Flares

      Что такое ирония? Насмешка судьбы, сатирический приём, в котором все изворачивается наизнанку, в противовес явному смыслу. Смерть двух величайших алхимиков, сумевших обмануть смерть с помощью Философского камня — ирония? Пропажа самого камня — несомненно насмешка, и тот, кто его выкрал, сейчас, вероятно, доволен собой. Смеется над всем магическим сообществом. — Подумать только, — Мередит отложила газету и возвела глаза к потолку. — Прожить более шестисот лет, и умереть от простого убивающего заклятия! — Откуда ты знаешь, что использовали Аваду Кедавру? Может, просто уничтожили Философский камень? — Если бы его уничтожили, — важно возразила Алана. — Об этом бы уже написали в «Пророке», такие события всегда оставляют след на месте совершения «преступления». Совершенно ясно, что его выкрали, и чтобы это сделать, убили его хозяев. — Какой смысл убивать Фламелей, если только они знали рецепт Эликсира вечной жизни? Эти знания были глубоко запечатаны в памяти Николаса и Пернеллы, и без них Философский камень — бесполезная вещь. — Едва ли, — хмыкнула Мер, — Давайте подумаем логически, рецепта нет, так? Камня тоже. Николас и Пернелла убиты, упокой Мерлин их душу. Рецепт эликсира знали только они. Значит, вывод такой: либо здесь действовал искусный легилимент, который смог вытянуть рецепт Эликсира, либо тот, кто украл Камень, знал, как его использовать и без рецепта Фламелей. Спор за столом Когтеврана не прекращался на протяжении всего времени, отведенного на завтрак, и сине-бронзовый факультет не обращал внимание на других учеников, пытающихся забрать друзей-когтевранцев на уроки, увлеченно строил теории и шумно обсуждал произошедшее. Когтевранцы то и дело косились на стол преподавателей, хищно выискивая взглядом своего декана, будто профессор Флитвик был в курсе всех событий и мог поведать им полную версию событий. — Мне, конечно, этого знать не положено, — прошептала Алана, наклонившись к подругам, спешившим на урок, — но утром я услышала, как профессор Флитвик и профессор Макгонагалл обсуждали внезапный отъезд Дамблдора во Францию. Думаете, он знает, что происходит? — Обсудим это на уроке, — возразила Гелла, поправляя сумку на плече. — Мы опоздаем, если не поторопимся сейчас. — Так нечестно! — взвыла Мередит. — Вы-то отправляетесь на Нумерологию, а мне плестись на Астрономическую башню… Не обсуждайте ничего без меня! — Не будем! — рассмеялась Оливия. Мередит отошла от своей компании, чтобы отправиться на Астрономию, как путь ей преградила высокая фигура. Она отпрянула, подавив удивленный писк. — Нотт? Гелла мгновенно оказалось рядом. — Теодор? — она вскинула бровь, и парня обдало ледяными иглами её взгляда. Часть досталась и Мередит, внезапно оказавшейся между ними. Алана и Оливия нерешительно мялись позади. Температура в коридоре упала на несколько градусов. Мер окинула взглядом напряженную парочку и аккуратно скользнула с их пути. — Подожди, — он снова перекрыл ей проход. — Гелла, мисс Блэк, мисс Джин, мисс Уильямс, прошу следовать за мной. — Что ты задумал, Нотт? — недовольно поинтересовалась староста. — Мы опоздаем на занятия. — Это не займет много времени. Теодор развернулся и медленно пошел вперед, давая девушкам возможность догнать его. — Мне одной кажется всё это подозрительным? — Будьте осторожны, за дверью вас могут ждать ваши родители с брачными контрактами, — мрачная Гелла двинулась за парнем. — И одна из вас в принудительном порядке может стать женой Крэбба, Гойла или Уоррингтона. Мередит поёжилась от мысли, что за дверью, куда ведет их Тео, стоят её родители, а рядом с ними увалень-слизеринец с премерзкой ухмылочкой. Нет, её родители до такого не опустятся. Наверное… Нотт привел их в пустой класс, сияющий чистотой, — здесь после обеда занимаются Чарами ученики четвертого курса. — Тео, ты ведь осознаешь, что всё это выглядит крайне странно? — Мер скрестила руки на груди, надеясь вывести непривычно тихого Теодора из равновесия, — Старшекурсник-манья…кхм, странной наружности, четыре беспомощные девушки, одни, в тихом классе, никто их не видел, никто не знает, куда они делись… К её досаде, Тео мазнул по ней безразличным взглядом и повернулся к Лане и Лив. За маской напускной вежливости Мередит увидела, как тяжело было ему открыть рот и произнести хоть слово полукровке и магглорожденной. — Мисс Джин, мисс Уильямс, я… повел себя неподобающе настоящему джентльмену, — он покосился на Геллу. — Я был крайне невежлив с вами, и… прошу принять это, как моё извинение перед вами. Он махнул палочкой, и в руках у каждой из них появилось по одному роскошному букету. Лана и Лив, обескураженные, держали в руках огромные букеты ослепительно белоснежных лилий, сверкающих в пространстве помещения. Мередит и Гелле достались более скромные, но не менее красивые букеты. Блэк держала в руках охапку ирисов, испускающих удивительный аромат, Гелла же удивленно уставилась на букет красных и белых роз в своих руках. (1) — Спасибо, Теодор! — восхитились девчонки, которых едва было видно за большим букетом. — Прошу еще раз извинить меня за нелестные эпитеты, которыми я одарил вас в нашу прошлую встречу. — Ничего страшного! — замотала головой Оливия, всё-таки выглянув из-за букета, и тут же получила толчок в бок от Аланы. — В смысле, мы принимаем извинения. Лилии восхитительны! Гелла молчала, явно надеясь прожечь в своем муже дыру. А Теодор, потеряв интерес ко всем остальным, повернулся к жене. — Ну как, ты довольна? Мередит вдруг поняла, для чего он расщедрился на цветы. Всё для того, чтобы возвысить себя в глазах Геллы. Она немного попятилась, надеясь застать интересную сцену, которая, она не сомневалась, произойдет с минуты на минуту. — Довольна чем? — Гелла решила до конца играть в непонимание происходящего, однако в ее голосе сквозила злость. — Моим подарком. Я извинился, этого достаточно? — Достаточно для чего? — шатенка невозмутимо рассматривала свой маникюр поверх розового букета. — Прекрати строить из себя дурочку, ты прекрасно поняла, что я имел в виду! — весь налет благородства, который до этого ореолом витал вокруг Нотта, слетел, явив миру его раздраженный облик. Мередит неслышно переместилась к подругам. А Гелла напряглась, подняв взгляд на Теодора. Воздух между ними вибрировал, как перед грозой. — Привел нас в пустой класс, чтобы твои дружки не увидели, что ты общаешься с таким сбродом, как мы? Это же такой позор — оказаться рядом с нами на виду у всех! — Ты не сброд! — бросил Нотт. — Ты чистокровная, и ты моя жена! Гелла нахмурилась. Медленно, словно собираясь с мыслями, миссис Нотт подняла палочку и, глядя Теодору в глаза, произнесла: — Инсендио. Яркие розы и волшебный огонь сплелись в невероятный узор, и не прошло и трех минут, как цветы пеплом осели на пол, почти сливаясь с покрытием. Не прерывая зрительного контакта, девушка растоптала кучку того, что осталось от букета, и вышла из класса. Алана и Оливия, ошеломленные, рванули за ней. Теодор развернулся к Мер и растерянно уставился на неё, ожидая, что она объяснит ему, что же пошло не так. Девушка же, подавив смешок, пожала плечами и поспешила на урок, оставляя парня позади.

***

Из приоткрытого окна в коридоре едва уловимо веяло запахом прелых листьев с улицы. Несмотря на начало октября, погода была удивительно солнечная. Мередит со дня на день ждала грозу, всматриваясь в небо всякий раз, когда неподалеку раздавался грохот. К её разочарованию, в тот или иной раз это оказывалась навозная бомба очередных неудавшихся шутников или же проказы Пивза. В пустом классе на втором этаже, который выделила для неё Макгонагалл, она создала свою собственную небольшую лабораторию, в которой всё уже было готово к процессу превращения в анимага. Целый месяц девушка носила во рту лист мандрагоры, умело соединив его с языком с помощью заклинания. Зелье уже было готово и дожидалось своего часа в специально отведенном месте, а Мередит, в ожидании грозы, исправно произносила нужное заклинание на рассвете и закате, предвкушая свой успех. Однако грозы всё не было, и она мало-помалу стала отчаиваться. — Мер, — несильный толчок в плечо вывел девушку из размышлений. — Это к тебе, кажется. Рослый широкоплечий парень, гриффиндорец Катон Кингсман, кивнул головой в сторону темноволосого когтевранца, который смущенно мялся рядом с ней и уже, оказывается, около нескольких минут ждал, когда она обратит на него внимание. Мередит мазнула взглядом по однокурснику — Майкл Корнер — и снова уткнулась в свои конспекты. Подготовка к ЖАБА отнимала много сил, примерно столько же, сколько у неё уходило на отказ многочисленным прилипалам, решившим, что уж в этом году она точно не откажет им в прогулке. А на самого Корнера Мер с недавних времен затаила обиду — однажды в коридоре он спутал её с Натали, чем привел когтевранку в бешенство. — На свидание с тобой не пойду, и нет, в Хогсмид тоже не пойду — я уже занята, — произнесла она, не глядя на парня. Гораздо сильнее её волновало, почему в составе Зелья Удачи вместо яйца оккамии нельзя использовать простое серебро, которое по магическим свойствам будет даже сильнее, чем яйцо. Рядом хохотнула пуффендуйка, бывшая ученица Колдовстворца с невероятно трудно произносимой русской фамилией. — Мередит, думаю, он пришел не совсем за этим, — вежливо заметил ещё один ученик Колдовстворца, поправив очки. Он сидел на подоконнике рядом с Мер, и теперь отчаянно пытался скрыть свою улыбку за книгой. Наконец Мередит удосужилась посмотреть на незадачливого однокурсника и увидела, что он тоже улыбался. — Чего тебе? — рявкнула она, смущенная своей оплошностью. — Я не на свидание! — воскликнул он, поднимая руки вверх. Девчонка рядом взорвалась смехом, а Мер ощутила, как голова налилась свинцом. Она грозно зыркнула на пуффендуйку и постаралась изобразить дружелюбную улыбку. — Извини, я немного переутомилась, вот и всё, — девочка рядом еще раз хрюкнула и вновь уткнулась в своей пергамент, когда Мер пнула её в голень, всё еще кривя рот в подобии дружелюбной улыбки. — Так что ты хотел? — Я… хотел узнать, вы с Нейтаном еще общаетесь? — С каким Нейтаном? — Мередит нахмурилась. — С Иффли! — казалось, Майкл оскорбился. — Это же твой бывший парень! — А, — Мередит задумчиво прикусила кончик карандаша, вновь уходя в свои размышления. — Так общаетесь? — Нет. — А, может… летом переписывались? — Нет, если ты не понял, мы не общались с того самого момента, как… — Как ты его бросила, — закончил Майкл. — Но я подумал, что… Он не отвечает на письма вот уже три месяца. Мы с Чарли сначала думали, что он расстроен, и не хочет ни с кем общаться, но прошло уже много времени, он уже должен был остыть. А недавно наш общий знакомый сказал, что видел его на окраине Парижа. Нейт не отвечает на наши письма, и совы возвращаются ни с чем. И я… вот… Мы думали, что он с тобой… — Нет, наверное, он просто путешествует. И не хочет с вами, ребята, иметь общих дел. Может, он начал новую жизнь. — Это не в характере Нейтана, и ты бы знала это, если бы… — Это всё? — Мередит раздраженно махнула рукой. — Да, — буркнул Майкл, расстроенный. Он нахмурился, уходя, и компания Мередит долго смотрела ему вслед, пока он не скрылся на одной из лестниц. — Что за Нейтан? — Дарина, которую Мер предпочитала звать Риной или Дари, подскочила к когтевранке и с любопытством уставилась на неё, сверкая своими медовыми глазами. — Ты же слышала, её бывший, — заметил Димитрий, но сам он называл себя Димой, и все остальные привыкли делать точно так же. — Ну и что, что слышала, мне интересно всё! Он красивый? Катон, стоящий рядом, едва слышно хмыкнул. Он вообще предпочитал молчать, и редко высказывался по тому или иному поводу, хотя каждый раз, когда он говорил, он поражал своей мудростью и своим незаурядным умом. Мередит покачала головой, вспоминая, почему и как вдруг оказалась в этой компании новеньких Хогвартса, и почему здесь собрались именно два когтевранца — пятикурсник и семикурсница, гриффиндорец-семикурсник и пуффендуйка, попавшая на четвертый курс. Прозвенел колокол, и семикурсники большой толпой красного и синего факультета покинули класс профессора Флитвика. В коридоре образовалась толкучка — своего урока ждали пуффендуйцы, расположившись по периметру коридора. Мередит, охнув, наклонилась, чтобы стереть грязь с обуви, на которую наступили неуклюжие однокурсники и, на несколько мгновений потеряв опору, полетела вперед, навстречу каменному полу. От перспективы разбить свой нос её спасла чья-то спина — от удара выступили слезы, и девушка зашипела от боли. Неожиданный спаситель обернулся, и лицо Мер скривилось в отвращении. Своей спиной её падение задержал никто иной, как Захария Смит собственной персоной. — Смотри, куда идешь! — недовольно бросил он. — А, это ты, Блэк… Неуклюжая, как медведь… — буркнул он своей компании, но девушка все равно его услышала. — Pardon?! Смотри у меня, Смит, я могу ведь и исполнить свою угрозу в действие… — Кстати, об угрозах, — из-за чьей-то спины возникла девушка, к которой Мередит питала жгучую ненависть, и это сильное чувство было глубоко взаимным. — Как поживает твой брат? Всё еще стремится играть в квиддич? Ах да, он же летать не умеет… Мер до боли сжала кулаки. — Кэри, — ласково обратилась она к пуффендуйке, — давно я тебя не видела… С тех пор, как вы гнусно напали на Дариона, и времени-то у нас не было повидаться, узнать, как твои дела… Кстати, как там твой брат, Дастин? Лицо Кэри, и без того бледное, вдруг приобрело сероватый пепельный оттенок. Мередит мстительно усмехнулась: — Ах да, он же умер… Его убили Пожиратели Смерти… Девушка всхлипнула, доставая свою палочку. Вместе с ней палочку достала её подруга Аманда и Захария. — Ещё одно слово, Блэк, и я… — Ты — что? — осклабилась Мередит, доставая свою палочку. Она поджала губы, прожигая взглядом пуффендуйку, когда нутром почувствовала чужое присутствие за спиной. Если барсукам пришла подмога… — Всё в порядке? — раздался густой и негромкий бас позади. Мередит развернулась, утыкаясь взглядом в широкую грудь с гриффиндорским галстуком. Подняла голову — крупный парень смотрел на их конфронтацию спокойно и снисходительно, словно наблюдал за ссорой маленьких детей. Он перевел взгляд на Мер. — Да, — сглотнула она, возвращая себе способность говорить. — Разве не помните, что командное нападение на одиночку влечет собой наказание в подземельях? Гуррчанов будет ждать вас в первом корпусе, как только Каркаров… Пуффендуйцы и Мередит уставились на него в недоумении. Парень по очереди оглядел каждого из них, а затем совершенно очаровательно, по мнению Мер, покраснел. — Прошу прощения, это… В Дурмстранге… Так вот, кучей нападать на одного… — он сжал кулаки, размером почти не уступавшим половине головы Мер. Пуффендуйцы тоже заметили большие кулаки и, видимо, сочли это за угрозу, поэтому спешно ретировались в класс. Парень смущенно потер затылок, а затем повернулся к Мередит. — С твоей стороны было невежливо напоминать этой девушке об её утрате. — Это…! — Мер задохнулась от возмущения, но, ещё раз оценив габариты парня, сочла разумным промолчать. — Мередит Блэк. Она протянула руку для рукопожатия, и её ладонь показалась ей совсем хрупкой и крохотной, когда та утонула в его большой ладони. — Катон Кингсман. — Что ты имел в виду, когда говорил про подземелья? А Гур-р-рчанов — это ваш директор? А Каркаров? — Знаешь, мне запрещено рассказывать что-либо о Дурмстранге. Но я бы с удовольствием поделился с тобой, если бы мог. — А, — Мередит сникла. — Понятно. Очень жаль, было бы здорово узнать о других магических школах от местных учеников. — Это можно устроить. Я сейчас иду на встречу с учениками Колдовстворца, ты можешь пойти со мной. Думаю, они буду рады новым слушателям. — А я училась в Шармбатоне до прошлого года, — заметила Мередит. — Могу тоже что-нибудь рассказать. Катон многозначительно помолчал. Так и оказались вместе Дима, Дари, Катон и Мередит, устраивавшие маленькие собрания для всех желающих послушать о жизни и учебе в других магических школах. Мередит любила разговоры с иностранцами, ей нравилось делиться с ними мыслями о системе образования в их школах, и совсем скоро девушка забыла о своих переживаниях по поводу темноглазого слизеринца, утонув в учебе, подготовке к становлению анимагом и общении со своими друзьями. И она точно не ожидала, что в один день в груди красной вспышкой внезапно расцветет яркое чувство и перевернет её мир с ног на голову. Но, как известно, любовь не спрашивает, готов ли ты к ней. Мер не помнила точно, в какой именно момент поняла, что влюбилась. Просто вдруг осознала, что сердце оглушительно стучит каждый раз, когда она случайно встречается со взглядом Бена, ей нравится его голос, нравится, как он запрокидывает голову, когда смеется, ей нравятся его родинки на шее под подбородком, нравится то, с какой нежностью он отзывается о своей сестре, и как смешно щурится, когда она дразнит его, если они встречаются в коридорах. И она не может понять, почему они так часто ссорились в прошлом году, ведь сидеть рядом с ним на диване в гостиной Слизерина и мирно переговариваться — это даже лучше, чем полет на пегасе над просторами Шармбатона. Это чувство было ей в новинку. Безусловно, ей нравились парни во французской академии магии, но ещё ни один из них не заставлял её краснеть, как только они перекинутся парой слов, и не заставлял её вздрагивать каждый раз, когда она видит его неподалеку. Казалось, будто всё вокруг стало ярче и веселее, и даже дружелюбная Натали уже не злила Мер так, как раньше. В душе царила легкость и непонятное возбуждение, заставлявшее её прогуливаться рядом с подземельями в надежде на встречу, и девушка думала, что жизнь в кои-то веки стала действительно прекрасной. Через три дня после разговора с Майклом, каблуки Мередит звонко цокали по каменному полу в направлении библиотеки, в руках у девушки подрагивала кипа книг, а её зеленые глаза горели радостным нетерпением. Прогноз погоды на завтрашний день наконец обещал грозу, и она обещала быть недолгой, ведь гроза в октябре — явление крайне редкое и возникающее только в теплую погоду, но, на счастье девушки, осень в этом году выдалась аномально теплой. Практически каждый день за окном сияло солнце, а листья на деревьях и трава на лужайках даже и не думали желтеть. Словно лето всеми силами цеплялось за место в календаре, и не желало уступать его капризной мадам по фамилии Осень. Библиотекарша, мадам Пинс, сидела за столом, на своем месте. Поверх очков она пристально следила за происходящим в читальном зале, и её длинные сухощавые пальцы нервно подпрыгивали на поверхности каждый раз, когда кто-то переворачивал страницы фолиантов громче положенного. Мередит прошла мимо нее, склонив голову в приветствии, и направилась к нужным стеллажам — возвращать на место прочитанные книги. На помещение лег предзакатный сумрак, и девушка с наслаждением вслушивалась в тишину библиотеки, прерываемой чьим-то быстрым шепотом и шуршанием страниц. Она проходила мимо полок, надеясь отыскать нужный талмуд о биографии Дринвика Розерхоффа — древнейшего заклинателя драконов, когда до неё долетел знакомый мужской голос. Кровь, словно по команде, прилила к щекам, а сердце забилось в бешенном ритме. Девушка не спеша двинулась на голос, позабыв о цели своего визита, и остановилась за одним из стеллажей, за которым, она была уверена, слышала голос Бена. Внутри взволнованной птицей затрепетало ликование и, задумавшись, Мер не услышала, как второй голос звенит ему в ответ радостными колокольчиками. Немного пригнувшись, чтобы заглянуть в щелку между книгами, Мередит схватилась за полку, чтобы не упасть. Увиденное вышибло из легких весь воздух, и девушка поморгала несколько раз, чтобы сморгнуть видение. Нет, этого не могло быть. Бен не мог целовать Натали в библиотеке, нет, это просто шутка. Зажмурилась и открыла глаза — «видение» не думало уходить, наоборот, только сильнее отпечаталось на обратной стороне век. Раздался оглушительный взрыв, и девушка огляделась. Всё было тихо, это что-то внутри неё взорвалось и оставило после себя большую черную дыру. Вся ее терпимость по отношению к Натали испарилась, словно её и не было. Мередит до побелевших пальцев сжала полку, за которую держалась, не в силах оторвать взгляд от Бена и Натали, которые целовались так самозабвенно, будто делали это в последний раз. Она со злостью хмыкнула: наверняка это не первый их поцелуй. Может, она всё не так поняла? Может, Натали его заставила, или опоила чем-нибудь? Бен не мог. Все вокруг говорили, что они с Леко похожи, а в прошлом году слизеринец сам сказал, что у него никогда не будет симпатии к ней. Соответственно, и к этой… француженке симпатии у него быть не должно. Не должно же? Мередит отошла от полки и опустилась на стул. Глаза жгло от набегающих слез, и девушка уставилась в окно, чтобы хоть как-то отвлечься. Солнце садилось за горизонт, и небо неторопливо одевалось во всполохи всех оттенков розового и золотого. Красный, оранжевый, желтый, пурпурный… Бесполезно сидеть здесь и слушать, как через три фута от неё Бен и Натали наслаждаются друг другом в интимной тишине. Девушка обняла себя за плечи и вышла из библиотеки. Она могла бы притвориться, что всё это ей безразлично, что её это ни капельки не трогает. Но зачем врать, если боль в груди, слезы на ресницах и губы, сжатые в тонкую ниточку, говорят об обратном? Сердце то пропускало удар, то ударялось о ребра дважды, напоминая о том, что она всё еще жива. Небеса не упали на землю, Волдеморт не восстал, а кислорода всё ещё хватает на всех жителей Земли — нет никакой твердой причины для безмерной грусти. Но перед глазами все равно расплывался бесконечный каменный коридор, и девушка без конца шмыгала носом, направляясь в неизвестность. Лестница поменяла направление, но Мер не заметила этого, продолжая путь. Конечно, Бен ничего ей не обещал. Мало того, он сразу сказал, чтобы она выбросила всю эту романтическую чушь из головы и… как он точно выразился? Жила спокойно. Хорош совет, особенно теперь, когда она ни о ком другом думать не может. Мередит усмехнулась. Ну не ирония ли? «Неужели ты думала, что можешь понравиться мне?» Да, думала. Только судьба уже второй раз щелкнула её по носу и оставила ни с чем. Под ребрами что-то закрутилось и завертелось, яростно раскручивался комок боли, который Мер старательно сдерживала. Однако напряжение оказалось слишком сильным, законы физики взяли своё, и колючие щупальца ревности и обиды во всю длину развернулись внутри, оставляя кровавые раны на сосудах и органах. Вот и всё, знаменитая Мередит Плеяда Блэк умерла в школьном коридоре от фантомного внутреннего кровоизлияния в самом расцвете сил. Почти семнадцать лет. Мимо проходили люди, смеялись, шутили и громко спорили, никто и не ведал, что где-то среди них идет человек с осколками надежд в руках. Мередит отчаянно искала кого-нибудь, кому можно излить эту боль, с кем можно ею поделиться или даже полностью отдать. Невыносимая тяжесть внутри отчаянно требовала выхода. Хоть кого-нибудь… Хоть кто-нибудь знакомый… Словно послание с небес, с лестницы, уткнувшись взглядом в ботинки, спускался Катон. Девушка подавила радостную улыбку и бросилась к своему новому знакомому. Все мысли разлетелись, словно стая испуганных птиц, осталась одна единственная: облегчить боль в душе. Она бросилась к нему и, не дав парню сообразить, что происходит, приподнялась на цыпочки, обвила рукой его шею и потянулась к губам, тщательно запечатывая мысль о том, что это не заменит ей Бена. Закрыв глаза в застывшей патоке времени, Мередит ясно увидела, как в небо взлетела стая хлопушек и громко взорвалась цветными искрами. Долгожданного излечения не последовало. Губы уперлись во что-то теплое и твердое, и девушка нахмурилась, прогоняя остатки огоньков перед глазами: большая ладонь Кингсмана преградила ей путь к избавлению. Мер решительно взглянула в его лицо и наткнулась на теплый сочувствующий взгляд. — Не надо, — послышался его мягкий, но уверенный голос. — Ты расстроена, не осознаешь, что делаешь. Потом ты пожалеешь об этом. Девушка ещё пару секунд плескалась в его искренней поддержке, прежде чем уткнулась лицом в широкую грудь и позволила себе расплакаться. Остатки гордости на задворках сознания возмущенно встрепенулись, ведь как так! Плакать на груди чужого человека, да еще и в людном коридоре! Наверняка прежняя Мередит засмеяла бы её, но та, прежняя Мер, осталась на восьмом этаже рядом с измученным от головокружения братом. Сейчас здесь была Мередит, которая слишком многое себе позволила. Надеяться на взаимность — слишком дорогая цена за яркие и красочные деньки, и расплачиваться придется осколками собственного сердца. Слезы шли нескончаемым потоком, и Мер едва обратила внимание на то, как парень мягко гладил её по спине. Она дрожала, сжимаясь вместе с дырой в груди. Раны затянутся, высохнут слезы. У всего есть свой конец. Скоро прекратится и эта боль. — Всё пройдет, Мередит, — произнес Катон спустя три дня, или два часа, или минуту. — Ты и сама не заметишь, как все забудется. Может, твоя болячка все еще будет кровоточить, но уже не так сильно, как сейчас. Только теперь до слуха девушки, словно сквозь вату, стали пробираться чужие шепотки. Она подняла голову, посмотрела на Катона. Парень окинул взглядом коридор, а потом чуть слышно спросил: — Пойдем на первый этаж? Дима и Дари собираются соревноваться своими магическими перстнями. Боюсь, как бы наша Даша не убила Диму в пылу спора… И они ушли, оставляя в этом коридоре чей-то шепот, любопытные взгляды и частичку горя Мер. Всё пройдёт.