Пациент

      — Ты! — вдруг завопил Гарри.       Малфой уже десять минут стоял возле него и пытался привлечь внимание. Он надеялся нащупать тему, которую больной способен обсуждать. Рисунки — это неплохо, но если пациент так и будет молчать, лечение не скоро продвинется. Не то чтобы спешка была чем-то лучше. Она являлась самой распространенной ошибкой в этой профессии, и Малфой никогда её не допускал. Драко всегда старался действовать аккуратно, но с напором. Он пробовал разные методы, внимательно следя за реакцией пациента. Правда, в случае Поттера до этого момента её не было. Гермиона упоминала, что они обсуждали друзей и книги, но Драко этим ничего не добился. Он собирался попробовать ещё квиддич, когда Поттер внезапно подскочил с кровати и бросился к нему.       — Ты издеваешься?       Драко отступил, хватаясь за рукоять своей палочки. У Поттера палочки, конечно, не было, но агрессивные больные порой бывают способны на самые неожиданные действия. Стоило держать ухо востро. С другой стороны, речь, пусть даже грубые выкрики, была как раз тем, чего Драко добивался. Сохраняя спокойное и дружелюбное выражение лица он отступил ещё на шаг. Нужно было постараться развить успех, прежде чем вытаскивать палочку. Конечно, его это пугало, но это был не первый внезапно разъярившийся больной в его практике. В какой-то мере Драко к этому привык.       — Ты пошел туда поиздеваться над ним? — выкрикнул Гарри.       — Над кем? — спокойно спросил Драко.       — Джош! Ты видел его и не помог! Тебе это нравится, да? Когда люди страдают? Ты поэтому целитель?       Драко прикрыл глаза, пытаясь понять, что тут происходит. И это было ошибкой. В следующее мгновение он получил удар в челюсть. Руки Поттера тут же сомкнулись на шее Драко, и тот, уже не рассчитывая вытащить палочку, нажал тревожный амулет. Хоть он и считал слабостью звать санитара на помощь, амулет, к счастью, как и положено, носил при себе. Видимо, Тим был где-то поблизости, потому что ворвался в палату уже через пару секунд и оттащил больного от Малфоя. Поттер продолжал кричать, что Драко издевается. Так что тот, едва прокашлявшись, вынужден был влить ему успокоительное. Поттер снова отправился спать.       — Ну что же вы, шеф, — ласково бубнил Тим, прикладывая тампон с целительным зельем к разбитой губе Малфоя. — Вы же крутой волшебник.       — По сравнению с Поттером-то? — усмехнулся Драко. Рана на губе снова открылась, и он сердито зашипел. Было ужасно стыдно и за это тоже, хотя Малфой знал, что это чувство сейчас необоснованно. Тим зафиксировал его голову своей широкой ладонью и снова приложил зелье к больному месту.       — Реакции у него, похоже, не пострадали, — заметил санитар. — Мышечная масса только. Будь он в полной силе, сломал бы вам челюсть, наверное.       Драко согласно кивнул. Разговаривать, пока зелье не закончит свою работу, он не стал.       Это ещё хорошо, что Поттер не ударил его стихийной магией. С его-то силищей Драко мог и не успеть позвать на помощь. Недавно в Болгарии был похожий случай. Неплохой специалист, к счастью, не погиб, но всё ещё лечится в своем же отделении и, вероятно, к практике не вернётся. Драко стоило бы учесть эту ошибку и впредь вести себя осмотрительнее.       И всё же, как такое возможно? Допустим, Драко с самого начала предполагал, что это не просто расстройство личности на фоне какой-то психологической травмы. Без магии тут не обошлось. Но, как запертый в палате пациент мог узнать, что Драко спускался в подвал у себя дома? И кто такой Джош? Или что? Как узнать, что произошло в том сгоревшем доме, если даже авроры не смогли?       — В прошлом году вы лечили аврора. Тоже всё кулаками махал. А сам и стоять-то толком не мог, — санитар ещё раз осторожно протёр пострадавшее место чистым бинтом.       Драко провел языком по губе, чтобы убедиться, что рана больше не разойдется, и только потом благодарно улыбнулся.       — Не нравлюсь я им, — притворно вздохнул он.       — Ничего они не понимают, — лукаво усмехнулся санитар и немного поспешно ушел.       Да уж работа магловских психотерапевтов не в пример легче. Только в субботу Драко весьма плодотворно пообщался с профессором, а уже снова чувствовал себя растерянным в водовороте обрывочных неидентифицируемых эмоций. «Не понимать» с одной стороны хорошо мотивирует к исследованиям, с другой пробуждает тревогу. А Драко в этот момент совершенно не понимал, что происходит с его пациентом, и даже стратегию для своей работы толком не мог спланировать.        Однако в случае Гарри такое поведение всё же было прогрессом и надо было его как-то развивать. Осторожно.       — Поттер, — Драко остановился у самой двери. Гарри негодующие замотал головой. Больше ничем шевелить он не мог. — Тебя привязали для твоей же безопасности, — снова недовольное дёрганье. — Ладно, хорошо, и для моей тоже. Я хочу убрать путы, но сначала мы должны договориться, что ты не станешь на меня нападать. Я ведь хочу тебе помочь, помнишь?       Гарри выпрямился и раздражённо кивнул. Он, наверное, сложил бы руки на груди, если бы они не были зафиксированы.       — Пообещаешь не нападать?       — Тебе непреложный обет дать? — буркнул Поттер.       — Твоего слова будет достаточно, — дружелюбно улыбнулся Драко. Такой тон получился как-то сам собой. — Я тебе верю.       — Я больше тебя не ударю, — ровно произнёс Гарри. — Обещаю. Мне не понравилось.       Драко взмахнул палочкой, убирая путы. Тим стоял за дверью на всякий случай, так что было не опасно. Почти.       Поттер, наконец, сложил руки на груди и отвернулся. Вставать и набрасываться он, похоже, в самом деле не собирался. Драко рискнул пройти и сесть на стул.       — Поттер, я в самом деле ходил туда, — осторожно начал Драко. Гарри повернулся к нему. — Но там… Я там никого не увидел, — Драко не стал говорить, что там никого не было, Гарри бы с этим явно не согласился. Он пока выглядел вполне спокойным и молчал. — Может быть Джош невидимый? Под дезиллюминационным заклятием, например? Или…       — Мантия-невидимка! — воскликнул Гарри, резко наклоняясь к целителю. Малфой испуганно вздрогнул, но постарался сдержаться. — Точно! Возьми мою мантию-невидимку, и ты увидишь. Мою мантию.       Он ещё несколько раз повторил это с нажимом на слово «моя». Драко, наконец, кивнул.       — Никому нельзя, — сообщил Гарри, подумав несколько секунд. — Тебе можно. Тебе я разрешил.       — Ладно, — кивнул Драко. Он был доволен таким завершением вчерашнего кризиса. — Я это сделаю. Но позже. Мы можем поговорить с тобой?       — О чём?       — О чём ты хочешь? Можешь рассказать мне больше про Джоша? — предложил Драко. — Когда он появился в твоей жизни?       — Когда… — Гарри плотно задумался. Малфой сообразил, что после двух лет сидения дома Поттеру может быть сложно ориентироваться во времени.       — Тебе не обязательно вспоминать дату, — подбодрил его Малфой. — Ты можешь назвать какое-то событие, которое происходило примерно в то же время.       По версии Гермионы, Гарри встречается с воображаемым бойфрендом около месяца или…       — Конец стажировки.       Малфой едва не присвистнул. Он уже работал с этими людьми и примерно знал их порядок. Стать полноценным аврором и получить первое звание Поттер должен был года четыре назад, если не раньше.       — Мы отмечали конец стажировки, — подтвердил Поттер. — Меня пригласили. Ты понимаешь. Ты тоже.       Драко не представлял, что он тоже понимает, но говорили тут не о нём. Не стоило давать больному возможность перекинуться на обсуждение личности целителя. Так что он просто кивнул, побуждая Поттера продолжать рассказывать.       — Я не сразу пошёл, — всё так же задумчиво сообщил Поттер. — Месяц может. Тогда появился Джош.       Гермиона говорила, что это опасная тема, но Драко решил попытаться.       — А что насчёт твоей девушки? — спросил он…       Драко Малфой вернулся в свой кабинет и принялся копаться в небольшом шкафчике в углу. Правда, сначала пришлось убрать пыль. Давненько он не заглядывал в свои «личные вещи». Он нашел прошлый номер Квиддичного Обозрения и, листая его, устроился в кресле. На самом деле, он, только повинуясь привычке, продолжал выписывать Ежедневный Пророк и этот журнал. Зачастую Драко даже забывал их открывать. Читал только профессиональную периодику и книги по психиатрии. Но этот выпуск он хотя бы пролистывал и запомнил некоторые заголовки.       Статья нашлась примерно в середине и на этот раз Драко прочёл её полностью. Автор подробно расписывал насколько удачным решением для Гейдельбергских Гончих было перекупить у Гарпий охотницу Джиневру Уизли. Несмотря на один сезон перерыва из-за какой-то неназываемой травмы, девушка была в отличной форме и принесла команде уже несколько впечатляющих побед. Автор взял у неё небольшое интервью, где она восхищалась квиддичем, тренировочным полем команды и немецкими блюдами. От ответа на вопрос о личной жизни спортсменка кокетливо уклонилась. Но журналист всё равно упомянул слухи, что у неё сложились очень близкие отношения с одним из загонщиков.       И это абсолютно не сочеталось с информацией, с огромным трудом полученной от Поттера за эту неделю.       Драко задумчиво разглядывал фотографии рыжей красотки, когда в дверь постучали.       — Грейнджер, — он поднял голову на вошедших, — Уизли.       — Малфой, пожалуйста, скажи, что у тебя есть хорошие новости, — с порога взмолилась Гермиона. Она выглядела как будто более растрёпанной чем обычно, да и Рон казался чрезмерно уставшим.       Драко в ответ только пожал плечами. Новости у него были, но вот хорошие ли они?       — Мы пытались проводить интенсивную восстанавливающую терапию, — начал он, как только посетители уселись. — Результат абсолютно нулевой. Как будто все зелья просто исчезают, хотя я сам контролировал их приём.       — И что это значит? — обречённо спросила Грейнджер. Это было как-то даже не похоже на неё. Интересно, что у них такое случилось, что оба настолько вымотаны?       — Я взял на себя смелость проконсультироваться с одним знакомым токсикологом, — с неожиданной для самого себя мягкостью продолжил Драко. Он планировал подать эту новость совсем не в таком тоне. — Он вспомнил похожий случай в своей практике. Это было в Норвегии. Там тоже не сразу смогли определить, что это за воздействие. Подозревали то одно, то другое. Правда, на постановку верного диагноза им потребовалось значительно меньше двух лет. С другой стороны, их пациент был вменяем и мог сам рассказать, что с ним произошло. Там были и заклятия, и действие артефакта, и тёмный ритуал. Виноват оказался последний.       — Ритуал? — Уизли даже слегка порозовел, его глаза засветились интересом.       — Да, — самодовольно улыбнулся Драко. — Это было действие незавершенного ритуала. Он оказался как-то так специфически прерван, что остался, образно говоря, замершим в одном моменте. И пациент всё время находился в том же состоянии, в каком его сняли с жертвенного алтаря.       — Гарри оказался жертвой ритуала? — ещё раз недоверчиво переспросил Рон. — И теперь всё время немного отравлен? Чем? Огневиски? Его не привязывали к алтарю, он был просто пьян и дрых в детской кроватке. К тому же, я сам там был. Я всё осмотрел, в доме не было никаких ритуальных кругов или чего-нибудь в этом роде.       Драко вздохнул. Звучало так, будто Уизли его в чем-то обвиняет. Хотя уж к тому как аврор осматривал горящий дом, Малфой точно никакого отношения не имел. Даже не упрекал.       — К сожалению, — холодно продолжил Драко, — мой знакомый работал исключительно с больным. Поиском и обезвреживанием ритуала занимались представители тамошнего Отдела Правопорядка. Так что он не может сказать, что это был за ритуал и как выглядел. Может, ему не требуется много места, и его можно скрыть в шкафу? В туалете? На чердаке.       — Там не было чердака, — неуверенно сообщил Уизли. — Подвал я проверял. Ванные тоже. Я заглянул во все комнаты. Даже в кладовки… Правда, когда я обнаружил Гарри, сразу занялся им. Мог забыть про последнюю ванную. Но на верхнем этаже не было двери на чердак. Хотя это ещё ни о чём не говорит… Солью воспоминание в омут, проверю, — немного подумав резюмировал Уизли. А он, наверное, хороший аврор. Достойный уважения. — Какие-то подробности по этому норвежскому делу есть? Имена, даты?       Малфой протянул ему небольшой листок.       — Посмотрим, найдутся ли у меня знакомые в норвежском Отделе Правопорядка, — кивнул Уизли, слегка передразнивая малфоевские интонации.       — Буду рад, если найдутся, — устало улыбнулся Драко. Очередная напряженная пятница близилась к концу. Ещё парочка дел и он сможет посвятить время удовольствиям. Они ведь гораздо приятнее, если прежде хорошенько устать. — Мне удалось немного разговорить Поттера, — Гермиона заинтересованно подняла на него глаза. Драко решил не мучить их долгой беседой. — Вы упоминали, что незадолго до трагедии в доме, он поругался со своей девушкой. Похоже, для него это очень важная тема. Думаю, мне стоило бы поговорить с ней самой, но, как я понимаю, она в Германии.       Рон и Гермиона переглянулись.       — Она собиралась приехать на несколько дней после следующего матча, — неуверенно сообщил Рон, косясь на свою невесту.       — Она тоже не любит об этом говорить, — вздохнула Грейнджер и потерла красные глаза. Помолчав, она повернулась к парню. — Зря мы не взяли кофе внизу. Тут в холле, кажется, есть автомат.       — Да, точно, — кивнул Уизли. Он поднялся. — Тоже глаза закрываются. Пойду посмотрю.       Драко усмехнулся. По этой парочке точно можно книги писать.       — Джинни не сообщала братьям подробности, — поспешно сказала Гермиона, едва Уизли вышел. — Дело в том, что в тот день она рассказала Гарри что беременна.       Драко уставился на неё с неподдельным интересом. Такого поворота он почему-то не ожидал.       — А Гарри ответил, что ребёнок не его, и прогнал её. Джинни три дня плакала и надеялась поговорить с ним. Я на самом деле тоже пыталась, но он был пьян и ничего не слушал. А потом этот пожар, больница… Она всё ждала, что он придёт в себя, и они объяснятся. Но сначала Гарри был без сознания, потом не могли понять, что такое на него действует и не опасно ли это для окружающих. Тем более для беременной. А потом он сам запретил её пускать. Когда стало ясно, что с Гарри не получится поговорить, Джинни хотела избавиться от ребёнка. Но мы с Молли убедили её, что уже слишком поздно. Его зовут Джеймс. Он сейчас живёт с нами. Замечательный малыш.       Гермиона благодарно улыбнулась, когда Уизли поставил перед ней стаканчик кофе.       — Замечательный малыш, только приболел на этой неделе, и мы уже три ночи не спим, — буркнул он, обречённо отпивая из своего стаканчика.       — А до этого они ругались? — всё же спросил Драко. Эта история не вязалась с версией Поттера даже с учётом его неадекватности.       Рон только пожал плечами.       — Нет вроде, — решила Гермиона. — То есть они, конечно, спорили временами. Но не так чтобы расставаться или хлопать дверьми. С другой стороны, у Джинни то тренировки, то соревнования, у Гарри ночные дежурства. У них была возможность побыть вдали друг от друга и отдохнуть, не расходясь на самом деле.       Рон немного удивлённо покосился на свою невесту. Неужто она любит чуть что уходить к родителям? Впрочем, Драко не было дела до их отношений. Ему бы с Поттером разобраться. Он задал ещё пару вопросов, но остался неудовлетворен. По мнению родных и близких Гарри и Джинни были идеальной парой. А потом раз и он в больнице, она в Германии, ребёнок брошен на произвол судьбы. В самом деле, прекрасные отношения.       — Слушай, Малфой, — Уизли задержался в дверях, пропустив девушку вперёд, — я хотел извиниться за прошлый раз. Ну за то что наехал на тебя. Просто переволновался… Гермиона удовлетворённо улыбнулась и зацокала каблуками в сторону выхода. Драко понимающе усмехнулся. Ну конечно, просто переволновался, звёзды не так сложились, бес попутал, бог, провидение, что угодно — я не виноват.       — Звучит, как дурацкое оправдание, да? — Драко изумлённо уставился на довольное лицо рыжего. — Авроров тоже кое-чему учат, Малфой, — улыбнулся тот в ответ на это удивление. — Я полез со своими угрозами, не разобравшись в ситуации. Я сожалею, извини.       Уизли быстро глянул в сторону выхода и снова шагнул в кабинет, прикрывая за собой дверь.       — Слушай, девчонки, конечно, думают, что я слепой, глухой и тупой, и не знаю, о чем они разговаривают, — быстро заговорил он. — То есть я люблю свою сестру, но поверь мне, я в курсе, что она не святая. Если Гарри подумал, что ребёнок не его, у него были причины. Хотя Джеймс безусловно от него. Там иного не скажешь. Разве что сестрёнка, имея доступ к оригиналу, переспала с копией. И это… Джеймс — прекрасный малыш. Мы его любим. Как любим самого Гарри. И Джинни, в общем, можно понять, но… как бы… мы немного неожиданно стали приёмными родителями. А вчера узнали, что скоро станем настоящими… И у нас свадьба через полтора месяца. Мы в любом случае справимся, ничего такого. Но очень хочется определенности что-ли...       — Я понимаю, — кивнул Драко. К собственному удивлению он обнаружил, что Уизли ему нравится. Как минимум, производит неплохое впечатление.       — А, и ещё, — Рон уже открыл дверь, но снова оглянулся, — нас с Гарри не ставили на ночные дежурства со времён стажёрки.       — Уизли, — Драко остановил его, когда Рон уже почти закрыл дверь. Он хотел рассказать о том, как Гарри видит разрыв с Джинни, но в последний момент всё же передумал. — Поздравляю. Как будущего отца.       Рон радостно улыбнулся и поспешил догонять «будущую мать». ______________________       [Профессор Грант]: …Посвятили всё время новому больному?       [Драко Малфой]: Нет! Я занимаюсь другими пациентами. Это, возможно, самая важная моя работа на ближайшие несколько лет! Лечение идет по плану. Мистер и миссис Беспамятные показали на этой неделе неплохие результаты. Я дал им прочитать сказку о трёх медведях. Миссис прочитала её быстро и запомнила повторяющиеся конструкции. Потом перечитала ещё несколько раз и смогла пересказать. Даже попыталась пояснить смысл, но это пока не удалось. Мистеру текст дался сложнее. Он остановился после первой трети. Мне показалось, он расстроился и я подобрал другую книжку, с короткими стихами. Их он легко запомнил, но стихи сложнее пересказывать, поэтому не могу пока сказать, насколько хорошо он их понял.       [Профессор Грант]: Я рад. Звучит как значительный успех и прекрасный материал для вашего исследования. Я бы даже сказал: «Звучит как чудо». Но, как ваш наставник, я рекомендую не ограничиваться одним случаем, а смотреть на практику более широко. Всё же, чтобы разработанную вами методику признали эффективной, придется доказать, что она работает не только на этой паре. Как успехи с новеньким?       [Драко Малфой]: Не уверен, что это успехи… Он разговаривает. Но, как я понимаю, он и раньше это делал. Возможно, ему нужно было освоиться на новом месте и принять меня. Хотя при том, что он давно меня знает… не знаю, не уверен… Я думаю, что он гей, и осознание этого факта оказалось для него большой проблемой. Он скрывал… Жил с женщиной. Лет пять или около того. Но в тоже время встречался с мужчиной, если я правильно его понял… Теперь он считает, что виноват в смерти своей невесты. Мол, она покончила с собой, когда он был на свидании с тем парнем… Только она на самом деле жива и родила от него ребёнка. Не знаю пока, что заставило его сознание так исказить факты. И факты ли это.       [Профессор Грант]: Что вы чувствуете по этому поводу?       [Драко Малфой]: Я… Я зол. Я знаю, что это не просто. Мне тоже было тяжело и принять это самому, и открыться другим. Но не до такого же состояния себя доводить! Родители… У него их нет. Но у него ответственная и довольно публичная работа. Общество сильно на него давит. Но… Даже так, я думаю, признаться было бы проще, чем попасть в больницу в таком состоянии. И меня бесит, что нельзя просто сказать ему это.       [Профессор Грант]: Мы часто сталкиваемся с такой проблемой. Нельзя просто взять и положить в чужую голову свои знания.       [Драко Малфой]: Тем более постфактум.       [Профессор Грант]: Вы упомянули родителей…       [Драко Малфой]: По моему, они решили делать вид, что этой стороны моей жизни не существует. Хорошо, конечно, что они перестали требовать, чтобы я немедленно женился на какой-нибудь женщине. Но мама оставляет на видных местах брошюры о суррогатном материнстве.       [Профессор Грант]: Насколько я помню, вы хотели детей.       [Драко Малфой]: Ну да… но… мне кажется, ещё есть время…       [Профессор Грант]: Ваш партнёр…       [Драко Малфой]: Любовник. Я уже говорил, что не хочу использовать слово «партнёр», оно звучит слишком важно и многозначительно. Я могу повторить, что получаю и отдаю в этих отношениях ровно столько, сколько могу себе позволить. Ни к чему обременять их лишними смыслами.