Flares

      Ветер трепал верхушки рыжих деревьев и, подобно его мимолетным дуновениям, прощальная речь для Оливии пролетела для Мередит слишком быстро, незаметно. Подруга явно заслуживала лучшего. Служитель церкви зачитывал строки из Священного писания, водил рукой над ямой, куда опустили гроб, и всё это действо, казалось, не заняло и пары минут. Церемония, как и жизнь Лив, закончились, не успев толком начаться. Собственное лицемерие сжимало горло, душило девушку изнутри. Мередит никогда не относилась к Оливии с должным участием, где-то насмехалась над ней, тем самым возвышая себя над ней, «наивной дурочкой». А теперь она стояла над её могилой, не в силах оторвать взгляд от массивной крышки гроба, навсегда скрывшей подругу от мира. И, каким бы сильным ни было желание вернуться назад и все исправить, оно было невозможным. — Светлая память Оливии Джин, верной подруге, любящей дочери и племяннице. Да благословит её Господь и примет её душу с распростертыми объятиями! Земля с методичным стуком билась о гроб, шуршала потревоженная лопатами трава. Две светловолосые женщины вышли вперед, держась за руки. Их длинные кудри поникли под траурными шляпами, спины содрогались от рыданий. Сердце Мер сжалось. Чужие всхлипы звучали эхом в ушах, заполняли сознание, убеждая, что смерть Лив — её вина. — Ты не спасла её. — Ты виновата в её смерти. Если бы не ты, оборотни не стали бы охотиться за ней. — Ты опорочила память Оливии, убив того оборотня. Кровь Оливии, Гойла и всех погибших на твоих руках. Голоса зазвенели громче, заглушив происходящее вокруг. Мередит зажмурилась, как бы она ни старалась, ей не удавалось заглушить их. — Мер? — кто-то потряс её за плечо. Девушка не шелохнулась, не подала ни знака, что услышала. — Все разошлись, — тихо произнесла Алана, — нам пора уходить. — Да, — Мер рассеянно кивнула, с трудом разлепив пересохшие губы. — сейчас. Лана тяжело вздохнула, но руку с плеча не убрала. Какое-то время они молчали, только листья, шурша, стелились по земле, шумели деревья и кричали птицы, плача по лету. Гелла негромко шмыгнула носом, после изящно утерев его шелковым платком. — Надеюсь, убийца Лив получил по заслугам. — Получил, — эхом отозвалась девушка. Крики Гойла преследовали её по ночам, от его крови, брызнувшей ей в ноги, ей никогда не отмыться. Гелла кивнула. Иногда она понимала Мер лучше остальных. Мередит бросила взгляд на каменное надгробие. Всего на одно мгновение ей почудился силуэт связанного парня на могиле. Она поёжилась и поспешила скрыть видение букетом белых маргариток, возникшим рядом с камнем. Девушки остановились в кофейне неподалеку. Разговор не клеился. Мер постоянно оглядывалась в сторону кладбища. Взгляд подруг возвращался туда же. Четвертый, пустой стул за круглым столиком завис тяжестью на сердце. Всё казалось бессмысленным и донельзя противным. Лана грела озябшие руки, обхватив кружку с чаем, Гелла, неестественно прямая, помешивала свой давным-давно остывший кофе. Мередит с неохотой сделала глоток какао, но оно оказалось нестерпимо горьким. Тишина за столом медленно отравляла воздух. Казалось, спустя три месяца разлуки им было совсем не о чем поговорить. Все темы исчерпали себя. Улеглись глубоко под землю. Мередит поняла: ещё немного, и она сойдет с ума. — Я стала анимагом, — произнесла девушка, уставившись на огрубевшие ладони. В последние дни совсем не было времени, чтобы привести их в порядок. И неухоженные ногти стали наименьшей из проблем. Девчонки странно оживились, радуясь прерванному молчанию. Даже воздух вокруг них потеплел, отозвавшись на несмелые улыбки. — Правда? — Алана подскочила на стуле. И пусть удивление и радость в её голосе были искренними, оставалось что-то лживое в том, как она завертелась на месте. Наигранно, заставив себя пошевелиться. — И кто же ты? — Дай угадаю, павлин, — Гелла спрятала лукавую улыбку в чашке. Усмехнулась одними глазами, поймав взгляд Мер. Она изменилась. Во взгляде, мимике и жестах кричали о себе безграничная сила и уверенность, бережно хранимые внутри. Поразительно, что сделала с ней пара месяцев в Норвегии. Мередит испытала странное чувство, примесь гордости и сожаления. Ей казалось, что с каждым днем она падает в бездонную пропасть, пока другие тянутся ввысь. — Все гораздо прозаичнее, — Мер не смогла не улыбнуться в ответ. — Медведица. Я стала хищником. — Поздравляю, Мер! — Алана нашла и сжала её ладонь под столом. — Это невероятно смело. Ты покажешь нам? — Прямо здесь? — усмехнулась девушка. Ей хотелось взвыть. Как бы Оливия отреагировала на эту новость? Они уже не узнают. — Не обязательно, — повела плечом Лана. — Как-нибудь, когда возможность представится… Мередит кивнула и в панике ухватилась за кружку с какао. Неприятно знакомое чувство тяжести вновь сдавило грудь, в глазах потемнело. Ушло несколько секунд на то, чтобы болезненные ощущения прошли. Она заметила их недавно, сразу после Охоты. В глазах темнело при каждом резком движении, а боль в сердце после трансформации продолжалась гораздо дольше положенного. Дыхание сбивалось в самый неподходящий момент. Ей вспомнился разговор с директором Дамблдором. Он навестил Штаб сразу после её превращения. — Есть недуги, от которых мы не способны избавиться, мисс Блэк, — сказал ей старый волшебник. — Мы можем только постараться, чтобы они напоминали о себе реже. Мередит помотала головой, отгоняя дурные мысли. Сейчас есть вещи поважнее внезапных проблем со здоровьем, которые, слава Мерлину, не мешали ей работать в Ордене. А это было самое главное. — А что у вас нового? Лана, как там Хогвартс? Гелла, жду подробный рассказ об учебе в Тролдоме. Постепенно, в потоке слов, они смогли открыться друг другу, как раньше. Смеялись неловко, осторожно, поглядывая на четвертый стул, и тучи над ними медленно рассеивались. На кофейню упали робкие солнечные капли, и выглядели они, как слезы. Возможно, где-то там Оливия Джин от всей души радовалась их встрече. Однако, как опадают листья с деревьев, так и тепло над их столиком исчезло в преддверии холодов. За два месяца в Ордене Мередит хорошо научилась различать на себе чужие взгляды. И взгляд, которым прожигал её мужчина позади, не предвещал ничего хорошего. — Мисс Блэк? Девочки встрепенулись, удивленно замолкли. Надо отдать Мер должное, она была к этому готова, поэтому не вздрогнула, когда высокий светловолосый мужчина тенью навис над их столиком, лишь покрепче сжала палочку в кармане пальто. Взгляд его был жадным, голодным, он смотрел на неё так, будто она обеспечила ему приз в лотерею. В руках у него трепетала на ветру листовка. Разглядев лицо человека и надпись под ним, Мередит рвано вдохнула. Регулус Арктурус Блэк: разыскивается по обвинению в террористическом акте в Беркшире. Алана присвистнула, наклонившись и разглядев сумму, назначенную за поимку Блэка. Мередит уже видела такие листовки: лица Джеймса и Гарри украшали улицы с идентичной подписью. Именно поэтому последнюю неделю её семья старалась не показываться на улице без лишней необходимости. Только самонадеянность Мер подвела её и на этот раз. — Мне нужно задать вам несколько вопросов касаемо вашего дяди, мистера Блэка, — голос у незнакомца был скрипучим, неприятным. Темные глаза с прищуром навевали неясную тревогу, мужчина будто намекал, что мирно они не разойдутся. Девушка сосредоточилась, на пару долгих секунд закрыв глаза, возводя стены в сознании. Регулус коротал дни и ночи в Штабе, ломая голову над сложившейся ситуацией, и разглашение информации о его местонахождении — явно последнее, чего он от неё хотел. — Сожалею, но ничем не могу вам помочь, — Мередит выпрямилась, демонстративно сделав глоток из чашки. Взгляд метнулся к Гелле, которая наблюдала за мужчиной, напряженно сцепив ладони в замок. — Вы не понимаете. Это очень важно… — Я уже сказала, что не смогу вам помочь. Гелла предупреждающе поджала губы. Осторожно. Не нарывайся. Алана засуетилась: спешно закрыла меню, собрала пустые тарелки в кучу и подняла руку, чтобы подозвать официанта, но мужчина взмахнул рукой, и девушка обмякла на стуле, растерянно заозиравшись по сторонам. — Уверяю, я не причиню вам вреда, — голос его хрипел, шелестел, словно несмазанные дверные петли, — наш разговор не займет и пяти минут. Мы избежим многих проблем, если вы просто пройдете со мной. — Я не настроена на разговор, — отрезала Мер, вставая. — Девочки, я думаю, нам уже пора. — Сожалею, но тогда мне придется забрать вас… Всё произошло в долю секунды. Мужчина потянулся к Мередит, готовый к аппарации, но девушка отскочила назад, и перед ней выросла женская фигура. — На каких основаниях вы собираетесь забрать её? И куда? Вы из Аврората? — Гелла оглядела его с ног до головы. — Не вижу на вас надлежащей мантии и бумаг, уполномочивающих вас похищать людей днем, да еще и на виду у магглов. — Я просто хотел поговорить. Регулус Блэк представляет угрозу, и чем раньше этот опасный преступник попадет в руки Министерства, тем быстрее люди смогут почувствовать себя в безопасности. Мередит усмехнулась. Надо же, какой блюститель порядка! — Мне ничего неизвестно о месте нахождения Регулуса Блэка. Мы давно не виделись, и я даже не представляю, где он может быть. — Думаю, наш разговор стоит продолжить в более приватной обстановке, — он вытащил палочку, попытавшись обойти Геллу, но вперед протиснулась Алана, приподняв подбородок. — И лучше вам отойти, вы не захотите в это вмешиваться. — Спасибо за предупреждение. Но вот вам моё: мисс Блэк и мисс Уильямс находятся под моей протекцией. Одно неверное движение, — она вытащила что-то из сумки и показала мужчине, — и вы сильно пожалеете о том, что родились на свет. Вы ведь не хотите, чтобы в ситуацию вмешался Гилберт Нотт? Говорят, в последнее время он обезумел в своей жестокости, а мой муж… Впрочем, я вижу, что вы и так всё понимаете. Мужчина неохотно отступил, оскалился, слегка поклонившись. — Прошу прощения, миссис Нотт. Больше я вас не побеспокою. Он скрылся, но на плечах еще долго тлели его яростные взгляды. Мередит кашлянула, в смятении опустившись на стул. Гелла уселась за стол, громко выдохнув. Теперь она не казалась такой воинственной. Сердце колотилось, как бешеное. Мередит не могла поверить, что поиски членов её семьи велись так активно. Что, если у дома её поджидает толпа таких вот желающих «просто поговорить»? — Никогда бы не подумала, что эта штука мне действительно пригодится, — Гелла бросила на стол металлическую пластину, где витиеватыми узорами горделиво посверкивал герб семьи Нотт. — Мне дали его с собой в Норвегию, якобы для обозначения статуса моей крови. Что удивительно, он не пригождался мне ровно до этого самого момента. Дом, милый дом… Алана потерла горло и сцепила руки в замок, уставившись на Мер. — Это всё, конечно, хорошо. А теперь, Мередит, рассказывай, во что ввязалась твоя семья.

***

      Асфальт дымился под стройным маршем фигур в черных мантиях, на сверкающих масках плясали всполохи огня. Словно разрушительная волна, они оставляли за собой звон лопающихся стекол, помятые автомобили, потрескивающие пожаром жилые дома и крики перепуганных людей. — Лоуренс, доложи ситуацию, — голос телеведущей дрожал от напряжения. Камера задрожала, и картинка исчезла на пару секунд, только чтобы вновь показать миру Пожирателей смерти, но с другого ракурса. — Сэр, — корреспондент дрожащими руками протянул микрофон одному из людей в масках, — скажите, кто вы? Чего вы добиваетесь? В комнате заворочались недовольные и разочарованные шепотки. — Вот дурак, — обреченно протянул Джеймс, закрыв лицо руками. Вокруг телевизора в гостиной Штаба собрались те немногие, кто остался в Ордене после нового закона, изданного Министерством. С первого октября все организации численностью больше десяти человек, должны были пройти регистрацию в Атриуме. Объединения, не прошедшие проверку, признавались незаконными, и их участников надлежало немедленно предать суду. Мередит не могла злиться на тех, кто ушел. У них были семьи, друзья и любимая работа — приносить всё это в жертву ради призрачного шанса на победу не хотелось. Отчасти девушка им даже завидовала. Бывали моменты, когда ей хотелось бросить всё, оглушить семью и скрыться с ними там, где их никто не найдет, но, глядя на серьезные лица родных, сидящих в гостиной, она понимала, что никогда не сможет их удержать. — Это предупреждение, — человек наклонился к камере, так, что можно было с легкостью разглядеть царапины и грязь, забившуюся в прорези маски. — Не стойте у нас на пути, иначе мы найдем вас. Найдем, и сметем с лица Земли. Девушка сжала подлокотник кресла, лицо залил жар, пальцы закололо обжигающей злостью. Не было сомнений, Пожиратель обращался прямо к ним, к членам Ордена Феникса. Мередит резко втянула носом воздух, когда камера дрогнула, изображение затряслось, завертелось, взорвались болью крики по ту сторону экрана, закричала ведущая телепередачи. Раздалось шипение, щелкнул взрыв и экран окончательно погас, изуродованное отчаянием лицо Лоуренса потонуло в зеленой вспышке секундой ранее. — Эти ублюдки знают, что мы не можем появиться там! — зарычал Регулус, вскочив с кресла. — Авроры дежурят где-то неподалеку, но они и пальцем не пошевелят без приказа Яксли! Старый дурак! Мигом арестует, стоит кому-либо из нас появиться рядом. Мередит закрыла глаза. Ненавистная картина отпечаталась на внутренней стороне век. Смерть, смерть, смерть. Вокруг бушевала только смерть. Разве этого она хотела, когда решила вступить в Орден Феникса? Мужчина продолжал ругаться, вышагивая по гостиной. — Но у них же нет прав задерживать нас, просто увидев на улице, — Мередит закусила губу, — ни у кого из нас на лбу не написано, что мы состоим в Ордене. — В том то и дело, у них есть все права. Теперь, когда в Министерстве почти не осталось тех, кто готов бороться против Волдеморта, у авроров под командованием Яксли развязаны руки. Они могут делать, что захотят, и почти во всех случаях закон будет на их стороне. Джеймс нервно постукивал пальцами по колену, глаза его устремились в пол. Мер редко видела его таким обеспокоенным. Радостное возбуждение — это одно, к этому девушка успела привыкнуть, но тревожное ожидание — это другое. На нем больше не было привычной аврорской мантии, брови сошлись на переносице, и он постоянно потирал то место, где раньше поблескивала эмблема Аврората. Девушка знала, что после событий в Беркшире и Джеймс, и Гарри лишились своих должностей в Аврорате. Она не представляла, что они испытывали, глядя в телевизор и зная, что пока не могут помочь людям по ту сторону экрана. Гарри, чьи колени подрагивали, словно готовые пуститься в пляс, сидел далеко от неё, и Мер не удавалось даже поймать его взгляд — он внимательно следил за Регулусом. Тогда Мередит аккуратно наклонилась к дяде и сжала его плечо. — Ты в порядке? — легкая, обнадеживающая улыбка, немой вопрос во взгляде. — Разве может быть иначе? — читалось в уголках его губ. Джеймс подмигнул ей, блеснули стекла в оправе очков, и на одно мгновение в них промелькнул привычный ей облик неунывающего оптимиста. Мужчина кивнул головой в сторону Регулуса, мол, слушай. — Где Римус? — обратился Рег к брату. — Его группа следует за оборотнями, которых удалось найти после Охоты, — ответил за него мистер Лонгботтом, поправляя бинтовую повязку на голове. — Сириус, тогда патруль в Лизарде сегодня на тебе. — Я пойду с ним! — Нет, Алекс, ты нужна мне здесь. С Сириусом пойдет Фрэнк, Гарри, прости, сам понимаешь, вам с Джимом пока нельзя высовываться. Через три часа вас сменят Уизли и Абельхофф, Карин, свяжись с ними. У остальных есть свое задание. Всё понятно? Некоторые, кивнув, потянулись к выходу. Мередит поднялась было вслед за ними, ей не терпелось уединиться в комнате и достать чертежи, которые она заготовила к новолунию, но взгляд её упал на Гарри, покачавшего головой. Девушка разочарованно уселась обратно. — Я отправил послание знакомым людям, — сказал Регулус, когда вышли все, кроме семьи Блэк-Поттер и ещё нескольких человек, которым мужчина доверял особенно сильно. Среди них были и те, кто встал на сторону Мередит после событий Охоты. — Они обыскали весь архив и нижние уровни, но той змеи больше нет в Министерстве. — Это плохо? — В некоторой степени, — ответила за дядю Мередит. — Однако теперь нам не придется рисковать собой, пробираясь за ней в Министерство. — И к тому же, теперь мы знаем, что змея очень важна Волдеморту. Он забрал её, как только для неё появилась угроза. И наверняка сейчас она где-то поблизости, рядом с ним. Значит, мы были правы, когда решили, что змея — последний крестраж, благодаря которому Волдеморт остался жив. Мер вспомнила черные глаза-бусины, переливающуюся чешую огромной змеи, её яростный шепот. Практически осязаемое желание убить вспыхнуло в памяти, пробежалось по спине мурашками. От мысли, что змея может находиться где угодно, может, даже рядом с её домом, ей стало неуютно. — Здорово! — обрадовался Рон, хлопнув Гарри по спине. — Осталось только найти её, убить и дело с концом! — Всё не так просто, Рональд, — прервала его Гермиона. — Змею нужно уничтожить в последнюю очередь. Не забывай, есть проблемы в виде философского камня в палочке Риддла, ритуал «прощания с душой» и нужно как-то вытеснить осколок души из «пирога» души Нейтана. — Если мы сначала избавимся от змеи, кто знает, вдруг Волдеморт просто создаст новый крестраж, используя душу Нейтана и всё равно останется жив, забирая чужую жизненную энергию и используя философский камень. — Кстати, о ритуале! — встрепенулась Мередит, взглянув на Гермиону. — Мы закончили перевод дневника… Гермиона, он у тебя с собой? Девушка передала ей потрепанную книжонку. От одного только её вида у Мер начинала кружиться голова и тошнота подступала к горлу. Крючковатый почерк, замысловатый славянский алфавит до сих пор снились ей во снах и мерещились даже в ванной комнате под струями воды. — Разенграффе упоминал о пантеоне языческих богов, каждый из которых отвечал за определенное явление в славянской мифологии. Например, прощание с душой проводили в грозу в честь бога грома — Перуна. Были еще боги солнца, земли… — Давай дальше, — перебил Рег племянницу. Она бросила на него пышущий возмущением взгляд. — Так вот, мы подумали, если есть ритуал соединения душ и прощания, может, существовал и ритуал, который разъединяет души? — О нём не сказано ни в одной из доступных нам библиотек, даже в вашей, мистер Блэк, — потупилась Гермиона, топнув ногой от досады и смущения. — Я подозреваю, что если и остались о нем записи, то только в России. — В России? — вскинулся Сириус. — Где же их там искать? В лесах, размером с Шотландию? Гермиона не нашлась с ответом. Мер видела, ей хотелось возразить, следуя своей привычке. И, она была уверена, если бы на месте Сириуса были Гарри и Рон, Грейнджер непременно вставила бы свои пять кнатов о том, что древнерусские записи не обязательно покоятся в лесах. За окном забарабанил дождь и, словно в дополнение к нему, в гостиной тяжелой тучей повисло молчание. Искать старинный ритуал в России было всё равно, что в потоке пресного дождя искать каплю соленой воды — тяжело, почти невозможно. Более трудной задачи они и придумать не смогли бы. Тяжелее всего это осознание далось Регулусу. Хмурый, он тяжело вздохнул и сел на диван рядом с Карин. Взгляд бегал с места на места в попытке решить проблему, придумать хоть что-то. Придумать! Мер показалось, кто-то ударил её по голове. Ну, конечно! Как они раньше не догадались? Если изучить структуру известных им ритуалов, можно создать свой, необходимый им ритуал! Она вскочила с места одновременно с дядей, напугав сидевшую рядом мать. — Нет, отправляться в Россию слишком рискованно. Сначала необходимо разобраться с тем, что есть. Философский камень и минимум знаний о славянских ритуалах. — Рег, я тут подумала… — Спасибо, что напомнила, — мужчина щелкнул пальцами. — Отправляйтесь с Гермионой в лабораторию, отдайте Лили перевод дневника и узнайте, нужна ли им ещё какая-нибудь помощь с ингредиентами или с мазью. — Почему я? Регулус резко выпрямился, пошатнулся, едва не упав назад. Он протянул руку к Карин, и та схватилась за неё, будто ей, а не мужчине требовалась опора. — Потому, что это твоя компетенция, — отчеканил дядя, в серых глазах бушевало пламя. Очевидно, сегодня его могла разозлить любая мелочь. — Или мне стоит постоять у Лили над душой? Злость Регулуса, направленная на неё, была ей непривычна. Раздумывая над своим страхом встретиться с Беном и страхом потерять расположение дяди, Мередит всё же решила, что недовольный ею Регулус — худшее из двух зол. — Хорошо, мы идем. И, прежде чем Мер успела добавить ещё что-либо, Гермиона схватила её под руку и вывела из гостиной. А идея, внезапно посетившая её, напрочь вылетела у неё из головы.

***

      За столами лаборатории шипели зелья, взлетали вверх перья, осколки сухих листьев и разлетались в стороны брызги лунной росы. Острый запах гари ударил в нос, и Мередит поморщилась, потерев лицо. Как только Орден Феникса объявили незаконной организацией, двое — парень и девушка — ушли из лаборатории, и на плечи Лили, Джулиана и Бена легла тяжелая ноша. Помимо работы с мазью против Темной метки и разработки лекарств, их задачей стало изготовление взрывных веществ, которые Орден мог использовать в бою. За одним из столов раздался взрыв, белой вспышкой ослепив вошедших. Мер и Гермиона вцепились друг в друга, испуганно вскрикнув. Взъерошенный Джулиан, прикрыв глаза, повернулся в их сторону и грязно выругался. — Бен, как там? — Двенадцать по часовой! — крикнул парень, едва ли не носом уткнувшись в котел. В волосах у него покоились разноцветные кляксы, на спине чернели разводы сажи, но Бен даже не замечал, что выглядел, как жертва алхимического эксперимента. — Через четыре бросай шелк! — Понял. Лили Поттер суетилась одновременно у двух столов, на одном из них кипел котел, и женщина помешивала его левой рукой, лихорадочно чертя что-то другой рукой на соседнем столе. Мер и вспомнить не могла, когда в последний раз видела свою тетю спокойной и отдохнувшей, не говоря уже о том, чтобы увидеть её в объятиях Джеймса. Она утерла пот с лба и наконец обернулась к ним: — А, вы пришли! Проходите! Гермиона, рядом с Беном лежат плоды смоковницы, сможешь разделать их и добавить в котел к нему? Мы совсем не успеваем! Гермиона бросилась к столу, за которым сидел Бен, и мигом влилась в работу. Мер не успела и глазом моргнуть, как распущенные густые волосы стянулись в гульку на затылке, а руки забегали по столу, умело орудуя ножом. — Джулиан, что у тебя? Бёрк, оттерев лицо от сажи, медленно открыл глаза, обводя помещение осоловелым взглядом. — С тертым рогом переборщил. — Мер, поможешь ему? — спросила Лили. — Нам к завтрашнему дню нужно десять таких бомб. — Мы принесли дневник, — нерешительно вставила Мередит, замявшись у порога. Она не планировала задерживаться здесь надолго, но, глядя на хаос, в котором медленно утопали трое зельеваров, девушка лишь обреченно вздохнула. — Сейчас присоединюсь к вам, только одежду сменю. Лаборатория гудела, булькала и шипела. В затылок Мер прилетела деревянная ложка, которая тут же отправилась дальше к тому, кто приманил её. Бен извиняюще пожал плечами. Вокруг Джулиана позвякивали на своих местах колбы, внутри пузырился бесцветный раствор. — Добавь это в первые три пробирки, — не поднимая головы, парень указал ей на маленькие, сверкающие оранжевым светом, шарики в склянке. — И надень на глаза что-нибудь… на всякий случай. Мередит послушно исполнила указания и закрыла руками глаза, когда пробирки затряслись и налились светом. Сквозь щелку между пальцами она увидела, как Джулиан прижался к столу, закрыв голову руками. Девушка вернулась к наблюдению за пробирками как раз в тот момент, когда парень крикнул: — Ложись! Мередит присела под стол, и сверху тут же посыпались павлиньи перья, сушеные златоглазки, карандаши и сверкающая фейская пыль. Стол содрогнулся, Джулиан едва не завалился назад вместе со стулом. — Ты дурак? — напустилась на него Мередит, всё её тело затряслось от испуга. — Почему сразу не сказал, что оно может взорваться?! — Так я не думал, что взорвется, — закашлялся парень. Тонкая струйка дыма потянулась к потолку. — Открой окно. — Ещё чего! — крикнул им Бен со своего места. Он впервые за долгое время оторвался от котла, погрозив им мерной ложкой. — Этому зелью необходима постоянная комнатная температура. Один градус больше или меньше, и всё, оно испорчено. Вот закончу его через час, тогда и открывайте хоть все окна в доме! — Принято, босс! — хрипло отозвался Джулиан и повернулся к Мередит, грустно вздохнув. — Теперь понятно, на кого ты равняешься, когда бываешь жуткой занозой в заднице. — Я все слышу! Девушка пнула Бёрка в голень. Каков нахал! Она мельком посмотрела на Бена — сосредоточенный, как и всегда, когда дело касается работы. На душе мгновенно потеплело. — А ты ещё и агрессивная, — протянул Джулиан, потирая ушибленную ногу. — Давай, Мер, продолжаем. На этот раз попробуй разделить сконцентрированную пыльцу пополам, и добавляй по одному полушарию в каждую пробирку. Я думаю, на эту же порцию хватит четверти унции тертого рога. Он отвлекся на смесь порошков на подносе, принявшись разделять его по крупицам, и Мередит засомневалась, стоит ли говорить ему, что для неё всё то, что он перечислил — другой язык, и она даже не знала, как делить пополам фейскую пыльцу, скомканную в шарики. От мысли, что она устроит ещё один взрыв, ей хотелось смеяться. Она и зельеварение — две противоположности! Решив всё же, что её незнание не должно стать причиной их поражения, девушка принялась скрупулезно перебирать шары из склянки, щипцами бросая их в пробирки. Любое незапланированное шипение вызывало у неё оправданный рефлекс спрятаться под столом, но, в конце концов, смесь в пробирках густела, наливалась насыщенным синим цветом и принимала форму округлой капсулы, упругой и гладкой на ощупь. На изготовление волшебных бомб ушло гораздо больше времени, чем они планировали. После них возникли проблемы с кроветворными зельями, которые приготовила Гермиона, склянка с напитком Живой смерти разбилась, и зелье страшной темной дырой разошлось по старому, истоптанному ковру — пришлось разбираться с последствиями. Работать впятером было легче, но даже таким составом они добрались до работы с дневником и мазью только к вечеру, когда на улице окончательно стемнело, загорелись уличные огни и заголосил октябрьский дождь, стучась в окна. Форточку наконец было разрешено открыть, и через неё в комнату медленно проникали убаюкивающие звуки улицы. Последние пару часов Мер провела, словно сидя на пороховой бочке. Любое неверное движение могло стоить ей нервов, кисти или зрения, а Ордену — стратегического преимущества в сражениях. Обеспокоенное сердце разболелось сильнее обычного. Остальные сгрудились над котлом с мазью, и вид у них был самый, что ни на есть безумный. Торчали во все стороны волосы, растрепавшиеся в работе, на одежде темнели пятна неизвестного происхождения, их потряхивало от нетерпения. В волосах у Бена всё еще таились неизвестные Мер розовые кляксы. Она ещё не видела его в розовом цвете и хихикнула в ладонь, когда представила его с розовой шевелюрой. Жаль, с собой у неё не было колдокамеры. — Я знаю, над чем ты там хохочешь, — шепнул ей Бен, отклонившись назад. — И поверь, твои волосы переживают такой же кошмар. Мер в панике принялась обшаривать руками затылок, но нащупала лишь колтуны, образовавшиеся за день. Бен лишь усмехнулся. — Не волнуйся, тебе идет быть растрепанной. Так ты похожа на ворону. — Ты явно не умеешь делать девушкам комплименты, — фыркнула Мер, чувствуя, как алеют её щеки. — Тогда, как очень изящная ворона. — Ещё лучше! — Так, вороны, не щелкаем клювом! — Лили вернула себе их внимание. — Не забываем, что теперь нам известно, чего всё это время не хватало для полноценной работы мази. Бен, помнишь, я говорила тебе, что добавляла слезы феникса. А что, если к слезам феникса добавить сыворотку из лунного камня? В разговоре замелькали непонятные Мер термины, работы каких-то известных зельеваров, их прошлые эксперименты, и девушка окончательно отключилась, позволив себе ненадолго, но выпасть из реальности. Всего пару дней назад Молли Уизли поймала её в Штабе, задержала в коридоре, пока та не вернулась домой, в отцовское поместье. — Дорогая, как ты? — участливо спросила она, осматривая на наличие повреждений. Мер резко дернулась, вынырнув из её объятий. Мама Рона не нравилась ей, раздражала до зубного скрежета, и она не могла понять, почему. Забота, которую та источала, казалась ей показушной и кое-где даже навязчивой. — Я в порядке, спасибо. — Рон рассказал мне, что случилось с тобой после нападения оборотней. Должно быть, это было ужасно. — Что именно? — холодно поинтересовалась Мередит, уловив, к чему клонит женщина. — То, что ты сделала. Круциатус, — осторожно промолвила миссис Уизли, поправляя складки её мантии. — Наверняка ты чувствовала себя виноватой, всё-таки… Непростительное заклятие. Девушка решила, что сейчас упадет. В глазах вновь потемнело, на этот раз ещё и от злости. Каждый третий в Штабе считал своим долгом выразить ей своё мнение по поводу её поступка. Может, ей стоило бросать Силенцио в каждого, кто решал заговорить с ней? — Грегори Гойл заслужил то, что с ним случилось. Я ни о чем не жалею. — Как же так?! — вспыхнула женщина. — Непростительное заклятие! Никто не заслуживает такого! — Даже потенциальный убийца одного из ваших детей? — Что ты, что ты, не смей такого говорить! — замахала руками миссис Уизли, её морщинистое лицо съежилось, как сухой картофель. — Не говори таких страшных вещей. Темная магия — не то, с чем мы должны работать. А особенно дети вроде тебя. — Я сделала то, что считала нужным, — Мередит едва справлялась с ровной, несбивчивой речью. Дышать становилось всё труднее. — И не надо меня опекать, говорить, как мне стоило поступить и кудахтать над каждым моим шагом. У меня, если что, есть своя мама. Миссис Уизли отстранилась, обиженно поджав губы. Ещё какое-то время она всматривалась в её лицо, кажется, выискивала, обладает ли дитя обожаемой ею Алексии хотя бы зачатками разума. У Мер перед глазами плясали пятна. — Ой, девочка, что же ты наделала… Бормоча, женщина убралась прочь, а девушке пришлось задержаться на кухне, чтобы прийти в норму. Сердце бешено билось о ребра, каждая попытка вдохнуть причиняла острую боль. Мередит знала, что не все были довольны её поведением в Штабе. По дому даже шептались, что она слишком много себе позволяет, будучи любимицей в своей семье, кто-то говорил, что она –чудовище, а при встрече считал необходимым выразить свою неискреннюю поддержку. По меньшей мере половина Ордена осуждала её, пусть и не всегда открыто. Чего греха таить, в глубине души Мер сама на себя злилась, не было и дня, когда она не винила бы себя в смерти Гойла и Оливии. Она спрашивала себя, что могла изменить, чтобы предотвратить ужасные события, но не находила ответа. Только Бен никак не затрагивал тему Охоты, на общих собраниях он предпочитал отмалчиваться, только сверкал на неё темными глазищами, словно в душу смотрел. Девушка всячески избегала оставаться с ним наедине, хотя парень не раз заводил разговор о том, что им нужно всё обсудить. Ей было страшно услышать то, что он мог ей сказать. Отвергнет? Было слишком больно даже думать об этом. Не простит, наверняка не простит. Гойл был его однокурсником, делил с ним парту в классе и гостиную в подземельях. Мередит сомневалась, что у Бена хватит сил на такой огромный шаг. Обсуждение и работа над мазью затянулись до поздней ночи. Промозглый ветер с улицы с удовольствием обхаживал голые девичьи щиколотки и просматривал записи в блокнотах, пролистывая их. Джулиан скучающе растянулся на стуле и развлекался, меняя цвет обивки дивана с зеленого на белый, красный, пурпурный и обратно. Гермиона держалась из последних сил, стараясь не отставать от Бена и Лили, бодро размешивающих лекарства. Они всё обменивались терминами, жарко спорили над каким-то рецептом — название у него было таким сложным, что Мер даже не пыталась запомнить — и, кажется, поставили какой-то эксперимент над одной из бомб Джулиана. Взрыв прогремел на всю комнату, разбудив задремавшую на диване девушку. Первым сдался Бёрк. Натянув капюшон мантии на лоб, он попрощался и, плетясь, покинул лабораторию. Следом за ним, зевая, ушла Гермиона. — Мередит, ты уверена? — Конечно, Лили. Ты спрашиваешь в третий раз. Мне не сложно помочь вам с уборкой, — увещевала её Мер, подталкивая к выходу. — Джеймс наверняка забыл, как ты выглядишь. Когда вы виделись в последний раз? Вот и я о том же. Думаешь, раз я маникюр себе наконец сделала, то не смогу теперь колбы по местам расставить? — Мне неудобно, что вы остаетесь здесь, — замялась Лили. Вот скромница! Уже завязала шарф и собрала сумку, но всё еще строит комедию. — Ничего, мы справимся. Да, Бен? Мередит и Лили повернулись к парню, тот активно закивал головой. — Я прослежу, чтобы эта мастерица ничего не спалила. Отправляйтесь домой, вы заслужили отдых. — Обещаешь, Бен? — строго спросила Лили, сверкнув зеленью глаз. — Конечно, миссис Поттер. — Хорошо, тебе я верю. — Лили! — возмутилась Мер. — Кто из нас твой любимый племянник? — Без обид, дорогая, но с ним я работала дольше, чем с тобой, — с этими словами тетя чмокнула её в щеку и упорхнула из лаборатории. Мередит ещё долго смотрела ей вслед, а после сверлила взглядом опустевшую входную дверь, будто ждала, что сейчас в неё войдет причина, по которой следует отложить предстоящий разговор. Увы, спешить было некуда. Дневник переведен, родители впервые за долгие месяцы выбрались в ресторан, а звезды скрылись за плотным покрывалом ночной осени, разглядеть их не смог бы даже самый продвинутый телескоп. На кухне пыхтел старый холодильник, газовая труба, проведенная совсем недавно, в тон ему гудела и дрожала от напряжения, а за окном прямо под ней несмело шуршали намокшие деревья. Дождь настойчиво смывал с них светлую сентябрьскую краску, сбивал листья с насиженных мест. Дом окутала ночная тишь. Даже свет, льющийся из распахнутых дверей лаборатории, притих. Бен погасил три лампы, и комната погрузилась в полумрак. Тихой поступью, почти не слышно, он двинулся вдоль столов, и пробирки, мерные ложки, стаканы, ручки и карандаши вслед за ним так же осторожно возвращались на свои места. Недовольно зазвенела в шкафах потревоженная посуда, ворочаясь, но и та постепенно забылась сном, как в замке Чудовища. Бен остановился, сосредоточенно прислушиваясь к каким-то своим мыслям. Он словно и не замечал Мередит в дверях, не замечал, как она улыбается, наблюдая за ним. Девушка уже видела этот взгляд раньше. Линзы телескопа отражали такой же задумчивый взгляд, когда она никак не могла найти ошибку в чертеже. — Блокнот в верхнем ящике третьего стола, — негромко подсказала Мер. — Откуда ты…? — парень ринулся проверять шкафчики. Потрепанная записная книжка вылезла из ящика с ворохом бумаг на хвосте. — Спасибо. Бен усмехнулся, потерев затылок. Как она могла понимать, чего он хочет? Мередит и сама не знала. Возможно, она предсказательница, как и Дарси. Или же ей просто была знакома каждая его черточка, каждый жест, выдающий смятение. Он не знал, что сказать. Как и она. Взмахом кисти девушка разложила травы по коробкам, запечатала их и уложила на полки, надежно скрепив заклинанием. Им больше не нужны случаи, когда по чужой неосторожности ингредиенты рассыпались и путались между собой. Кем она стала для него? Монстром? У них не было возможности обсудить произошедшее. Может, сейчас ему и вовсе было противно находиться рядом с ней. — Знаешь, я приятно удивлен, — вдруг выдал Бен и захлопнул блокнот, напоследок мазнув по нему карандашом. — Ни одной глупой отговорки, чтобы избежать встречи со мной наедине. — Хорошо, что я всё ещё могу тебя удивить. — Неужели тебе так нравится убираться, что ты решила остаться дольше положенного? — Бен прищурился. — Должна же я хоть какую-то пользу в этом доме приносить. — Убирался всё равно я, — фыркнул парень. — Ты на пороге стояла, будто вампир, которого внутрь не пригласили. — Погоди, вот выпью всю твою кровь! — пригрозила Мередит, протянув руку к его шее. — А Гойл? — имя бывшего однокурсника подействовало на неё, как ушат ледяной воды. Она подавилась улыбкой. — У него-то крови наверняка было немало. — Что, прости?! Мередит оторопела, замерла, как олень перед фарами. Он это не серьезно, он не мог… Нет, на лице нет и намека на неудачную шутку. У неё подогнулись колени. — Говорю, много крови у Гойла было в ту ночь? — повторил он. — Спрашиваю, чтобы картинку полностью в голове собрать. Целиком всю историю мне так и не рассказали, хочу узнать, как погиб мой бывший однокурсник из первых уст. Девушка долго не размышляла. Заклинание хлестнуло Бена по щеке, его подбросило на месте мимолетным порывом ветра. — В чем твоя проблема?! — зарычала Мередит, сжав пальцы. Необъятный гнев, которого она так боялась в себе, оттого и заперла внутри, требовал, чтобы она превратилась в огромного зверя и сию секунду разорвала наглецу грудь. Медведь внутри неё яростно взревел, встав на задние лапы. — Моя проблема? — усмехнулся Бен, утерев кровь с губы. — Это ты решила игнорировать каждую мою попытку поговорить с тобой, это ты решила умолчать о том, что использовала Круциатус на пленнике. — А что, я должна была прискакать к тебе и радостно подать эту новость на блюдечке?! — Но я заслуживал знать, разве нет?! — Думаешь, мне было легко пересказывать это раз за разом, сначала для протокола, а потом для всех любопытствующих? Рассказывать, словно в шутку, как я поспособствовала чужой боли и смерти?! — У тебя есть я! — закричал Бен. — Я бы помог тебе с этим справиться. — Но тебя не было! — Потому что ты не пришла! — И теперь ты считаешь меня монстром! Представь, каково это, когда любимый человек тебя боится и презирает! — Я тебя не… — Бен вдруг изменился в лице. — Любимый? — Конечно! Я люблю тебя, придурок, и мне важно, что ты думаешь! Дыхание вновь сбилось. Девушка отвернулась от Бена, обняв себя за плечи. Вновь укол в сердце. Один за другим. Мер принялась часто моргать, чтобы прогнать тьму, набежавшую на глаза, но стало лишь хуже. Мир перед глазами закружился, а затем и вовсе пропал. Девушка ухватилась рукой за столешницу. Она падала, даже не зная, куда. — Мер? — раздался притихший голос. Мередит раскрыла рот в беззвучной панике. Боль не давала вдохнуть. Она не могла понять, откуда до неё доносился голос Бена. — Мер, иди сюда. Чья-то рука вытолкнула её на поверхность, ладони уткнулись в чужую грудь. Девушка сделала осторожный вдох, в нос ударил пряный аромат. Бен. Его руки скользнули за спину, пальцы соединились замком на пояснице Мередит выдохнула, этот жест вернул её из невесомости. — Грегори был монстром, Мер, не ты. Я никогда бы не подумал об обратном. Не знаю, с чего ты решила взять всю вину на себя. Возможно, тебе просто нравится быть в центре внимания. Мер предприняла слабую попытку ударить парня, против её воли губы скривились в улыбке. Он прыснул, крепче стиснув её в объятиях. Затем слегка отстранился. — Посмотри на меня. Мер с опаской открыла глаза. Она боялась, что вновь ничего не увидит, но перед ней стоял Бен, и так близко, что можно было разглядеть, как в темных глазах ядовитыми крапинками плавало сожаление. — Гойл, которого я знал, умер гораздо раньше Охоты. Он предпочел уйти сам, и не твой Круциатус был тому виной. Слышишь? — Но ведь это Непростительное, — пролепетала девушка, злясь на себя за фонтан никому не нужных эмоций. Все эти крики и признания приносили физическую боль. — Все говорят, я поступила неправильно. — Все говорят, — проворчал Бен. — Люди всегда болтают, и не всегда это бывают умные вещи. Кем они будут считать меня, если я скажу, что не вижу в применении Круциатуса ничего плохого? Мы на войне, здесь понятия морали давно стерлись. И те, кто считает иначе, просто боятся себе в этом признаться. Мередит сморгнула влагу с ресниц. Облегчение затопило её теплой волной. Её семья, друзья и Бен поддерживают её, а что говорят другие уже не так важно, пусть Молли Уизли хоть трижды её возненавидит. Стало так легко, до смеха, вибрирующего в груди. — И давай ты больше не будешь придумывать за меня мою реакцию. Мы уже убедились, что в этом плане с фантазией у тебя проблемы. — Я не пойму, ты хочешь меня унизить или поддержать? — возмутилась девушка. — Хочу, чтобы в следующий раз мы обсудили всё, прежде чем разбрасываться суждениями. — Договорились, — счастливо улыбнулась Мередит, потянулась вверх и быстро поцеловала его. Очевидно, Бен хотел ещё что-то сказать, но она не дала ему, прижавшись ближе, обняв в ответ. Руками зарылась в волосы, несильно сжала их на затылке, ощутив, как дрожь пробежала по его телу. Бен нехотя отстранился, потянул её к дивану. Ей хотелось многое узнать, бесконечное число вопросов крутилось в голове — они потеряли так много времени, им необходимо наверстать упущенное. — Расскажи, как прошел твой август, — спросила она, но Бен, кажется, не был настроен на разговоры. Едва они уселись, он припал к ней с очередным поцелуем. Огоньки в комнате вспыхнули, пошли пульсацией яркие вспышки, в такт очевидной радости двоих. Мередит напоследок прикусила его губу, слегка оттолкнув. — Пожалуйста, мне ведь интересно. — И откуда в тебе каждый раз так не вовремя просыпается болтушка? — недовольно застонал Бен и откинулся на спинку дивана. — Оттуда, — парировала Мер, устраиваясь на его груди. — Это был не самый лучший месяц в моей жизни, и я не хочу о нем говорить. — Хорошо, — кивнула девушка, подняла голову и поцеловала в подбородок. Парень расплылся в блаженной улыбке. — Тогда просто расскажи о чем-нибудь. Её пальцы принялись вырисовывать узоры на его груди, скользя вверх-вниз, заворачивая спирали. Бен зажмурился от удовольствия, растянулся на диване, как кот, объевшийся сметаны. — Приходи завтра к нам с Эв на обед. Ты ведь ещё не видела нашу новую квартиру. Не успела Мер ответить, как в комнату влетела серебристая борзая, быстро перебирая длинными ногами. Девушка вскочила. Уют, окутавший их, мгновенно рассеялся, встревоженный неизвестным патронусом. — Мер, это срочно. Нейтан, он… Он просит о помощи… Черт, он идет сюда! Мер, пожалуйста… Нет! Огромный пес растворился в воздухе, и отчаянный крик Геллы сорвался в пустоту.