Flares

This may be the last sunset I'll see So I'll take it in, I'll take it in This may be the last air that I'll breathe So I'll breathe it in, I'll breathe it in — NF «Lost in the moment»

      Возможно ли сойти с ума всего за одну ночь? Бен считал, возможно. Он был на пути к этому. Школа гудела, бурно обсуждая новость о том, что одна из учениц отравила другую. Теперь ученики с удовольствием ждали не только праздника, но и того, как разрешится эта невероятная для Хогвартса ситуация. Натали очнулась к обеду следующего дня, когда мадам Помфри, мокрая от пота, удалилась в свою каморку, чтобы отдохнуть. Жизни Нат больше ничего не угрожало. — Я собиралась покинуть Зал, — девушка начала свой рассказ, как только выпила ещё одно восстанавливающее зелье. — Но она остановила меня прямо у дверей, дала стакан с соком, сказала попробовать. На вид, как обычный апельсиновый сок, но внутри, оказывается, был намешан еще и яблочный — на него у меня жуткая аллергия. Я сделала один глоток, а потом почувствовала, что что-то не то происходит и единственное, что я смогла выдавить из себя — её имя. Профессор Поттер провела анализ напитка, которым Мередит угостила Натали, и нашла в нем не только примесь разных соков, но и опасный яд. И его можно было бы легко обезвредить с помощью безоара, если бы он не вступил в реакцию с яблочным соком, отчего вывести его стало почти невозможно. Бен молился всем богам, чтобы девушка осталась жива и одновременно проклинал себя и Мередит, которая в своей неприязни зашла слишком далеко. Рана внутри сочилась злостью и огромным грузом вины, грозясь оставить кровоточащий шрам на очень долгое время. Его мутило от мысли о том, что ещё вчера он был готов беззаветно вручить когтевранке своё сердце, а сегодня сидит у постели своей девушки и клянет себя за своё предательство и Мередит за её двуличие. Когда Нат провалилась в беспокойный сон, Бен покинул целительское Крыло и решил дождаться девушку у кабинета директора. Он знал, сейчас профессор Дамблдор, деканы Слизерина и Когтеврана, а также родители Натали решают судьбу Мередит Блэк. И отчего-то он чувствовал, что так и должно быть. Одна его часть, окрыленная вчерашним поцелуем, совершенно не хотела верить в то, что Мередит отравила Натали, вторая часть, более рациональная, подкидывала всё больше и больше поводов злиться на когтевранку, и парень уже просто не мог копить это в себе. Девушка вышла из кабинета замученная и покрасневшая. Движения её были рваными и резкими, она смотрела в пол, но каким-то удивительным образом поняла, что он здесь из-за неё и остановилась рядом. Бенджамин крепко сжал кулаки, игнорируя порыв прижать к себе эту хрупкую и зыбкую, как лунный свет, девушку. Она напомнила ему об Эвелин, но он совершенно не желал даже в мыслях ставить их на одну линию. Эвелин — сестра, Мередит… Он и сам не мог понять, кто она. Интриганка? Бессердечная выскочка? Человек, предавший его доверие? Или девушка, к которой он неравнодушен? Мередит молчала и, видит Мерлин, Бен пытался сдержать в себе эту злость и боль, пытался, но её молчание ещё больше выводило его из себя. — Ты довольна? Она вздрогнула, словно от удара. — Довольна, что Натали едва не умерла? — Я её не травила, — едва слышно процедила Мередит. — Да неужели?! — Бен едко усмехнулся. — А то, что именно ты вручила Натали отравленный бокал, это просто досадное недоразумение? — Я её не травила, — громче повторила Мер. Острые когти разочарования рвали его душу на части: он ведь поверил ей, поверил, что она лучше, чем кажется. — Почему ты так её ненавидишь?! Что она тебе сделала? С момента её поступления сюда ты только и делала, что презирала её, хотя она старалась! Старалась подружиться с тобой! Она верила, что ты хороший человек! И я верил. — Сколько раз мне ещё повторять, что я не травила её?! — крикнула она. Ученики, проходящие мимо, испуганно дернулись, ускоряя шаг. — Да хоть сколько! Сути это не изменит! — Да? Не изменит?! Тогда катись к своей подружке, катись к своей Натали, катись куда хочешь, раз она так тебе дорога! — Мередит размахивала руками, медленно наступая на Бена. Острая догадка пронзила его сознание, и он неосознанно совершил последний удар. — Ты ведь из-за этого её ненавидела? Из-за того, что я был с ней, не с тобой? — С чего ты решил, — голос её сорвался. — Что это… Нет, не из-за этого. Она задрожала, и его тело, повинуясь её импульсу, задрожало в унисон. — Признай, что ты ревновала меня к ней! Завидовала, и поэтому пыталась унизить её при любом удобном случае! Признай это! Признай! Мередит вскинула голову и гневно выкрикнула: — Да даже если и так! Это ничего не меняет! Даже если я влюблена в тебя, я бы ни за что не стала травить человека! Она осеклась. — Всё в порядке? Из кабинета вышел статный брюнет в темном костюме. Небрежным жестом он отбросил прядь волос со лба и окинул его таким взглядом, что Бен сразу почувствовал себя самым ничтожным человеком на Земле. Таким ничтожным, что впору было зарыться в норку и не вылезать оттуда до скончания своих дней. — Что это за хмырь, детка? — мужчина подошёл к Мер и обнял её за плечи. Девушка зажмурилась, уголок её рта дернулся. Она всхлипнула, но тут же подавила этот звук, прикрыв рот ладонью. — Не знаю, пап. Как там Дарси? — Мер сделала вид, будто не собиралась расплакаться у отца на груди. — Он наверняка даже не начал собираться. — Ну, вот и проверим, — мужчина развернул её, не отрывая взгляда от Бена. Тот не знал, куда деться. Они направились к Башне Гриффиндора, но не прошли и пяти шагов, как Мер снова громко всхлипнула и вздрогнула в объятиях отца. Мистер Блэк повел её дальше, но по пути обернулся и прищурился, сверкнув серебристой сталью в глазах. Бену показалось, что тот одними губами прошептал: «Тебе конец.» Парень вернулся в Больничное крыло опустошенный, разбитый и совершенно дезориентированный. Шаги давались с трудом, перед глазами то и дело вставали детали их ссоры. В том, что Мередит сказала правду по поводу влюбленности, он почему-то не сомневался. Натали, заслышав его шаги, открыла глаза и ласково улыбнулась. — Всё хорошо? — Да, — соврал он. Не успел Бен присесть на стул рядом с кроватью, как двери Крыла с грохотом открылись, впустив шум коридора в цитадель тишины и спокойствия. Неизвестный посетитель не обременил себя банальной вежливостью и проскочил мимо целительницы, как к себе домой. — Мисс Паркинсон, что вы себе позволяете?! Здесь нельзя шуметь и бегать! — зашипела мадам Помфри. Раздался топот ног, и в их маленький мирок с громким полувсхлипом-полустоном ворвалась Пэнси. Она бросилась на колени перед Натали и обняла её, орошая слезами больничное покрывало. Целительница заглянула к ним, покачала головой и ушла, бормоча что-то под нос. — Пэнс? — девушка даже не подняла головы на его реплику, продолжая захлебываться в рыданиях. — Пэнси, что случилось? — Натали ошеломленно погладила однокурсницу по спине. — Прости меня, прости! Прости меня, Натали! Я не хотела… — слизеринка без остановки разглаживала складки одеяла руками в попытке унять дрожь. Бен никогда не видел её такой напуганной. — Я не хотела… Я не думала, что всё будет так… Не хотела! — Пэнси? — Натали нахмурилась. — О чем ты говоришь? Девушка всхлипнула и неприлично громко шмыгнула покрасневшим от слез носом. — Я не хотела! Меня заставили! Отец… Он сказал, что если я этого не сделаю, он исключит меня из рода и навсегда лишит фамилии и моего наследства! Я правда не хотела, Нат! Он сказал, яд будет несильным, он только припугнет… Я не знала, что всё будет так! — Объясни по порядку, Пэнс, — Натали уселась на кровати, принимая девушку в свои объятия. — Твой отец заставил тебя отравить меня? — Я не хотела этого, Нат, не хотела! — слизеринка закрыла лицо руками. — Он сказал использовать оборотное, даже сам прислал его! А я не знала, как это сделать… Мне было так страшно, Натали! Пэнси зарыдала пуще прежнего, содрогаясь в конвульсиях. Она плакала и продолжала говорить, а Бен почувствовал, как сердце кусок за куском разваливается на части. В ушах звенело, но не от писклявого голоса однокурсницы. Эхо чужого девичьего голоса разрывало его изнутри. «Я её не травила!» — И на балу… мы с Мередит столкнулись… Я не хотела, чтобы это была именно она! Я не знала этого… Мы столкнулись, и на моем браслете осталось несколько её волос. Я вообще от страха ничего не соображала! Отец сказал, если не потороплюсь, он отдаст меня в добровольное служение ему! К удивлению Бена, Нат не выглядела обескураженной, лишь спокойно кивала, продолжая обнимать Паркинсон. — А потом Мер исчезла, и ты осталась одна! Нат, мне так жаль… Парня затопила тягучая волна злости и какой-то непомерной утраты. И виной был этому он сам. — Ты отравила Натали, приняв облик Мередит? — подытожил слизеринец. Тон его был жестким, но Бен не мог сдерживаться. Натали укоризненно покачала головой. Пэнси закивала, рождая новую порцию слез и всхлипов. — Бен, — он впервые видел Натали такой строгой и серьёзной. — Нам нужно поговорить наедине. Оставь нас, пожалуйста. Парень вышел в эту же секунду. В коридоре шумели ученики с сундуками и чемоданами, метались в клетках совы, грозно шипели коты, а от Бена, кажется, ничего не осталось. Горло сдавило в спазме, мир поплыл перед глазами, и он совсем позабыл, как дышать. Мередит не виновата. И никогда не была виновной. Это он. Он дурак. Безнадежный, бестолковый дурак. Бен заметался по коридору, больно цепляясь за собственные волосы, чтобы хоть как-то отрезвить спутанный разум. Он ещё никогда не ненавидел себя так сильно, как сейчас. Даже после поцелуя с Мер. Он должен срочно её найти. Срочно извиниться, сказать, что верит ей, что сожалеет… Но она была с родителями, значит ли это, что они уже покинули замок? Словно благословение небес, Дафна пролетела мимо больничного крыла с высоко поднятой головой. — Эй, Ди! Девушка не откликнулась. — Ди! Стой! Наконец, подруга остановилась, но подходить к нему не спешила. Бену пришлось догонять её, чтобы спокойно поговорить. Он не понимал, что изменилось, но некий холод в её взгляде и движениях заставил его напрячься. — Что тебе нужно? Парень опешил. Ди никогда не разговаривала с ним в тоне, который они с парнями в шутку называли «королевским». — Ты не знаешь, Мередит всё еще здесь? Дафна дёрнулась. — Она пока что здесь… — Отлично! — он рванул вперед, но ледяной голос подруги заставил его остановиться. — … Но я не советую тебе к ней ходить и вообще, оставь её в покое и никогда больше не приближайся к ней. — Что? Но почему? — вопрос идиотский, но он должен был его задать. — Ты ещё спрашиваешь?! — яростно прошептала она, хватая его за локоть. — Она всё мне рассказала! Как ты оставил её, рыдающую, в кабинете, как прилюдно унизил и обвинил во всех смертных грехах! — Я не… — И знаешь, что? Мередит не травила Натали, — её рука сильнее сжалась на его локте, острые ноготки больно воткнулись в кожу через ткань водолазки. — А знаешь, кто это подтвердил? Некий Бланк, мальчишка с Когтеврана, который вчера допоздна засиделся в гостиной и увидел, как Мередит в слезах ворвалась в Башню и исчезла в своей комнате, это было задолго до того, как Натали без чувств свалилась в Большом Зале. — Я знаю, это была Пэнси в облике Мер. — Ах, знаешь?! Ты здесь самый умный, да? — Дафна совершенно рассвирепела. — Ну тогда тебе стоит знать ещё и то, что мистер и миссис Леко грозились ей исключением из школы, Визенгамотом и Азкабаном за покушение на отпрыска их влиятельной семейки. И знаешь ли ты, что её чуть не опоили Веритасерумом в попытке докопаться до правды, и все мы, её друзья и семья, большой компанией отстаивали её права перед директором и мистером Леко? — Не знаю. Бен вырвался из её захвата и тяжело вздохнул. — Вот и отлично! Поэтому не смей приближаться к ней и, если я узнаю, что ты в очередной раз разбил ей сердце, я лично найду тебя и придушу собственными руками, и даже не посмотрю, что ты мой друг, и я видела, как ты пускаешь слюни во сне. Ты меня понял? Как объяснить ей, что он ничего из этого не хотел? Как объяснить, что он сам запутался и не хотел причинять боль ни себе, ни Мередит? Она не поймёт. — Я понял. Но позволь мне хотя бы извиниться перед ней. — Сейчас не время, — девушка мотнула головой и поджала губы. — А когда будет время? — разозлился Бен. — Когда она уедет? — Не знаю, но точно не сейчас, — подруга бросила на него последний уничтожающий взгляд и поспешила к подземельям — она тоже спешила домой. Парень в бессилии опустил руки. Мир вдруг стал огромным, а он в нем — ничего не значащая мошка. И ему бы давно раствориться в этом огромном пространстве, но разве может он исчезнуть, когда на душе такой груз? Сейчас как никогда не хватало теплых объятий сестры. Из Больничного Крыла вылетела Пэнси, и Бен понял, что ему придется вернуться к… кому? Своей девушке? А была ли она вообще его девушкой? Любил ли он её? Натали снова улеглась на подушки с довольной улыбкой на лице. — Вы все уладили? — он постарался придать голосу большего оптимизма. — Да, и я очень рада. Не люблю ошибаться в людях. — Ошибаться? — Бен горько усмехнулся. Ошибаться в людях не страшно. Страшно ошибиться в себе. — Она ведь тебя отравила! — Но я же жива, — девушка пожала плечами, будто это не она была при смерти всего пять часов назад. — И я рада, что не ошиблась в Мередит. — Да уж… — Слушай, Бен, я хотела поговорить… Дверь в Целительское крыло снова приоткрылась. Бен выглянул в проход на случай, если придет ещё и Астория и скажет, что всё это время она притворялась Пэнси, а настоящая Паркинсон валялась мешком в каморке для метел. Ну, мало ли. Идея казалась бредовой, но ещё бредовее казалось то, что по направлению к ним чеканным шагом шла Мередит. Она смотрела прямо перед собой, вытянутая, словно струна, взгляд пустой, губы сжаты в тонкую ниточку. От недавних слез не осталось и следа. — Натали, — она посмотрела прямо на Бена, остановившись перед ним. — Я хочу попросить прощения за своё поведение. С самого начала наше общение не задалось, и в этом полностью была моя вина. Я признаю, что вела себя неподобающе, провоцировала тебя, откровенно насмехалась и вводила в неловкое положение. Бен покосился на Натали, рассуждая, заметила ли она, что за время всей своей тирады Мередит не удостоила её даже взглядом. Леко выжидающе уставилась на когтевранку. — Но я обещаю, этого больше не повторится. Отныне я не стану обременять тебя своим обществом и более никак не напомню о своем существовании. У Бена пересохло в горле — такими сухими были её слова и извинения. В них не было ни искреннего раскаяния, ни сожаления, никаких эмоций, ничего. Она прожигала его металлом своих глаз, а он смог всего лишь замереть, как кролик перед удавом. — Я всё поняла, и осознаю, что выбор уже сделан, — только теперь она повернулась к Натали и одарила её подобием улыбки. Признаться, её кровожадный оскал немного его напугал. — Мер, дорогая, ты здесь? — в помещение заглянула профессор Поттер, и на миг Бен удивился, когда это она успела сменить прическу и окрас волос. Вошедшая женщина была на дюйм выше профессора зельеварения, волосы её не были такими же темно-рыжими и прямыми, скорее вились непокорными каштановыми прядями. Она прошла вперед, тепло улыбнулась мадам Помфри, вышедшей встречать гостью, и поравнялась с их неловкой компанией. — Мер, Дарси закончил сборы, мы можем идти. Мередит безумно походила на свою потрясающе красивую мать. Миссис Блэк кивнула Бену и обратилась к Натали: — Я очень рада, что ты здорова. — Спасибо, миссис Блэк, — Нат смяла покрывало в ладонях. — Наверняка мой отец доставил вам кучу хлопот… Миссис Блэк вздохнула и открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же передумала и просто улыбнулась ей. Бен был уверен, она собиралась сказать что-то язвительное — он часто видел такое же выражение на лице её дочери. — Что ж, родителей мы не выбираем. — Простите меня за них. — Ничего страшного, Натали. Мередит, идем. Женщина обняла дочь и повела к выходу из Больничного крыла. Мер за это время не проронила ни слова и, словно заведенная кукла, следовала за матерью так же, как до этого следовала за отцом. Бен провожал их взглядом до самых дверей и продолжал всматриваться в стену, будто мог увидеть Мер и её мать через каменную преграду. В груди неприятно заныло: расстояние между ними внезапно стало гораздо большим, чем длина школьного коридора. А он так и не попросил прощения. За всё. — Бен, ты вроде бы умный парень, но иногда ведешь себя, извиняюсь, как тупой баран. Парень закашлялся — Натали никогда не позволяла себе выражаться даже в самой мягкой форме. — Что? — Как это, что? Разве ты не видишь? Или слишком напуган, чтобы увидеть?