Flares

      «Мисс Блэк, думаю, вы понимаете, чем грозит покушение на студентку в наших стенах…» «Я немедленно подниму вопрос в Визенгамоте…» «Она ещё ребенок, о каком Визенгамоте вы говорите?!» «Признаться, мисс Блэк, я в вас разочарован, вы подавали такие надежды…» «Я не виновна!» «Кто-нибудь может это подтвердить?» «Вы не имеете права предъявлять моей дочери обвинения без явных на то доказательств!» «Мередит никогда не стала бы травить Натали!» «Азкабан…» «Слушание в суде… Яд… Отравление…» «Ты завидовала ей!» «…был с ней, не с тобой…» «Признай! Признай!» «Отравительница! Убийца!» «Я всегда знала, что от фамилии Блэк ничего хорошего ждать не придется. Все Блэки жестоки, и Мередит Блэк — не исключение.» «Она просто сумасшедшая!» — Эй, Мер! Ты чего застыла? — Дарион шлепнул её по голени, возвращая к реальности. Гарри и Дарси сидели на полу рядом с камином, сражаясь на палочках, словно на мечах. И по их восторженным лицам нельзя было точно сказать, что одному из них двенадцать, а второму семнадцать лет. По прибытии в Невис Рейндж — горнолыжный курорт в форте Уильям, затерянном среди снегов неподалеку от Шотландии, семья никогда не оставляла её одну. Куда бы Мередит не пошла, рядом неизменно были Гарри, Дарси и Дафна. Они проводили совместные вечера за настольными играми, шарадами и магической монополией у камина, а утром и днем разбредались по курорту, где каждый находил себе занятие по душе. Мередит была благодарна, что ни один из них не упоминал произошедшее перед каникулами. Днем она заталкивала эти воспоминания поглубже, стараясь в полной мере насладиться временем с семьей, изображала улыбку и развлекалась, как могла, чтобы ночью, рассматривая бесконечно белый потолок их с Дафной комнаты, вновь окунаться в эту темную пучину и давать слезам обиды ручьями стекать по вискам. — Опять вспоминаешь того заморыша со Слизерина? Признаться, иногда Гарри удивительным образом забывал, что может быть тактичным. — Ну, хочешь мы с ребятами ему конечности поотрываем, когда приедем? — он участливо погладил её по коленке и заглянул в глаза. — Всем слизеринцам поотрываем, и Леко, и Паркинсон, и Андерсону, а? Что скажешь? И больше этот хмырь никогда тебя не обидит, а? Девушка тяжело вздохнула. В попытках помочь ей забыть Бена и всех остальных, чьи злые шепотки преследовали Мер в кошмарах, Гарри раз за разом терпел поражение. — Мам, можно мы закопаем его в снегу? — Мередит развернулась в кресле, чтобы обратиться к матери и указать ей на кузена. Алексия шумно захлопнула книгу и покачала головой, улыбаясь. — Боюсь, Лили и Джеймс будут немного расстроены. Гарри хохотнул, мгновенно ущипнув сестру за коленку. Мередит взвизгнула. — Мам! Ну хотя бы чуть-чуть! Иначе я сделаю это без вашего разрешения, или перееду его этим вашим снегоходом! — Ты же не умеешь ездить на нем! — кузен откровенно веселился. — Маленькая ещё! — В этом и смысл! — она вскинула ногу и толкнула парня в грудь, отчего тот завалился на пол. — Ах так? — мигом вскочил он. — Это война! Дарси, нападай! Они вдвоем кинулись на девушку в кресле, намереваясь защекотать её до колик в животе. — Дарси! Ты же мой брат! Ты должен быть за меня! — Это мужская солидарность! — выкрикнул брат, пытаясь дотянуться до её шеи, пока она коленкой пыталась оттолкнуть Гарри. Мер задела его нос, и парень с воем кинулся к её носу в ответ. — Ты где… где такие слова выучил? — пропыхтела Мередит. — Ай! Мама! Гарри забрался в кресло, изловчившись, подхватил Мер на руки и уселся на подлокотник. Бедный предмет мебели не выдержал тяжести троих и с грохотом завалился на бок вместе с Гарри, Мередит и Дарионом. Те с громким криком распластались на полу, задевая свои и чужие конечности. — Я придушу тебя во сне, Гарри! Ай, Дарси, аккуратнее, не на кровати лежишь! Мальчик только что пошевелился, пытаясь встать, при этом сильно ткнул сестру куда-то в печень. — Я надеюсь, здесь развернулась настоящая война, иначе я не вижу другой причины для такого ужасного шума! — Мама! Лили спустилась в гостиную снятого ими домика и грозно нависла над кучей подростков под упавшим креслом. — Мам, а мы тут… — Гарри подтянулся и чмокнул Мередит в лоб. — Развлекаемся. — Я вижу, — усмехнулась женщина, протягивая племяннику руку. Дарси неуклюже встал, вновь зарядив сестре по животу. — А где Дафна? Джеймс? Сириус? — Джим и Сириус устраивают гонки на снегоходах, — сообщила Алекса. Женщина подошла к детям и помогла им распутаться. Мгновенно привела кресло в надлежащий вид и повернулась к сестре. — Ясно, — протянула Лили. — А Рим, Рег и Дафна, конечно же, не могли пропустить это зрелище. Особенно Дафна. — Ну, ты же знаешь этих троих, — Алекса улыбнулась. — Их них получается замечательный оплот спокойствия и терпимости. Может, это как раз то, что нужно нашим мужьям. — Почти сорок лет… — обреченный шепот Лили заставил всех рассмеяться. В гостиную залетел вечерний мороз, и в комнату вместе с ним влетели трое мужчин. — ЛЕЯ! Я обогнал твоего отца! Ха! — Регулус? — изумилась Алекс. — Он жульничал! — воскликнул Сириус, толкая брата в бок. — Я тоже победил Бродягу! — Джеймс закружил жену в своих объятиях. — Поздравляю, Рег! — Мередит и Дарион подскочили к дяде и прижались к нему с двух сторон. — А я? — Сириус обиженно скрестил руки на груди. — Алекс, мои дети меня не любят! Алексия заливисто рассмеялась и поцеловала мужа, растворяя все его обиды. — Не боись, пап, тебя тоже любим, просто победителей мы любим немного больше, — заверил его Дарион. — Ну, спасибо, сын, — поворчал Сириус. — Рег, завтра попробуем сноуборд. Уж здесь мне равных нет. — Ты вчера упал с него, дурень, — расхохотался Регулус, поглаживая племянницу по спине. — Регулус и правда жульничал, — лукавый голос с порога заставил младшего Блэка вздрогнуть. Римус и Дафна, держась за руки, вошли в дом и остановились у входа в гостиную. Позади них в воздухе повис большой поднос с дымящимися кружками. — Папа тоже! — заметила Дафна. Джеймс закатил глаза. Семья разобрала свои кружки с какао. — Лили, еще не поздно поменять ребенка? Ди, я от тебя такого предательства не ожидал. — ДА! ДА! Я знал! — Сириус вскинул кулак и подпрыгнул на месте. — Рим, Дафна, я назову новый анти-жульнический артефакт в вашу честь. — Спасибо, Сириус! — просияла легковерная девочка. — Черт, — обреченно бросил Джеймс. — Гарри, завтра мне пригодится твоя помощь. Мы с тобой против Бродяги и Регулуса. Идет? — Идет! — Гарри и Джеймс пожали руки и одновременно прищурились в сторону братьев Блэк. — А мне?! Можно мне участвовать в соревнованиях?! Я тоже хочу! — Дарион оторвался от дяди и подскочил к отцу. — Пап, пожалуйста! — Завтра ты будешь помогать мне закапывать Гарри в снег, Дарси, — ответила Мередит. — Но я не хочу! — А я тебя и не спрашивала, — мрачно улыбнулась девушка. — Всё-всё, договорились, похвастались и хватит, мы пропустим ужин! — Цветочек, ты когда-нибудь выключаешь своего внутреннего профессора? — лениво поинтересовался Сириус, уворачиваясь от подзатыльника друга. — Лили права, все обитатели Невиса уже собрались в главном здании. Нам стоит поторопиться, — Римус подхватил Дафну на руки и первым направился к выходу. Остальные подтянулись за ним. Покидая Хогвартс после разбирательств с семейством Леко, Мередит считала, что всё, что ей нужно — остаться одной, окружив себя книгами и телескопом на заднем дворе дома. Однако теперь, греясь в объятиях дяди, слушая перепалки папы и Джеймса и придерживая младшего брата за руку, она поняла, что о большем не следовало и мечтать.

***

Утро в Невис Рейндже никогда не баловало его обитателей тишиной и покоем. Едва на небесах загоралась первая полоска рассвета, персонал курорта заступал на смену, и за окном воцарялся рабочий порядок. Мужчины в синих костюмах расчищали дорожки для прогулок, стряхивали снег со скамеек и указателей, звенели ключами в замочных скважинах на дверях, за которыми с ночи стряхивали с себя оцепенение громоздкие снежные монстры — снегоходы, блестящие лыжи с логотипом Невиса, коньки на прокат, сноуборды, шлемы и другие виды оборудования для зимних видов спорта. В главном здании, где каждое утро обитатели курорта собирались на завтрак, работа начиналась ещё до рассвета. Гремели тарелки на кухнях, по главному залу суетились официантки, раскладывая салфетки на столах, раскрывались плотные шторы на высоких стрельчатых окнах от пола до потолка, а запахи истинного английского завтрака разносились далеко по всей территории курорта. Рождественский день семьи Блэк, Поттер и Люпин собирались отметить на катке. Мередит и Джеймс поспорили, что один из них непременно выполнит заранее обговоренные трюки лучше другого. Судьёй назначили Римуса, несмотря на жалкие потуги дяди Джеймса выбрать в судьи лояльного ему сына. Яркий свет бил в глаза, и сознание Мередит неохотно возвращалось к реальности, уже в полную силу раздумывая, каким образом стоит завязать коньки, чтобы они не подвели в самый ответственный момент. Тихий скрип двери, едва слышимые шаги босых ног по ковру, и вот уже утренний посетитель аккуратно присел на краешек её кровати. Девушка нахмурилась. — Мер! Мередит! — шепот брата заставил её напрячься. — Проснись же, Мер! Она возмущенно потянулась и приоткрыла один глаз. — Ну что ещё та… Дарион зажал ей рот. — Тише! — он оглянулся на Дафну, но девочка сладко посапывала во сне. Везучая. — Что случилось, Дарси? — свистящим шепотом поинтересовалась Мер, приподнимаясь на кровати. — Ты слышишь? — он оглядел комнату, задержав взгляд на окне, а затем вновь посмотрел на сестру. В его глазах плескалась тревога. — Слышу что? — Послушай! Он замолчал, и девушка недовольно повертела головой. В домике стояла тишина. Даже на первом этаже не трещала по телефону молоденькая женщина-администратор. За окном не гудели отдыхающие, увлеченные праздной прогулкой, не стучали часы в коридоре, не слышно было радостных криков и шума мотора. Всё замерло. — И что? Сегодня праздник! Все спят. — Даже персонал? — Дарион с каждым днем становился все противнее и противнее. Мередит узнавала в нём себя, и от этого злилась ещё больше. — Они тоже имеют право отдыхать. — Нет, — мальчик покачал головой, теребя пуговицу пижамной рубашки. — Здесь что-то другое. Я не знаю, я будто чувствую, что что-то произойдет… Его неуверенный и потрясенный тон вызвал у Мер табун мурашек. Она медленно, боясь потревожить тишину вокруг, поднялась с кровати, сбросив с себя остатки сна. Напуганная, теперь девушка соображала гораздо быстрее. Нарушение привычного порядка вещей насторожило и её. — Оставайся здесь, я предупрежу родителей. — Нет, я схожу сам! Разбуди Дафну. Поколебавшись, Мередит вздохнула: — Браслет с собой? — мальчик вскинул руку с артефактом. — Хорошо, иди. Но будь осторожен и, если я узнаю, что это ваша с Гарри очередная шуточка, я буду долго мстить. — Гарри храпит, как медведь, — фыркнул Дарион. — Мы бы не додумались заглушить весь курорт за одну ночь. — Вот в это я охотно поверю. Брат скрылся за дверью, а девушка на цыпочках подошла к окну и осторожно выглянула на улицу. Тишина действительно звенела в воздухе некой недосказанностью, словно кто-то что-то собирался сделать или сказать, но… Пешеходная дорога была заметена вчерашним снегом, скамейки увязли в сугробах по самую спинку, и никто даже не собирался этим заняться. Мередит подошла к маленькой кузине и погладила её по спутанным со сна волосам. — Ди! Ди, просыпайся! Девочка пошевелилась. — А? Что? Уже Рождество? — Тише, Дафна! Тише! Её глаза расширились от испуга. Дафна резко подскочила в постели и заозиралась по сторонам. — Что происходит, Мер? — Прошу, Ди, говори шепотом! Что-то не так… — Где мама? — Мама в комнате, Ди. Сейчас она придет. Малышка прижалась к кузине, и Мередит, желая успокоиться, крепче сжала девочку в своих объятиях. Звенящая тишина дома изрядно давила на нервы. Где же Дарион? Дверь снова открылась, и на этот раз на пороге показались две сестры. — Мередит, Дафна, вы в порядке? — Лили подбежала к девочкам и по очереди обняла каждую из них. Алексия погладила дочь по щеке и устремилась к окну. — Это ненормально… Не может быть, чтобы весь курорт взял и проспал всё в один и тот же день. — Где Дарси? — Он с Гарри. Джеймс, Сириус, Рег и Римус вышли наружу, чтобы узнать, в чем дело. — Вышли?! — воскликнул Дарион, появившийся в дверях. — Но как они могли выйти…?! Нельзя… Не надо выходить… Он схватился за голову. — Зачем они вышли?! Зачем?! Нельзя! Нельзя! Нельзя! — Дарси? — Гарри упал на колени перед кузеном. — Дарси, что с тобой? Мальчик тяжело дышал, опираясь на дверной косяк, и совершенно пустым взглядом уставился в пол, царапая щеки. — Дарси, сынок, что случилось? — Алексия мигом оказалась рядом с сыном, Мередит рванула за ней. — Мама, почему Дарион нас пугает? — всхлипнула Дафна на руках у Лили. — Мама, мне страшно! — Дарион? — Мередит тронула брата за плечо и тот, будто совершенно обезумев, раскрыл рот в немом крике. — Алекс! — в комнату забежал Сириус. — Срочно берите детей и уходите! Наспех застегнутая рубашка отца поверх пижамных штанов в серую полоску не сочеталась с его серьезным тоном и напуганным взглядом. — Пап, где Рег? — Дарси внезапно очнулся. — Он ищет своих авроров, в трех домах от нас. — Нет! Зачем он туда пошел?! Нельзя уходить!!! — Что с ним? — Сириус присел на корточки перед сыном. — Я не знаю, может, он напуган, — Мер поделилась своими догадками, плотно обхватив запястье брата. — Алекс, Лили, оставьте вещи здесь, и уходите, пока можно! — Я никуда не уйду, — Гарри выпрямился во весь рост, вставая рядом с крестным. — Ценю твой героизм, Бэмби, но сейчас не время, — Сириус похлопал парня по плечу. — Сириус, мы можем помочь! — Гарри не желал уступать. — Не сейчас, Гарри! Это очень опасно, разве вы не поняли? — Мередит ударила его по плечу. Лили выпустила Дафну из объятий и подошла к ним. — Бродяга, где Джеймс? — Не время для разговоров! — вспылил Сириус. — Джеймс внизу, и если вы не поторопитесь… Ощущение, что драгоценное время только что безвозвратно утекло сквозь пальцы, прострелило Мередит насквозь. Кожа покрылась мурашками, а в голове настойчиво зазвучало: «Тик-так, тик-так» — Мы перенесем детей и вернемся, Сир, — Алексия быстро поцеловала мужа в щеку и повернулась к детям. — Поздно! — Джеймс ворвался в комнату в парадной аврорской мантии, взгляд его горел безумием. И страхом. Римус за его спиной водил палочкой в воздухе. — Джеймс прав, — он сосредоточенно нахмурился. — Над всей территорией Невиса стоит антиаппарационный купол. Сириус грязно выругался. — Мам? — тихий голос Дафны потонул в тревоге, накрывшей комнату. В практически мертвой тишине послышался уже знакомый Мередит звук. Тик-так. Тик-так. — Мама! — настойчиво повторила Дафна, но никто не успел обратить на неё внимание. Стена, ведущая на улицу, с оглушительным грохотом взорвалась, и через секунду комнату озарил яркий свет. Свист ветра, и голова со звенящим гулом встретилась со стеной. В глазах мгновенно заплясали черные звездочки, и девушка закрыла их, чтобы хоть как-то остановить боль в затылке и во всем теле. Обломки здания с тихим шуршанием падали на землю, пыль хлопьями оседала на поверхности. Комод, в котором хранились их с Дафной вещи, исчез вместе с взорванной стеной. Взрыв, стена, Дафна… — ДАФНА! Горький страх, отчаяние и боль, ужасающая боль затопили девушку с головой. Девочку унесло взрывом. Мередит собрала все силы, чтобы повернуть голову и оглядеться. Под затылком что-то зашуршало с противным хлюпающим звуком. Кровь. Это была ее кровь. Гарри отчаянно цеплялся за чудом уцелевшую дверь в попытках встать. Он шевелил губами, но Мер не могла слышать, что он говорит. Горло отозвалось острой болью на попытку сглотнуть, будто она пыталась проглотить камень с острыми гранями, и девушка застонала. Руки и ноги онемели под тяжестью обломков, сознание медленно возвращалось к жизни. Веки отяжелели. Пронзительный крик Лили мигом вывел её из дремы, когда Гарри с небывалой силой разбежался и исчез внизу, спрыгнув туда, куда могла упасть Дафна Поттер. Мередит было дернулась за ним, но не смогла и пошевелиться. Левое ухо уловило движение рядом. Кто-то убрал валун с груди, и дышать стало не на много, но легче. Ноющая боль в затылке давала о себе знать с каждым новым вдохом. — Мередит. Шепот отца нарушил внутреннюю тишину. — Мередит, ты слы… ме…? Девушка сфокусировала взгляд на своем отце. На его щеке зиял огромный кровавый порез. Левый глаз заплыл. Слышу. — Погоди, я сейчас… Он использовал неизвестное ей заклинание — Мередит никогда не разбиралась в колдомедицине — и девушка вновь ощутила собственные пальцы под тяжестью мелких обломков. Боль в теле ушла. — Г-где Дар.дари…он? — пыль и дым ворвались в легкие и осели на диафрагме, сковывая голос. Эхом болезненной пытки отзывались её старания произнести хоть что-то. Браслет сковал её руку в кольце пламени Геенны в немом порыве просто расплавиться, оголив кости, но Мер не чувствовала боли — браслет разогрел угли паники. В её душе пылал настоящий Лондонский пожар, боль в ушах отразилась звоном колокола. Все вскочили с мест — оглушающие барабаны ужаса били свой неумолимый ритм. Джеймс и Лили, держась за руки, исчезли вслед за сыном в сверкающей белизне рождественского утра. Свет казался приторным. Неестественным и чужеродным под ядом пыли, страха и неистовой злобы. Мередит села, поддерживаемая отцом. Рядом мама приводила в чувство Римуса — его рука с опаской выглядывала из-под огромного булыжника, изогнувшись в неестественной позе. Дарион пытался сморгнуть этот кошмар у матери на коленях. По его виску стекала струйка крови. — Мы нужны Поттерам! — девушка выдавила из себя жалкое подобие восклицания. Пришлось подавиться пылью в легких. — Мер права, нам не стоит разделяться, — процедил Лунатик, стараясь не смотреть, как под воздействием волшебства его рука медленно возвращается в прежнюю форму. — Дафне наверняка нужна помощь… О том, что будет, если девочке уже никогда больше не пригодится ничья помощь, никто из них старался не думать. Однако вопрос повис в воздухе, стягивая желудок в тугой узел. Мередит задрожала. — Тогда чего мы ждем?! — Дарси изловчился и вскочил на ноги, чтобы через долю секунды исчезнуть вслед за остальными. Вполне объяснимый страх заставил девушку разозлиться на брата: вечно ему не терпится что-то сделать, вечно ему нужно быть впереди всех, вечно он должен лезть в самое пекло. — Если мы выживем, я его убью, — рявкнула она, призывая всю свою силу, чтобы подняться на ослабевших ногах. Вместе с родителями и Римусом они спустились к руинам. Некогда красивая часть парка, в котором они жили, превратилась в безжизненное каменное чудовище. Их уютный зимний дом потерял свою половину и теперь старался разрезать воздух острыми краями уцелевшей части. — Она жива… Ещё жива… — шептала Лили сквозь слезы, вспоминая всё, чему училась в больнице Святого Мунго. Её палочка вырисовывала сложные узоры в воздухе, пытаясь вернуть обмякшей девочке на камнях живой вид. Словно сломанная кукла, Дафна уставилась в небо закрытыми глазами. Ни одного признака жизни. Лили то бледнела, то ее лицо становилось землистого оттенка в попытках вернуть дочери возможность вдохнуть. Ее била сильная дрожь, и дядя Джеймс дрожал вместе с женой, склонившись над сломанной дочерью. Римус, Сириус и Алексия присоединились к Лили, чтобы помочь ей. Мередит встала рядом с братом и с силой сжала его плечо. Что, если она больше никогда не заглянет в глаза своей маленькой сестренки? Никогда не обнимет и не дернет за длинную косу, шутя? Голова разрывалась от вопросов и чем дальше, тем сильнее скручивался внутри тугой узел страха. Что случилось с обитателями курорта? Кто взорвал их дом? Где Регулус? Вокруг не было ни души, лишь обломки стены и белесая дымка, окружившая разрушенное здание. Толстый слой пыли, сквозь который проникали жалкие остатки света, способные рассеять эту тьму. От обострившейся тревоги хотелось кричать. Всё вокруг говорило о том, что где-то рядом угроза, но за такой густой дымкой ничего не разглядеть, и это сводило с ума. Мозг дорисовывал самые страшные картины вдобавок ко всему увиденному и испытанному. Сердце сжалось. В затылке болезненно загрохотало. Гарри выпрямился, встал и медленно отошел к колышущейся завесе пыли… нет, не пыли. Живой барьер, за которым кружили неясные тени. Он протянул руку к завесе, и только теперь Мередит поняла, что это такое. — Гарри, стой! Его прикосновение, словно по команде, вызвало цепную реакцию. Белой дымки больше не было, она исчезла, явив им свое неприглядное нутро. Более двух десятков людей в черных плащах-балахонах и узорчатых масках сгрудились прямо перед Гарри, на расстоянии трех метров. Они застыли каменными изваяниями посреди белоснежной разрухи, а Мередит наконец захлебнулась собственным страхом, когда увидела человека, возглавившего группу Пожирателей Смерти. — Гарри Поттер… — Нейтан Иффли выглядел донельзя довольным, будто только что получил «Превосходно» по всем предметам на экзаменах. По крайней мере, это было именно то, что могло обрадовать Нейтана больше всего в последний раз, когда они виделись. — Вот мы и встретились… Наконец-то! Гарри неловко оглянулся на сестру, получив в ответ такой же шокированный взгляд. — Эм… Ты ведь Нейтан, верно? — парень расслабленно дернул рукой, стараясь не выдать своего беспокойства, но Мер видела, другой рукой он нашел рукоять палочки в кармане брюк. — Иффли, с Когтеврана? — Ну, почти, — лицо Нейтана озарила такая широкая и несвойственная ему ухмылка, что волосы на затылке Мередит встали дыбом. — Я пришел познакомиться с тобой, Гарри Поттер. И привел своих друзей, как видишь. Они тоже жаждут познакомиться с тобой… Его низкий, переходящий в шепот, голос заставил девушку поежиться. — Нейтан? — она обратилась к парню, развернувшись. Мер закрыла собой брата, рядом встали родители и Джеймс. Парень странно моргнул и перевел взгляд на Мередит. Его лицо искривилось то ли в ненависти, то ли в сожалении. Он, казалось, ломался изнутри. Девушка ощутила подступающую к горлу тошноту. — Ты… Он помнит тебя… — его проникновенный тон послал её телу импульс, она дернулась.— Ах, эта любовь! Он помнит, скучает… и жаждет встречи. Слабак. — Он… это кто? — Упрямый мальчишка не желает уступать мне, сопротивляется, вспоминает своих жалких друзей, тебя… так много в его мыслях. Ты успела мне надоесть, Мередит Блэк. — Нейт, что на тебя нашло? — Это не Нейтан, Мередит, — напряжение в голосе Джеймса стало осязаемым. Он медленно достал свою палочку. — Отойди. Толпа позади Нейтана шевельнулась, однако он махнул рукой, и она вновь замерла. — Он ждал тебя, ждал твоей помощи, надеялся на тебя… А ты его бросила, бросила, как всегда это делала. Он винит тебя. Он во всем винит тебя. Это всё, — Иффли обвел руками пространство вокруг себя. — Твоя вина. У Мередит закружилась голова. — Гарри, возвращайся, — процедил Сириус, выступая вперед. — Кого я вижу! Мои старые друзья: Джеймс Поттер и Сириус Блэк! Сколько мы с вами не виделись? Джеймс сжал и разжал кулаки. Его взгляд блуждал по толпе Пожирателей. — Семнадцать лет, и я надеялся, не увидимся ещё лет сто. — Как жаль, что не все наши планы претворяются в жизнь, мистер Поттер. — Пап? Джеймс? Вы что, знаете Нейтана? Пожиратели за спиной парня громко расхохотались, а сам Нейт скривился, будто это имя причиняло ему физическую боль. — Это не Нейтан, Мер, — повторил Сириус. — Нейтана больше нет. Это Волдеморт. Сердце упало в пятки. В грудину будто вонзили острый нож, разрывающий легкие. За спиной Мередит настороженно замерли Римус, Алекс и Лили. Дарион не шевелился. — Гарри, вернись сюда. — Ну уж нет! — Нейтан… нет, волшебник из оживших кошмаров выставил вперед палочку, сверкающую на выступающем из-за туч солнце. Он взревел, и небеса вторили его голосу. Вокруг Гарри возник купол. События следующих секунд мелькнули перед глазами ослепляющей вспышкой грозовой молнии. Мередит согнулась от боли при виде золотистого луча, пронзившего её кузена. Тот упал на колени и раскинул руки в стороны, словно желал обнять весь мир. — Я знал, знал, что ты обычный мальчишка. Мне ничего не стоит тебя убить. А вы, — он обратился ко всем присутствующим, — будете смотреть, как медленно и мучительно умирает этот лживый герой. — Гарри! Джеймс и Сириус обрушились на барьер всей магической силой, что у них была, но всё бесполезно. Завеса не реагировала ни на одно из заклятий. Ужасный крик взорвался в воздухе — Гарри кричал от раздирающей его боли. Нейтан же смеялся. Он выглядел живым и здоровым, как никогда раньше. Казалось, страдания Поттера придавали ему сил. На помощь друзьям пришел Римус, а за ним Алекс и Лили. — Побудь с детьми, — бросила ей мать перед тем, как кинуться в бой с барьером. Небо вновь затряслось от истошного вопля Гарри. Этот крик был более ужасающим, чем те, что они слышали до этого. Мередит четко увидела светлые нити, тянущиеся от него к Волдеморту. Зверь с именем Ужас прорывался изнутри, выжирал её нервы и способность к передвижению. Дарион за её спиной вдруг встрепенулся и рванул вперед, ко взрослым. Девушке едва хватило сил удержать его. — Пусти меня! Я помогу им! — Чем ты им поможешь?! Барьер не разрушим! — Всё лучше, чем стоять здесь и смотреть, как ты, — бросил мальчик и вырвался из её объятий. С некоторым злорадством Мередит наблюдала, как тот, совершенно разъяренный, поплелся назад, отосланный отцом. Воздух вокруг них потяжелел. Мелькали молнии заклятий вокруг барьера, пока Гарри не завалился на бок. Мередит вновь вцепилась в брата, не в силах оторвать взгляда от нитей жизни и магии, которые тянул из Гарри Волдеморт. Жертва не бьётся в агонии, не падает замертво сразу же, как только страшная магия коснется его тела. Она наблюдает за своей смертью изнутри, чувствует её. …предполагаемый убийца чувствует в себе его жизненную силу, наполняется чужой энергией, выпивает чужую магию до дна. Всё, что остается от жертвы, это безжизненное тело без души, без воспоминаний, без ничего. Осознание, что всего через пару минут её брат умрет, оставив после себя пустую оболочку, щелкнуло тумблером в её голове. Она обняла себя за плечи, глядя, как их родители выбиваются из сил, пока Гарри наблюдает за собственным концом. Ужасающий фейерверк взорвался в груди Мер, там, где было сердце, когда Лили громко взвыла и бросила палочку на землю, а затем с разбега ворвалась в барьер. Тот замкнулся за ней с хлюпающим звуком, отрезая её от внешнего мира. Она подбежала к сыну и прикоснулась к его руке. В этот же миг женщина громко закричала вслед за ним, вцепившись себе в волосы. Ее охватило золотистое сияние. Нити потянулись и от неё. — Лили! Джеймс бросился за ней. Он обнял жену со спины, и магия принялась покидать его тело так же, как Гарри и Лили. — Джеймс! Римус, Сириус и Алексия взялись за руки. Супруги Блэк в последний раз обернулись на детей. На щеках матери блестели дорожки слез. Они вошли в барьер, и тот довольно заурчал. Волдеморт зашелся смехом. — Пустые жертвы! Кого вы хотите этим наказать? Себя? Вы умрете, жалкие глупцы. И кто останется после вас? Жалкая кучка полуживых детишек? Один приказ, и с ними расправятся даже быстрее, чем вы навсегда распрощаетесь с жизнью… Мередит мельком глянула на Дафну, на Дариона, трепетавшего в её объятиях. Её родители и Римус остановились рядом с Поттерами, и их так же охватило золотое сияние. Они окружили Гарри, и их крики с каждой секундой разрывали измученной страхом сердце на части. Римус. Его шоколадные сюрпризы в ярких обертках по вечерам, зловещие истории о заклятиях и работе с гоблинами в Гринготтсе, едва заметные шрамы на лице, руках и ногах, оставшиеся, как он говорил, от маленькой пушистой проблемы, которая благополучно разрешилась.Ощущение тепла, уюта и безопасности рядом с ним. Его мягкий голос перед сном, убаюкивающий, обволакивающий, словно мед, теперь острыми пиками прорезал воздух на Невисом. Он умирал, сжимая руку Алексии. Джеймс. Его вечно лохматые волосы, озорные искры в глазах, даже когда он злился. Невероятно смешные истории, игры в прятки за забором, аврорский значок на груди, далекий взгляд и восторг в разговорах о квиддиче. Его широкая, сверкающая улыбка, от которой хотелось безудержно хохотать. Отец Гарри и Дафны. Их дядя. Он умирал, прижавшись к жене. Лили. Свет её души, согревающий даже в самые холодные времена, любовь её взгляда, растапливающая самые строгие сердца. Её божественная выпечка, её сказки, разговоры по душам. Притворно недовольный взгляд на детей, но внутри — неизменная любовь. Лили умирала бок о бок с сыном. Потому что любила, и готова была отдать всю себя ради этой любви. Гарри. Её старший брат. Порой совершенно глупый, безрассудный, чересчур громкий, но заботливый, смелый и верный. Он катал её на метле, пытался научить её играть в квиддич, плакал, когда они прощались перед переездом. Его кривые письма, пропитанные тоской и любовью, которые она зачитывала до дыр под одеялом в комнате Шармбатона. Его заразительный смех, абсолютно неуместные шутки и способность быть рядом до конца. Сейчас он был не с ней. Он умирал в объятиях родителей. Мама и папа. Её невероятные мама и папа. Пикники на лужайке с матерью, цветочные венки, которые она мастерски сплетала из самых разных пахучих цветов, её горящие зеленые глаза, густые локоны, в которые так любила зарываться Мер. Лающий смех отца, его способность вывести её из себя за пару секунд, а затем найти такие слова поддержки, что никакие проблемы больше переставали быть неразрешимыми. Отец, который готов был глотку порвать за свою семью. Мать, готовая всюду следовать за мужем, всегда на защите семьи и ее интересов, несгибаемая, но мягкая. Любящие родители. Они умирали, держась за руки. Мальчик в её руках совершенно обезумел. Срывающимся в крике голосом он не переставал бить её по рукам и ногам. — Пусти меня! Пусти! Пусти к ним! Они умрут, пусти меня к ним! Он лягался, кусался и брыкался. — Заткнись, Дарси! Ты и Дафна — единственные, кто у меня остался! — Ты трусиха, Мер! Трусиха! Они умрут, и это будет на твоей совести! Ты будешь виновата в их смерти! Обстановка внутри барьера изменилась. Магия и жизнь её семьи всё ещё утекали к Волдеморту, но никто из них больше не кричал. Гарри медленно вставал, не выпуская руки родителей по обеим сторонам от него. Рядом с ними выпрямлялись Сириус, Алексия и Римус. Все они нетвердо, но стояли на ногах. Безумие Дарси достигло апогея. Он ударил её по лицу, и девушка отпрянула. Но прежде, чем мальчик смог достигнуть барьера, Мередит использовала заклинание. Она выучила его давно. Выучила наизусть вербально и невербально еще в середине прошлого года, когда это заклинание круто развернуло течение её жизни. — Петрификус Тоталус. Её шепот потонул в резко поднявшемся ветре, и заклятие настигло свою цель. Дарион упал в метре от барьера, на лице отразилась вся та боль и весь тот страх, что сейчас разрушали Мередит изнутри. Со слезами на глазах она оттащила его к Дафне и накрыла их защитным заклинанием. Она ожидала, что купол не пропустит её. Вероятно, она очень этого жаждала, ведь умирать не хотелось. Но Дарси был прав, если родные умрут, это будет на её совести, и она никогда себе этого не простит. Не простит, что осталась в стороне. Сначала Мер ничего не почувствовала, когда прикоснулась к плечу отца. Легкое покалывание, и вот её окутал золотистый свет, нити стройными рядами потянулись к своему похитителю, а сердце медленно, но верно начало процесс прекращения своей работы. Мередит своими глазами видела, как сосуды внутри неё тускнеют и съеживаются, лишаясь своей важной составляющей. Горло перехватило в спазме. Кровь замедлила свое движение, и девушка в отчаянном капризе мысленно приказала ей вернуться в прежнее русло. Разум притупился. Он уже не контролировал вдохи и выдохи, не контролировал работу органов. Всё замерло. В начале не было ничего. А потом пришла боль. Жестокая, яростная, всепоглощающая. Она увеличивалась с каждой секундой, и конечности пронзило холодом — кровь остановилась в этих местах. Рядом стояли родители. Они упрямо смотрели вперед, прямо в глаза своей смерти. А Мер хотелось разрыдаться. Она не была героиней. Не была воительницей из сказки. Она была простой девушкой. Девушкой, которая отчаянно не хотела умирать. Её не прельщали поля битв, но она умрет на одном из них. Как иронично. Свечение усилилось. Мередит поняла, что ещё пара ударов — и она умрет. Вот так просто, стоя плечом к плечу со своей семьей. И все напрасно. И все зря. Никого не спасти. И её не спасти. Они обречены. И были обречены с самого начала. Зачем бороться, если исход предрешен? Зачем жить, если в конце кто-то достаточно могущественный по щелчку пальцев может лишить тебя этой жизни? Всё закончится сейчас. Удар. Кровь совершила последний рывок. Удар. Всё остановилось. Последнее, что увидела Мередит перед тем, как яркая вспышка ослепила всё её естество — усыпанное звездами темное небо. А дальше… тьма.