый раз, как я приходила. Я просила его пойти в больницу, но… всё бесполезно. Я не должна была доводить до такого.       — Ты поступила правильно, — досчитав до пяти, подбодрил её Малфой. — Порез уже залечили, с остальным тоже разберёмся. Со временем. Давай встретимся в пятницу, посмотрим, что к тому времени я смогу выяснить.       Когда Грейнджер вышла, Драко со вздохом откинулся в кресле. Вроде бы пока в самом деле нельзя было сказать чего-то определенного, но Драко чувствовал, что Поттер не мог вляпаться во что-то простенькое. Посидев пару минут с закрытыми глазами, Драко быстро заполнил карточку и, решив отложить пока это дело, пошёл к более понятным пациентам.       Драко в который уже раз спросил себя, по какой причине он всегда планирует себе на пятницу раза в два больше дел, чем в другие дни? И как обычно, не смог толком ответить. То есть ему, конечно, надо было подготовить отделение, чтобы оставить его на выходные. Но ведь он всякий раз назначал ещё и пару-тройку встреч, которые можно было провести когда угодно. Так что причины оставались загадкой.       Поттер на контакт не шёл. Смотрел любопытно из-под чёлки, склонив голову. Прятал ладони за спиной или в подмышках. Впрочем, как оказалось, это была ещё не плохая реакция. Когда Драко позвал целителя общей практики, потому что желтоватый оттенок кожи больного показался ему подозрительным, Поттер устроил форменную истерику. Пришлось снова погрузить его в сон, чтобы осмотреть. И подозрения отчасти оправдались. Из-за вынужденного сна пообщаться с ним в четверг не удалось. И теперь это стало ещё одним делом на пятницу.       Драко поставил точку в длинном свитке и убрал его в ящик. Скоро это станет новой статьей, выступлением на конференции и, может даже, книгой. Он улыбнулся своим мыслям. Материала уже почти хватало на книгу, но торопиться было нельзя. Вон Дэвис опубликовал свою амбициозную методику, а потом пациенты прошли стадию привыкания к препарату, его действие ослабло, а после этого и вовсе начался откат. Дэвис смачно сел в лужу, и на конференции Драко его добил подробным разбором просчётов этой методики. Сам Малфой ни в коем случае не должен допустить такой ошибки. Это не считая того, что методику он отрабатывал на Лонгботтомах и жутко боялся неудачи. Но дела шли хорошо. Вот уже месяц как они стабильно запоминали людей и узнавали тех, кто приходил их навещать. Пару дней назад Драко заметил, что миссис Лонгботтом разглядывала надписи, и с утра он отнёс ей маленькую детскую книжку, чтобы потом проверить, сумеет ли она её прочитать, запомнить и может даже понять. Это был бы прорыв. Но торопиться с выводами было бы непрофессионально. А вот с Поттером стоило немного поспешить, пока не явилась Гермиона.       — Привет, — Драко подошёл ближе, пытаясь угадать, как больной его воспринимает. Тот сидел на подоконнике, глядя на желтеющие деревья. — Не хочешь поговорить со мной?       Поттер повернул голову в его сторону. Это могло означать: «Хочешь говорить — говори». Не такое уж плохое начало.       — Тебя сюда привезла твоя подруга — мисс Грейнджер…       — Гермиона.       — Хочешь чтобы я называл её по имени? — уточнил Драко. Поттер кивнул.       — А тебя называть «Гарри»? — чуть ехидно спросил Малфой. Держаться профессионального тона было тяжело и он перестал, обозвав это «адаптацией под конкретного пациента». Гарри недовольно скривился. — «Поттер»?       Похоже этот вариант ему тоже не понравился, но немного подумав Гарри кивнул. Он слез с подоконника и пересел на кресло в углу, поджав под себя ноги.       — Тебя привела Гермиона. Ты помнишь, что случилось?       Поттер схватил себя за ту руку, которая была порезана, и заметался взглядом по комнате. Палату больному герою оформили в люксовом варианте, но острых предметов, в ней, разумеется, не было. Он тоскливо взглянул на дверь и требовательно уставился на Драко.       — Хочешь выйти отсюда? — на удивление Поттер отрицательно покрутил головой. — Хочешь, чтобы я ушел? — снова отрицание. — Чтобы кто-то пришёл?       Поттер задумался и прикидывал довольно долго, даже открыл рот, чтобы заговорить, но так ничего и не сказал, лишь согласно кивнул.       — Кого ты хочешь видеть? Гермиону? — Гарри пожал плечами. — Джоша?       Поттер посмотрел с явной надеждой, хотя и не выразил четкого согласия с этим предположением.       — Я могу его позвать? — энергичные кивки. — Где мне его найти?       Гарри дернулся к нему, но передумал. Он подтянул колени к груди, упёрся в них лбом и застонал. Драко наблюдал за ним пару минут, но стон не прекращался.       — Ладно, Поттер, у меня есть идея, — Драко подошёл к столику и выложил на него дюжину цветных карандашей и стопку бумаги. — Если ты не можешь мне рассказать, может, ты нарисуешь Джоша? И место, где он находится. Тогда я смогу его найти и позвать.       Гарри какое-то время изучал карандаши. Разумеется они были зачарованы и не могли причинить вреда. Всё проверив, Поттер всё же взялся за рисование. На этом Драко счёл возможным его оставить. К обеду рисунки были у него. И ему было о чём подумать. Хотя дела пока не оставляли на это времени.       Когда, вернувшись с общего совещания, Драко подошел к своему кабинету, за дверью препирались.       — Это наш Гарри! — наседал мужской голос. — Гарри! Как ты можешь доверять его кому попало?       — Вовсе не «кому попало», — в тон ему отвечал женский. — Я навела справки! Если не Малфой, то никто, понимаешь? А это ведь наш Гарри. Да половина целителей считает, что не стоит даже пытаться это лечить.       — И ты думаешь Малфой станет разбираться? Да он…       — Да, я думаю, станет, — резче оборвала парня Гермиона. — Рон, ты помнишь, что если на нашей свадьбе не будет Гарри, мы её отменим?       Драко усмехнулся. «Угрозы и шантаж как основа любви и взаимопонимания» — могло бы быть неплохой темой для статьи в научно-популярный журнал. Но это не его профиль.       Драко нарочито пошумел под дверью прежде чем войти. Гермиона моментально приобрела собранный и немного безразличный вид, а Рон был красный и злобно смотрел из-под нахмуренных бровей.       — Ты! Если ты что-нибудь сделаешь с Гарри, — вместо приветствия начал он, — я тебя…       Драко ехидно приподнял бровь, но продолжения так и не дождался.       — Ну давай же, — подбодрил он. — Я много чего планирую сделать с Поттером, так что хотелось бы знать, что ты там способен придумать.       Рон смущённо глянул на спутницу и опустил глаза.       — Ничего, — буркнул он.       — «Ничего»? — изумился Драко. Чёрт возьми, он вел себя непрофессионально и никак не мог остановиться. — Какая страшная угроза. Давно таких не слышал.       «Соберись! Не время для этого!» — мысленно обругал себя Драко. Он на пару секунд прикрыл глаза, чтобы настроиться. Впрочем, похоже, из присутствующих лучше всех держала себя в руках Гермиона.       — Он говорил с тобой? — спросила она.       — Не совсем, — вздохнул Драко. — Но надежду терять рано, Грейнджер. Контакт есть. С этим можно работать. Однако, я обещал, что будут вопросы. Во-первых, что касается его общего состояния. По симптомам напоминает отравление, но никаких отравляющих веществ мы не обнаружили.       — Два года назад целители говорили то же самое, — удивилась женщина. — Уверяли, что это пройдёт.       — Я читал карту, — кивнул Драко. — Что за артефакт на него воздействовал?       — Мы так и не выяснили, — ответил Уизли. Драко выразительно поднял бровь. Уизли скривился. — Да, не выяснили! Гарри должен был быть главным свидетелем, а он… сам видишь. Ты вообще что последнее о нем слышал? Ну… до этого.       Малфой честно попытался припомнить. Он не собирал слухи о Поттере. Если что-то и слышал, то случайно и довольно давно.       — Работал в Аврорате. Вроде, ещё кого-то спас.       — Семь человек из горящего дома, — кивнул Рон. — Вот после этого вся чехарда и началась, — Гермиона предупреждающе дотронулась до руки своего парня, но он только отмахнулся. — Они тогда крепко поругались с Джинни. Ну расстались, по сути. Он три дня пил. А тут это происшествие. В доме люди. Пятеро детей и двое или трое взрослых. Магический фон на три квартала вокруг и фиолетовое пламя из всех щелей. Дёрнули всех наших. Авроров в смысле. Ну и он тоже явился. В форме, но на ногах еле стоял. Не стал дослушивать разнарядку и пошёл в дом. Один. Без защитных амулетов, без напарника. С палочкой в одной руке и пустой бутылкой в другой. Пока мы там разбирались. Пока меня снаряжали. Не знаю, как он прошёл, там близко-то нельзя было подойти, так жарило. В общем, Гарри вывел сначала детей, потом двоих взрослых и ушёл обратно в дом. Мы думали, что там мог остаться ещё человек. Там жила семья вот эта, и они комнату кому-то сдавали. Вот мы думали, что этот мужик ещё мог быть там. Короче, меня, наконец, отпустили. Я за ним. Все комнаты оббежал. Больше никого не было. А Гарри спал на втором этаже в детской в обнимку с каким-то плюшевым зайцем.       Рон развел руками.       — Он неделю не приходил в себя, — подхватила Гермиона. — Целители не понимали, что с ним. То есть там были и ожоги, и дыма он надышался…       — Было магическое воздействие. При том, как из того дома фонило, не удивительно, — вздохнул Уизли. — По всем признакам, это артефакт. Ну почти… Потому что у остальных таких симптомов не было. Ну и… они ничего не помнят.       — Совсем?       — Хозяйка говорит, что видела, как в дом вошёл мужчина. И всё. Потом уже помнит, как оказалась на улице с аврорами. Остальные и этого не могут рассказать, — Рон откинулся на стуле. — Дело до сих пор не закрыто. Дом сгорел полностью, осматривать там нечего. Только Гарри может знать, что там произошло. Мы думали, что он расскажет, но он делал вид, что не слышит вопросов, а потом вообще забаррикадировался у себя дома. Теперь вот ещё и это. Какой ещё бойфренд? Что за бред? Джош какой-то.       — Хорошо, что напомнил, — Драко положил на стол лист бумаги. — Я попросил Поттера нарисовать этого парня. Это Джош.       Парочка придвинула лист к себе и целую минуту разглядывала примитивный в общем-то рисунок.       — Но это же… — наконец проговорила Гермиона.       — Да, — кивнул Драко. — Он долго вырисовывал шрам. Стирал и рисовал заново. Наверное, чтобы мы уж точно не ошиблись.       — Если Джош — это Гарри, то… то как это вообще?       Драко лег в постель, погасил свет и устроился поудобнее. Несмотря на крайне загруженный день, вечер прошел хорошо, и он чувствовал приятную расслабленность, которая должна была бы помочь быстро уснуть. Через полчаса Драко раздраженно откинул одеяло, сел и включил свет.       — Ну что опять не так? — спросил он пустоту своей спальни.       Снова это дурацкое ощущение, что дом к нему враждебен. Что сами каменные стены задумали что-то плохое. Раньше это чувство преследовало его постоянно. Он и тогда прекрасно понимал, что даже в волшебном мире камни не могут ничего замыслить. Но ощущение было очень настойчивым. Собственно поэтому Драко и заинтересовался психологией. На период учёбы он уехал из родительского дома. Со временем тревожность отступила, и он вернулся. С тех пор этот страх появлялся раз или два в моменты крайней усталости. Но сегодня Драко не был таким уж уставшим.       Впрочем, выражая удивление, Драко немного лукавил. Он знал, в чём дело. Он встал и подошел к шкафу. В кармане его рабочей мантии лежал свёрнутый лист бумаги, который он, по хорошему, должен был оставить в столе. Драко хранил в рабочем столе очень важные вещи, такие как наброски статей и материалы исследований, но для этой бумажки стол казался недостаточно надёжным. Нет, её Драко весь день таскал с собой, время от времени разглядывая в нелепой надежде, что мог ошибиться. Он побоялся показывать этот рисунок Уизли и Грейнджер. Скорее всего Рон тоже узнал бы место, где, по мнению Гарри, заперт некий Джош. Подвал Малфой-менора.       Драко накинул халат и вышел из комнаты. За эти годы он ни разу не спускался в подвал.       «А утра подождать нельзя было?» — тихо спросил он самого себя.       В темноте дом казался враждебным, хотя Драко знал в нем каждый угол и прекрасно понимал, что никакой опасности там не затаилось.       Уже дойдя до лестницы вниз он подумал, что мог бы просто зажечь свет. Родители спали в своем крыле им бы это не помешало, а эльф скорее всего уже торчал где-то поблизости, ожидая какого-нибудь приказа. Драко спустился на три ступени и замер, тревожно прислушиваясь.       «Малфои — хорошие, — шепнул он себе, спускаясь ещё на одну ступеньку. — Если бы мы заточили этого Джоша в своем подвале, Поттер не называл бы нас хорошими. Так ведь?»       Он спустился на один пролет и зажёг Люмос, вытягивая руку с палочкой так далеко, как только мог. Пахло пылью, затхлостью и ещё чем-то неприятным. Скорее всего не только он уже лет восемь сюда не спускался. Родители, вероятно, тоже предпочли забыть о существовании этого подвала. Драко боялся моргать, а рука дрожала. Он дошел до двери в камеру и осторожно посветил внутрь. Люмос дрожал вместе с палочкой в руке, и тени в углах плясали как живые. Но никого не было. Драко отступил.       «Субличности могут считать, что находятся в другом месте, но даже у волшебников они не могут путешествовать отдельно от тела, — бормотал он себе под нос, возвращаясь в свою комнату. — Даже если это субличность Гарри Поттера.»       Стены, впрочем, продолжали давить и Драко выпил сонное зелье. ______________ [Драко Малфой]: Да, с этими пациентами всё в порядке. [Профессор Грант]: Но вы опасаетесь? [Драко Малфой]: От вас ничего не скроешь. Естественно. Они страдали от расстройства памяти больше двадцати лет. То что последний месяц они показывают явную ремиссию, выглядит недостаточно убедительно, на мой взгляд. Малейшее потрясение и может случиться рецидив. Как мне кажется, опасения обоснованы. [Профессор Грант]: Однако сегодня вы говорите о них, как о сделанном деле. Появилось что-то ещё? [Драко Малфой]: Новый пациент. [Профессор Грант]: Интересный случай? [Драко Малфой]: Возможно. Не в этом дело. Да и судить пока рано. Расстройство личности, скорее всего, на фоне травматического опыта. [Профессор Грант]: Вы ведь давно задумали работу именно о травматических нарушениях. [Драко Малфой]: Да. То есть нет. Скорее всего я не смогу использовать этот случай. Очень высокий уровень секретности и прочая специфика. Он… полицейский, а в прошлом, можно сказать, военный. Я… Мы с ним знакомы. Не очень близко. Учились в школе — как это называется? — в параллельных классах. Но это была закрытая школа, так что все так или иначе пересекались. По хорошему, я и не должен бы за это браться, но в нашей больнице кроме меня некому. [Профессор Грант]: А перевести. [Драко Малфой]: Нельзя. Я вам уже говорил, ещё в самом начале. Маленький остров. Крайне закрытое общество. У нас одна больница. Есть несколько специалистов, держащих частные кабинеты, но за критическую ситуацию они не возьмутся. А там именно она... Он сирота. Родственников, которые могли бы обратиться к нам за него, нет. Друзья два года пытались убедить его пойти в больницу, но, разумеется, безрезультатно. Насильно привести они его тоже не могли. Только когда он попытался покалечить себя. [Профессор Грант]: Вы нервничаете… [Драко Малфой]: Это… очень большая ответственность. Больше чем мистер и миссис Беспамятные. Но я справлюсь.