Райские острова

Мы ехали уже час. Рафаэль тихо вёл машину, иногда бросая на меня грустные взгляды. Какие-то из их были с примесью осуждения, какие-то — с долей поддержки. Но мне было не до основ его морали. Транквилизатор хорошо сработал. Тело расслабилось, в голове поплыл туман. Стало хорошо и легко. Солнце клонилось к закату. Жар спал, и воздух пропитался запахами океана и кустов у дороги. Цветочный дух сладкой дымкой заполонил всё вокруг. Мы были на полпути. Добраться можно было бы в разы быстрее, если бы Рафи не пришлось останавливаться пару раз, чтобы расчистить путь от машин. Изредка под колёсами хрустели черепа зомби, но я не обращал на это внимание. Мне наконец-то было хорошо. К сожалению, вскоре очнулся утёнок. Вялость сменилась временным приливом энергии, как это бывает у тех, кто хорошо отдохнул — а поспал он достаточно ещё в магазине. Поёрзав и потискав собачку, он стал донимать болтовнёй сначала водителя, а потом меня. Вскоре до него дошло, что происходит что-то странное, непривычное и непонятное его детскому мозгу. — Джон, а ты чего какой-то странный? Я попытался открыть рот, но ни одного слова оттуда так и не выпало. Я что-то бессвязно пробормотал. Рафаэль попробовал взять ситуацию в свои руки опытного барыги травой и чем-то поинтереснее. — Понимаешь, он чувствовал себя скверно. Поэтому он нашёл в больнице сильное болеутоляющее и немного не рассчитал с дозой, которую вколол. Через час-другой он придёт в себя. — Он что, под наркотиком?! — изумился утёнок. Я слабо усмехнулся. Рафаэль осторожно пожал плечами, мол и да, и нет. Врать детям он, судя по всему, не любил. — Понимаешь, взрослые иногда совершают поступки, которые имеют большие последствия. У Джона когда-то была иная жизнь, и теперь он о ней жалеет. И жалеть о ней он будет ещё несколько недель. Мальчишка обдумывал его слова, глядя на меня через зеркало заднего вида с таким осуждающим видом, что мне стало стыдно. Вскоре малыш всхлипнул и заплакал. — Ну ты чего? — я обернулся к нему. Собачонка, как назло, затявкала в мою сторону. — Я же в порядке… — В каком ты порядке? — хныкал он, размазывая слёзы по лицу. — А если ты умрёшь? — Если и умру, то только от зомби. Но не от лекарства. — Зачем ты его вколол? — не унимался он. — Рафи, зачем он это сделал? Он ранен? Рафаэль молча вёл машину и курил, не участвуя в семейных разборках. И курил он не сигарету. У бедного парня уже крышу сносит от конфликтов между нами. Я не хотел рассказывать о зависимости, поэтому наплёл что-то про то, что неудачно упал, когда мы были в больнице. Я как мог врал о боли в ноге и руке. Утёнок не замолкал, ноя и ноя, собачонка тоже голосила во всё горло. — Моя мама… Она тоже что-то себе колола, и моему отцу пришлось с ней развестись. А потом она умерла. Я говорил тебе, что она лишена прав, потому что мне было стрёмно признаться. Собственная мама умерла от передозировки. Мы замолчали на несколько минут. Я смотрел на дорогу, размышляя над его грустной историей. Сначала родная мать променяла его на наркотики, теперь приёмная борется с зависимостью тем, что колет себе новую наркоту. Утёнок перестал хныкать и теперь нервно теребил собачий загривок. — Мне жаль, — выдавил я в конце концов. В голове всё ещё стоял туман, и мне было труднее соображать. — Всё будет хорошо. Я отдаю тебе слово. — Оно ничего не стоит. Ты наркоман, фу-фу-фу. У меня были такие мысли раньше, но я всё надеялся, что ошибся. Сказанное утёнком ранило меня до глубины души. Я уже пожалел, что вообще отправился в ту больницу. Неприятно, когда тебе в лицо говорят такие вещи. А дети — тем более. Мы снова замолчали, и над нами словно нависло грозовое облако. Так длилось ещё несколько минут, пока, в конце концов, Рафи не нарушил тишину: — Так, ребята! Я вас в таком отвратительном состоянии никуда не повезу! Надо зарядиться позитивом. Рафаэль затормозил у обочины. Мы начали возмущаться — до маяка оставалось минут десять езды. Он уже виднелся с мыса — гордо торчащая труба с пикой на вершине. В такой никакие зомби не страшны. Но парень был неумолим. Я даже подумал сесть за руль, но руки почти не слушались. Не хватало ещё слететь в кювет. Идти я тоже особо не мог. — Раф, отвези нас по-хорошему, — жалобно попросил я. Из машины было совершенно лень выходить. Парень упрямо мотнул головой, отстёгивая ремень. — Тебя так развезло, что похоже на превращение. Ещё скажут, что ты вот-вот станешь зомби, и пристрелят. Да и лишние вопросы нам ни к чему. Поедем завтра с утра. Мы вышли из машины и огляделись. Не видно никаких мертвецов. Должно быть, у дороги их поубивали выжившие. Рядом с нами небольшой район из деревянных домиков. Они были дешевле обычных бунгало, так как находились далеко от воды и баров. Здесь обычно селились те, кто не может себе позволить золотой и серебряный район. Раньше можно было сесть в шатл, — длинный электромобиль с открытым верхом, — который довезёт до любой точки острова за чаевые. — Переночуем в одном из домов, а на утро будет видно, — скомандовал Рафи. Мне захотелось его стукнуть, но я был не в состоянии. Шиба и утёнок направились к домам. Мы — за ним. Мальчишка прижимал к себе раненную руку, баюкая её другой рукой, словно ребёночка. Ему заметно полегчало, и природная вредность, наверняка, тоже придавала заряд энергии. Мы остановились рядом с ближайшим жилищем приятного розового цвета. Один этаж, общая уличная кухня, где можно готовить, грили для барбекю, вытоптанная лужайка между несколькими домами. От мысли о жареном мясе заурчало в животе. — Может, поймаем чайку? — предложил я. Утёнок скривился, а Рафи сказал, что птицы наверняка уже легли спать. Солнце почти ушло за горизонт. Дверь дома была незаперта, и внутри всё выглядело спокойно. Две спальни, плавно переходящие в гостиную с телевизором и уютным диваном. Интерьер оформлен в стиле кантри. Казалось, жилище оставили на несколько часов. Семья отдыхает на улице, вокруг грилей носятся дети, взрослые пьют пиво. Казалось, ещё мгновение, и до нас донесётся взрыв пьяного хохота или детский визг. Но это было не так. Жизнь на острове почти истреблена. В холодильнике лишь воняли стухшие яйца. Впрочем, они перестали вонять, как только мы захлопнули дверь. Развалившись на диване, перекусили взятыми честно добытой едой. Вскоре после этого утёнок отпросился на улицу. Мы некоторое время болтали с Рафаэлем, обсуждая безрадостные планы на будущее. Его голос становился всё тише, и вскоре он задремал. От нечего делать я вышел прогуляться. Во дворе обнаружился утёнок. Он пинал забытый мёртвыми хозяевами мяч. Собака лежала на подспущенном надувном матрасе и следила за его нехитрым развлечением. — Что, малыш, играешь? — ехидно спросил я. Мальчишка пнул мяч мне в лицо и убежал, визжа. Я подумал, что дам ему подзатыльник чуть позже. Рано или поздно он вернётся домой. К тому же, он вроде как обиделся на меня за неправильные привычки. Я сел на скамейку под сгустком сросшихся молодых пальм. Небо окрасилось в золото, и тени стали набирать тёмные краски. Рядом нашёл в траве уже пожелтевшую от солнца и влаги книгу и принялся за чтение, чтобы развлечься до того, как совсем стемнеет. Собака пристроилась рядышком и задремала. Так я просидел полчаса, наслаждаясь умиротворением и покоем… Вдруг листва неподалёку зашуршала, послышался топот. Ко мне выскочил перепуганный утёнок. Следом за ним высунулись двое мертвецов. Шиба соскочила с матраса и злобо затявкала на нарушителей спокойствия. — Да где ты их постоянно находишь? — вздохнул я, поднимаясь и снимая с пояса топор. — Это они меня находят, — оправдывался тот, выискивая палку. Я ударил топором по плечу бросившегося к нему с хрипом зомби и тут же принялся за второго. — Зачем мы это делаем? — нудил утёнок, пихая ногу уже подбитого зомби. — Какой смысл? Всё равно умрём. Я предпочел не слушать бредни явно нездорового на голову мальчишки. Покрепче взявшись за ручку топора, глядя на приближающегося мертвеца. Из его рта надувались кровавые пузыри и доносилось бульканье. — Если не занят ничем полезным, хотя бы мне не мешай! — я размахнулся и расколол голову зомби на две части, словно кокос. Раздался поразительно громкий звук, отчего я поморщился. — А я тебе и не мешаю, — вякнул мальчишка, тем не менее, отступая на пару шагов. — Не хочу показаться нытиком, но нет смысла в происходящем… Из куста вылез ещё один, самый уродливый и подгнивший под солнцепёком. — Да о чём ты вообще говоришь?! — разозлился я, ударяя нового мертвеца в бок. Топор глубоко вошёл в плоть, разрубив пару рёбер, и мне понадобилось несколько рывков, чтобы вытащить его обратно. Из-за разговоров и драки я запыхался, силы были на исходе. — Я имею ввиду, — продолжал он, — что нет смысла бороться. Ты разве не видишь? Они всё равно нас убьют или, что хуже, обратят. И никто не собирается нас спасать. — Что за пессимистичный настрой? — подал голос Рафи, вынырнувший из кустов. — Веселитесь без меня? Я ответил за утёнка: — Последствия обезболивающего и антибиотиков — иногда нападает меланхолия. С мертвецами было покончено. Вокруг меня распласталось три окровавленных тела с отличными глубокими ранами в мясе, которыми я сильно гордился. Мальчишка не унимался, бормоча то ли себе под нос, то ли нам: — Я, в отличие от вас, не живу иллюзиями. Более того, я бы давно расстался с жизнью, если бы она принадлежала мне. Но всё в руках судьбы. — Да заткнись ты уже! — гаркнул я, а тот вздрогнул. — Достал своим нытьём! Скажешь хоть слово, я отрублю тебе язык этим топором. Для наглядности я потряс им в воздухе. Мальчишка притих. Рафаэль бросил на меня осуждающий взгляд, который я, впрочем, проигнорировал. Всё, хватит с меня приключений, хочу дочитать книгу. Меня оставили одного, и я вновь принялся за чтение о приключениях английской провинциалки в Лондоне. Рафи и утёнок развели огонь неподалёку и теперь бросали в него всякий мусор, наблюдая за горением и искрами. Через пару часов, осилив книгу, я вернулся в дом и завалился спать на самую большую кровать. Вскоре ко мне в ноги улеглась собачонка, согревая своим теплом. Так незаметно пришло утро. Рафи разбудил нас около семи. Время, конечно, больше не имело значения. Я понял, что ещё рано, по прохладному, свежему от утреннего бриза воздуху и чистому небу. Солнца ещё не было видно из-за окружавших нас деревьев. Мальчишка притащил яркий воздушный змей и уговорил нас выйти на предмысье, чтобы запустить его. Через пару минут мы приехали на каменный холм. Вода плескалась внизу, разбиваясь о скалы. Под ногами пробивалась пожухлая редкая трава. Если кто-то был на вершине маяка, он запросто мог нас заметить. По крайней мере, они будут знать, что мы нормальные. Утёнок бегал туда-сюда по холму, и вскоре змей расправился и взмыл в небо. Пёстрой точкой он весело глядел на нас с синевы. Вслед за ним с тявканьем носилась Шиба. Это помогло ненадолго забыться. На мгновение я даже ощутил, что мир ещё не сошёл с ума. Сев на булыжник, я наблюдал за подростком. Как здорово, что он в силу возраста может радоваться мелочам, и даже зомби его не печалят. Только вот мне было до сих пор немного грустно после его вчерашних слов. Я не знал, дуется ли утёнок до сих пор, но между нами до сих пор ощущалось напряжение. Когда с играми было покончено, поехали к маяку. По дороге нам не встретилось ни одного мертвеца, что вселяло надежду на небольшой перерыв между убийствами. У высоких ворот нас встретил доброжелательного вида мужик с винтовкой. От начинающейся жары он спасался отсутствием футболки, отчего его волосатое брюшко покрывалось ровным загаром день за днём. Сам охранник напоминал итальянца. Мы вышли и поздоровались. Несмотря на дружелюбие, он сначала напрягся, но наличие ребёнка и собаки его немного успокоило. К тому же, мы вели себя спокойно и не выглядели раненными. — Приехали проситься в нашу дружную семью? — улыбнулся мужик. Мы вразнобой закивали. — Нас тут уже тридцать, не знаю, согласится ли босс. Поднимитесь наверх, поговорите с ним. Он человек неплохой, всех тут собрал под своим крылом. Мы поблагодарили и вошли на территорию маяка, когда ворота отодвинулись в сторону с мерным металлическим жужжанием. Несколько человек прервали игру в баскетбол и помахали нам. В принципе, всё не так плохо. По крайней мере, они не пытаются нас убить, как в прошлый раз.Я даже проникся слабой надеждой, что они позволят нам остаться. Всё-таки быть с товарищами лучше, чем без них. Местные ребята излучали дружелюбие, и мне хотелось верить, что у нас всё получится. Вблизи маяк оказался белокаменным и массивным. Внутри было много рабочих помещений и пристроек, я даже успел рассмотреть склад с провизией. Одну из комнат они переделали под кухню, где, судя по запаху, одна из женщин пекла хлеб. Другие обитатели, в основном мужчины, с руганью чинили загнанный через боковую дверь автомобиль или мастерили что-то на верстаках. Пахло машинным маслом, едой и человеческим жильём. Было непривычно видеть кипящую жизнь. Будто ничего не случилось. Утёнок отправился разведывать новые территории, даже не удостоив меня вопросительным взглядом. Шиба бросилась следом. Я не стал его окликать, всё ещё чувствуя неловкость. По винтовой лестнице мы с Рафи поднялись на самую вершину майка. На широком балконе в удобных креслах отдыхали двое мужчин, ещё двое — стояли в стороне. Было видно, что два последних верзилы — охрана, а самый главный — в белой рубашке. Мужчина средних лет в до безобразия дорогой льняной рубашке и хороших серых брюках. Стройный, подтянутый, с шикарными часами на руке. Тёмные волосы аккуратно подстрижены и зачёсаны назад. Приятный на вид, но не вызывающий доверия. Его взгляд напоминал мне удачливого игрока в покер, который по совместительству был и владельцем преуспевающего лас-вегасовского казино. Раньше он был богат, а теперь — всего лишь владеет скромным маяком и тридцатью людьми в попечении. Он поднялся, пожал нам руки и представился Хойтом. Мы в двух словах описали себя, и мужчине понравилось моё успешное прошлое в гонках. Немного подумав, он припомнил пару моих выступлений, чем, конечно же, польстил. — Так что привело вас к нам, господа? — спросил он, присаживаясь обратно в кресло. Мы заняли скромные стулья напротив. — Мы бы хотели влиться в ваш дружный коллектив, — ответил я. — К тому же, я знаю полезную информацию, которая пригодится, если будем работать в команде. — Информация о том, как покинуть остров? — оживился он. — Да, но для этого понадобится много людей. — Мы всегда рады полезным гостям. Но… У меня к вам есть особый разговор, — мужчина заговорчески понизил голос, словно предлагал нам участие в какой-то сверхважной авантюре. — Вы сами понимаете, что в нынешней ситуации нам нужны крепкие и умелые люди. Мы с Рафи осторожно кивнули, не понимая, к чему он ведёт. Мы два здоровых парня, вполне подходим к его критериям отбора. Хойт тем временем закурил хорошую кубинскую сигару. Я пробовал такие во время короткой поездки на Кубу, куда я тоже, как и сейчас, махнул, чтобы трахать девок и нюхать кокаин. Былые времена, я так по ним скучаю! Выпустив дым, он продолжил прерванную мысль: — Еды хватает, но она на вес золота. По этой причине мы не берём детей, если они подобранные. И я видел отсюда, что с вами пришёл подросток. Он с неприятной ухмылкой кивнул на мыс, где мы пускали воздушного змея. Хорошо, что он хотя бы не заметил собаку. Впрочем, с ней можно уже и расстаться, всё равно шума больше, чем пользы. Я напрягся, но всеми силами попытался сохранить спокойный вид. Рафи открыл было рот, но я перебил его: — Он мой сын. Я не могу его оставить. — Не слишком ли ты молод для такого большого парня? — прищурился Хойт. Я и сам понимал, что это звучит глупо, но не отступал. — Так вышло. Я был молод и глуп, всё случилось на Кубе с одной американкой. Я, кстати, тогда курил точно такие же сигары, — я попытался беззаботно усмехнуться, словно вспоминал былые деньки. — Она там же и родила, у нас был долгий отпуск. Мы пытались жить вместе, но не вышло. Она предложила выбирать: или его забираю я, или она сдаёт его в кубинский детдом. Сам понимаешь, жизнь там и так не очень, а в подобных заведениях и вовсе кошмар. Некоторое время мы молчали. Я глядел на Хойта, а тот — на мыс. Двое мужиков у перил потягивали пиво, ожидая исхода. Я заметил, что бутылки в их руках запотели. Тут же вспомнилось: в рабочих комнатах горит свет. Значит, у них есть свой генератор, поскольку остров обесточен. В конце концов, мужчина заговорил: — Если он твой, то, конечно, я не могу вас разлучить… — Он уже большой, сумеет помочь, если что! — быстро заговорил я в надежде убедить его в нашей полезности. Хойт благодушно кивнул. Я чувствовал себя унизительно — ещё никогда в жизни я ни о чём не просил, а теперь распинался ради какого-то мальчишки. Но я же не мог оставить его на улице после всего, через что мы прошли. — Позволь мне лишний раз убедиться в правоте твоих слов, — вдруг сказал Хойт, а я незаметно сжал кулаки от злости. Пришлось натянуть на лицо услужливую улыбку. Хойт кивнул сидящему рядом безучастному мужчине и приказал привести утёнка сюда. Несколько долгих минут ожидания мы провели в полном молчании, глазея то на мыс, то на бесконечный синий океан. Вскоре они вернулись. Мальчишка встал рядом с нами, а Хойт пробежался по нему любопытным взглядом. — Привет, воробушек. Это кто тебе так подбил крыло? — дружелюбно улыбнулся босс, но от его улыбки мне стало не по себе. Может, утёнок и не заметил, насколько она пропитана ложью, но я видел засранца насквозь. В былые времена я бы не связался с таким, как он, но теперь у нас нет выбора. Мальчишка коротко рассказал, как на него напали мужики с бензопилой. Хойт спросил: — Этот парень, — он указал на меня, — кто он тебе? Моё сердце замерло на миг. Утёнок перевёл взгляд с Хойта на меня. В его глазах мелькнула дельная мысль. В тот момент я с облегчением понял, что он вполне смышлёный парнишка. Он протянул осторожно: — Он — взрослый, который в должной мере заботится о маленьком человеке и проявляет повышенную ответственность. Но мог бы, конечно, и лучше, — ещё один недовольный взгляд в мою сторону. Мальчишка до сих пор обижался. — А конкретнее? — усмехнулся Хойт. — Он мой… папа… Меня покорёжило от этого слова, но я сдержался. Было видно, что и утёнку ложь далась нелегко, но то, как честно он хлопал ресницами, запало в душу и Хойту, и тем двоим верзилам. — Молодой у тебя папка, — сказал Хойт вполне миролюбиво. Я с облегчением выдохнул. Воодушевлённый Джерри продолжил обманывать взрослых: — Да, он рано меня заделал. И теперь отец боится, что и у меня мозгов не хватит, и я тоже кого-нибудь заделаю года через два-три.       Все трое расхохотались, а утёнок горделиво встрепенулся. Хойт глянул на нас обоих по очереди, отыскивая сходства, которых не было. У меня тёмные волосы, у него светлые, с глазами то же самое. — Ну, хорошо, — сказал он, потерев руки. — Я не могу вас разлучить. Но перед принятием в нашу дружную семью вы должны выполнить одно задание. — Ещё бы было так просто, — недовольно фыркнул Рафи. — Ничего сложного, — поспешил заверить босс. — Вам нужно доставить одного человека. Человеком оказался один из его ребят. Мы получили описание, имя и место, где он раньше обитал. В принципе, задание не казалось слишком трудным — район был недалеко от золотого. Хойт просто не хотел рисковать своими проверенными людьми, да и машины у них, как назло, были не на ходу. Делать нечего — мы согласились. Он был нашим билетом домой. Спустились вниз и вернулись к машине. В кухне добрая кухарка угостила нас горячим хлебом, который мы с удовольствием жевали всю дорогу до района золотых бунгало. — Ради тебя я только что вылизал ему весь зад, — буркнул я, глядя на утёнка в зеркало заднего вида. — И какая она на вкус? — тот уплетал мякоть хлеба и почти не слушал. — Не начинай. — Да, ребята, признаем, что поведение Хойта было странным, — покачал головой Рафи. — В любом случае, всё позади, он разрешил нам остаться. Я лишь пожал плечами. Наши приключения только начинались, учитывая, что нам нужно было отыскать человека на острове с зомби. И ещё не известно, сможем ли мы выжить сами.