Пролог
26 ноября 2020 г., 22:20
Усыпляющее потрескивание восковых свечей, зажатых в узкие металлические кольца настенных канделябров, прокрадывалось в сознание девушки, сжигая в нем всю ту боль, что полчаса назад ей вновь пришлось пережить. Поджав содранные до крови коленки к груди, она обхватила их трясущимися мелкой дрожью тоненькими пальцами, ощущая, как неумолимая реальность давит со всех сторон.
— Тварь! — шипел тучный мужчина с поблёскивающей в полумраке комнаты залысиной, отвешивая ей хлёсткую пощёчину, отчего девушка упала на пол, ударившись затылком о деревянный столик, на котором стоял стеклянный кувшин с водой и стаканы, лязгнувшие друг о друга от столкновения. — Я заплатил, и ты обязана отработать, сука! — заорал он, нависая над съёжившейся от страха Лайей, расстёгивая ширинку брюк. — Открой ротик, милая, — сально улыбнувшись, впился левой рукой в её щёки, сдавливая их с такой силой, что в уголках глаз девушки появились такие ненужные в этот момент слёзы. — И не вздумай укусить! Я выбью тебе зубы, шлюха! — пригрозил он, сгибаясь в коленях и тыча ей в губы вонючим членом. После чего отпустив её лицо, сплюнул на ладонь и провёл ей по длине органа.
Второй рукой он схватил девушку за растрёпанную косу, которую она наскоро успела заплести перед тем, как дверь комнаты раскрылась, впуская нового клиента.
Лайя зажмурила глаза с такой силой, что внутри замелькали белые мушки. И в момент, когда он со всей силы вторгся в её рот, словно стрела, наконечник которой отравлен ядом, её тело содрогнулось от боли и отвращения.
— Сейчас нет времени ненавидеть отца. Нет времени презирать себя, — мысленно пыталась успокоить себя она, прежде чем отключить сознание, позволяя использовать своё тело, посиневшее от недели побоев подобными клиентами.
Моментально к горлу подступил тошнотворный ком, а солёные дорожки слёз начали стекать по щекам, попадая в рот и разбавляя мерзкий вкус члена горечью, а трещинки на искусанных губах вновь начали кровоточить.
Он до боли сжал её волосы и толкнулся глубже, упираясь в заднюю стенку горла, взорвав при этом внутри неё очередную вспышку боли, которая вывела Лайю из оцепенения.
Разлепив тяжёлые веки, она попыталась сфокусировать взгляд перед собой, утыкаясь в свисающую складку живота. Откуда-то сверху донёсся противный стон, а запах потного тела ударил по рецепторам, приближая неминуемую рвоту, если фрикции мужчины продолжатся хотя бы ещё секунду.
Противный скрип кровати соседнего номера и её глухие удары о стену, смешались с пьяными выкриками посетителей снизу, заливистым наигранным смехом жительниц этого заведения, звуками разбивающейся посуды и бутылок, а также монотонно стекающими каплями воды из старого, прогнившего, ржавого крана.
Всполохи огней ночного города освещали залитую тусклым светом клетку Лайи, место, где она похоронила себя неделю назад.
«Обитель». Единственный бордель в этом городе. Обитель проклятых. Обитель грешников. Обитель мёртвых. Обитель падших. Её последняя обитель.
***
С большим усилием разлепив глаза, которые были будто смазаны густым клеем после её безмолвной истерики, девушка сквозь тонкие щелки окинула взором комнату. Скользя мутным взглядом по зеркалу трельяжа, заляпанному пальцами остальных девушек, что часто заглядывали к ней в перерывах между сменами. После чего всмотревшись в угол напротив, Лайя перевела взгляд ближе к окну, замечая на кресле смятые купюры. По телу мгновенно пробежал неприятный холодок, отчего она оттолкнулась назад, в попытке согнать противное ощущение, но только сильнее припечаталась к кровати рёбрами, что ещё саднили от боли. Сжав зубы настолько сильно, что вырвался тихий скрип, Лайя опёрлась на ладошки, предпринимая попытку встать. Однако ослабленный организм явно противился её порыву, заставляя девушку приземлиться обратно на пол. — Слабачка! — прошипела она в темноте, заваливаясь набок и поджимая коленки к груди.***
Услышав грохот в гостиной, Лайя отбросила листы бумаги и карандаш на кровать, и, соскочив, подбежала к двери. Приложив ухо к деревянной поверхности, девушка пыталась понять, что же происходит в столь поздний час внизу. До неё донёсся только глухой звук приближающихся к комнате шагов, и, судя по всему, это была её мать. — Милая, — всхлипнула женщина, прижимая к себе малышку Милли. — Отец ждёт тебя внизу. — Мама? — выдохнула Лайя, вопросительно скользя взглядом по лицу миссис Бёрнелл, что не выражало ничего хорошего. — К папочке пришли плохие люди и хотят его убить, — прошелестел голосок сестры, которая опасливо выглядывала из-за спины матери. В страхе, что сболтнула лишнего, малышка испуганно прикрыла рот ладошкой. — Он опять играл? — внутренне холодея, вопросила Лайя, получив лишь утвердительный кивок головой. Каждый месяц в поместье семьи Бёрнелл приезжали приспешники мистера Ланса, единственного владельца игорного дома в их городке, и выбивали долги из её отца. С каждым разом все сильнее пустела их гостиная и остальные комнаты в доме, когда они увозили с собой картины, украшения, даже серебряные ложки в счёт суммы, что проигрывал отец. Мистер Бёрнелл всегда клятвенно обещал, что такого больше не повторится, однако это повторялось снова и снова. Сжав от злости кулачки, Лайя безмолвно последовала за матерью. Все трое замерли на лестнице, когда из гостиной вдруг раздался глухой хлопок и последовавший за ним оглушительный вопль отца. Мисс Бёрнелл оттолкнула Милли: — В спальню! Живо! — приказала женщина, после чего, подобрав полы платья, поспешила вниз. — Лайя, мне страшно, — пропищала малышка, хватая старшую сестру за ладошку. — Давай, ты сейчас пойдёшь в мою комнату и спрячешься там, где захочешь, а через пять минут, я начну тебя искать, — опустившись на колени, заговорщически прошептала шатенка, поправляя на плечах Милли прохудившуюся от времени шаль их матери, что в спешке была накинута на малютку. — Давай же, — девушка коснулась губами её макушки и, развернув сестру, подтолкнула вверх по лестнице. Как только Милли скрылась за углом, Лайя, перескакивая ступеньки, спустилась в гостиную. Немигающим взглядом карих глаз, она осмотрела комнату: отец, сидящий на полу, зажимал ладонью плечо, видимо, хлопок — был выстрелом, склонившаяся над ним мать, нервно дёргающая подол своего длинного платья, в попытке оторвать кусок ткани, чтобы стянуть рану и остановить льющуюся кровь, а также двое мужчин, один из которых сидел в кресле, напротив родителей с зажатым стаканом в руке. — Мисс Бёрнелл, — почтительно кивнул незнакомец. — Прошу прощения за доставленные неудобства, — обвёл он взглядом гостиную, расставляя руки в стороны, предусмотрительно ставя стакан на столик. Лайя хотела было броситься к матери, но миссис Бёрнелл подняла на неё глаза полные слёз и только лишь помотала головой, давая ясно понять, что лучше ей к ним не приближаться. — Мисс Бёрнелл, — вновь начал незнакомец. — Думаю, объяснять причину нашего визита, не имеет смысла. — Папа? — вырвалось с хрипом из груди девушки. — Что происходит? — заметалась она взглядом по присутствующим в гостиной, не решаясь больше сдвинуться с места, так и замерев между семьёй и нежданными гостями. — Прости, доченька, — прошептал отец, опустив голову, боясь встретиться с ней глазами. — Прости… — повторил он, зажимая в зубах большой палец, стискивая его сильнее, чтобы не расплакаться. Незнакомец, что ещё совсем недавно сидел в кресле, подошёл к Лайе. Он обошёл её вокруг, пренебрежительно оттянул прядь волос и втянул носом воздух, улавливая тонкий цветочный аромат лилий. Мужчина хлопнул её по лопаткам, тем самым вынуждая выпрямиться, после чего замер напротив лица, больно ухватив цепкими пальцами за подбородок, и резкими движениями повернул голову девушки, не пытаясь скрыть своей сальной улыбки. — Вы, дорогая Лайя, всего лишь должны отработать долг отца, — хватая под локоть, учтиво, но со стальным нажимом в голосе проговорил мужчина. — Месяц в доме мадам Бернар, и ваша семья ничего не будет должна мистеру Лансу. — Не-е-е-ет! — закричала мать, подрываясь к дочери, но была остановлена вытянутой рукой с револьвером второго гостя.***
Мадам Бернар уже десять минут нервно крутила в руках брегет, любезно подаренный ей одним из покровителей её «Обители». Новость о том, что сегодня их должен посетить один из почтенных господ, что недавно поселился в родовом имении Цепешей, застала её врасплох ровно неделю назад, когда Луи и Джош притащили в бордель девчонку, что должна была отрабатывать долг своего непутёвого папаши, по совместительству горе-игрока в покер. Дверь в «Обитель» распахнулась ровно в полночь, впуская нового посетителя. Однако мужчина не спешил проходить в зал и, не поворачивая головы, обвёл взглядом комнату, не фокусируясь ни на полуголых девицах, ни на уже изрядно опьяневших гостях. Его цепкий взор выхватил фигуру женщины, обтянутую кожаным корсетом, что совсем не сочетался с огненно-красной юбкой назапах. Мужчина перевёл тёмный взгляд на её лицо и, сдерживая позыв в отвращении исказить губы, сделал шаг вглубь… — Мадам Бернар, — кивнул брюнет, останавливаясь примерно в полуметре от хозяйки заведения. — Влад Цепеш, — представился мужчина, невесомо скользнув шершавыми губами по тыльной стороне её кисти, облачённой в чёрные бархатные перчатки.
