Райские острова

Слава всем богам, что ещё не отвернулись от человечества. В нашем бунгало всё спокойно. Я зашёл внутрь и успокоился, увидев утёнка. Внутри домика в принципе приятно находиться, и мы старательно поддерживаем чистоту, насколько это возможно. Большую часть спальни-гостиной занимает огромная кровать, на которой сплю я. Пацану я щедро выделил диван, а ещё у него есть собственная полка, которую занимают комиксы и игрушки. Он тащит их с собой после наших вылазок, а я не возражаю. Пускай развлекается, должно же у него быть интересное отрочество, пускай и в эпоху зомби-апокалипсиса в нашем райском уголке. За стеной находится ванная комната и большая гардеробная, в которой я обновляю одежду — к счастью, её бывший владелец был одного со мной размера. На стенах висят картины, передающие, по сути, то же самое, что и снаружи бунгало. Пальмы, лазурные волны океана, роскошные яхты. Мальчишка читал какую-то пёструю книжку на диване, задрав ноги к потолку. Он сделал вид, что обиделся. Тупые подростки. — Ты наружу выходил, тупица? — спросил я. Он, не ожидав атаки, растерялся. — Нет. С чего ты взял? — А очередной комикс у тебя откуда? — Я ещё давно его подобрал. Только тебе не сказал. — Ещё раз выйдешь без спроса, оторву башку, если зомби этого не сделают. Я устало плюхнулся на кровать и потянулся. Можно было расслабиться после очередного нервного душного денька. По ночам из моего видно, как в отеле на горе горит свет в окнах — там, где люди в спешке его не погасили. Есть большие запасы еды, электричество, связь. Я не знаю, что мы будем делать дальше, но долго в серебряных бунгало точно не протянем. Надо бы выйти на связь с другими выжившими, но я не хочу рисковать. В наше неспокойное время не знаешь, что ожидать. Мы поужинали вяленым мясом и чипсами. Утёнок пришёл в восторг от клубничной газировки, что я ему принёс, хоть она была и тёплая. Джерри вернулся к комиксу, а я ненадолго задремал. Ломка отпустила, и меня больше не бросало то в жар, то в холод. А ещё это большое облегчение, когда руки тоже перестают трястись. Не хочу, чтобы этот кошмар остался у меня навсегда. Проснулся через полчаса оттого, что мальчишка зовёт меня из вечерних, сгущающихся, слегка розоватых сумерек. — Джон, проснись! Я слышал лай. Пойдём, посмотрим? — Лай? — Да, судя по звуку, там маленькая собачка. Вдруг там другие люди? Ничего хорошего от людей я не ждал. Через несколько месяцев нам придётся делить еду, если за нами так никто и не приедет или мы не выберемся в город. Но повод для делёжки можно найти уже сейчас, если постараться. Я знал, что утёнок не отстанет и будет ныть, ныть и ныть, как он умеет. — Мы не ходим по темноте, — слабо сопротивлялся я, прогоняя остатки сна. — Там ещё светло. Только закат начинается. Спать я всё равно не хочу. Я его понимал. Он активный, шебутной подросток, постоянно на нервах, а двигаемся мы мало. А про развлечения я вообще не говорю, их просто нет. Разве что только мастурбация, пока никто не видит, баб ведь тоже нет. Нам просто повезло, что некоторые туристы любят комиксы также сильно, как и мальчишка. Мы притихли. Снаружи, далеко-далеко, и в правду раздавался писклявый лай мелкой собаки. — Ладно, пойдём. Но подбирать мы её не будем. Мне тебя нечем кормить. Утёнок согласно закивал, убеждая меня, что собака ему ни к чему. И вообще — он просто хочет немного прогуляться. Я ему конечно же не поверил, и мы вышли наружу. Слегка темнело, солнце опускалось за горизонт, хоть я и не видел его. Зной спал, дышалось полегче. Раньше в это время начинались вечеринки и продолжались посиделки в барах. Немногочисленных детей загоняли по кроватям — их мало, потому что отдыхать здесь очень дорого, а ещё малышне разрешено обитать только в районе серебряных и бронзовых бунгало. И в это время взрослые выходили на поиски алкоголя, секса и травки. Как я скучаю по тем ночкам! Мы шли на лай. Звук постепенно приближался. В нашем районе было относительно спокойно. Большей части мертвецов я рассёк головы, а тела мы вместе скинули с утёса вниз, в густые заросли тропических кустов. Теперь там часто копошатся чайки. К счастью, вирус (или что это такое?) на них не действует. Через десять минут мы всё-таки нашли собаку. Мальчишка радостно бросился к ней. Это был хорошенький белый шпиц, немного пыльный и ошалевший, но всё равно сохранивший вид любимого сокровища. Увидев нас, пёсик запрыгал от радости, не умолкая ни на секунду. Утёнок тискал его и гладил за ушами. В общем, они нашли друг друга. Я даже начал надеяться, что тяжкое бремя в виде пацана спадёт с моих плеч, и теперь меховая шапка будет его кормить и охранять. И вот, последовал вопрос, который я так ждал. — А может… может, мы её оставим? — они оба заткнулись и посмотрели на меня такими грустными глазами, что я поперхнулся от возмущения. — Можно. Но тогда тусуйтесь вдвоём. А я найду себе пару симпатичных грудастых девчонок, достигших возраста согласия. Пока-пока. Я направился в сторону дома. Побалую себя колой. Боковым зрением я заметил мальчишку. Он шёл за моей спиной с видом покорности и согласия. Собаки нигде не было видно. — Я рад, что у тебя ещё остались мозги, утёнок. — Подумал, она всё равно нам не нужна. Да и собаки едят наверняка много. Я сомневался, что такие крысы-переростки могут съесть содержимое больше одной консервной банки. Но это не отменяло тот факт, что мелкие надоедливые псы — это лучшая приманка для зомби. Довольный сговорчивостью подростка, я миролюбиво предложил ему, чтобы поднять настроение: — Может, прогуляемся до прибрежного бульвара, где стоят сувенирные лавки? Издалека всё выглядит тихо и спокойно. — Давай. Хочется новых ощущений. В душе я немного удивился его изменившемуся настроению. Он как будто стал мягче, а голос — немного виноватым. Может, дошло, как трудно быть мамкой-одиночкой в наши непростые времена? И ещё одно животное в нашем зоопарке я не потяну. Шаркая по дощатому настилу, мы спустились по длинной лестнице вниз, обратно на берег. Справа начиналась полоса роскошного пляжа с белым песком, дикими и декоративными пальмами, опушавшими берег, шезлонгами, барами. Там мы обычно коротаем дни. А слева идёт полоса сувенирных магазинчиков. Одежда, магниты и, о боги, доски для сёрфинга. Давно мечтал освоить это дело. И сейчас у меня вагон времени, почему бы не попробовать? Вот только полегче станет с ломкой, и можно начать. — Может, освоим сёрфинг? — спросил я утёнка, бредущего позади. Тот не обращал на меня внимания, разглядывая витрины. Отголоски былой жизни. — Конечно. А потом, когда через пару лет у меня начнут расти усы и борода, ты научишь меня бриться. — Мы тебе ещё и девку где-нибудь найдём. Познаешь радости взрослой жизни. Мальчишка повеселел и подошёл к витринам. Вдруг неподалёку от нас тявкнула собака. Джерри, словно плохой актёр, картинно осмотрелся по сторонам и сказал: — Наверное, за нами увязалась. — Наверное, — с усмешкой подтвердил я, сильно в этом сомневаясь. Мы ещё некоторое время разглядывали барахло за стеклом, изредка прислушиваясь к сдавленному тявканью где-то неподалёку. Мальчик старался держаться от меня подальше. — Ты меня совсем за идиота держишь? — весело спросил я. — Ты собаку в рюкзак запихал? Вытащи, пока она не задохнулась. Подросток повиновался, тяжко вздыхая. Очутившись на свету божьем, собачка весело залаяла, облизывая его руки. И долго он собирался её прятать? От осознания его глупости я рассмеялся. Собака весело залаяла вместе со мной — столько внимания вокруг неё. Вдруг лицо мальчишки вытянулось, он вытаращил глаза, глядя куда-то за мою спину. Я обернулся. Пять мертвецов вылезли из кофейни и потрусили к нам, тоже желая поиграть с собачкой. А может и с нами.