The Weary Ghost

Сумерки запечатывали тайны дня, нехотя уступали место ночи. Они рассеивались, превращаясь в едва заметную дымку тумана. В усталом, сломленном доме вспыхнул свет – второй этаж озарило робкое, холодное сияние бледно-молочного. Но он тут же погас, сгустив тьму, превратил её в вязкие, липнущие к оконным рамам чернила. Но в то же мгновение зал озарил всполох.       Крик филина разорвал ночной воздух. Скрежещущее, визгливое эхо прокатилось по пустынным улицам, раскололо небо на осколки; чёрный силуэт птицы сорвался вниз с крыши, и скрылся в листве карагача.       Заскрипели качели.       Сквозь шум листвы доносился их плач, тоскливое, щемящее сердце причитание. С каждым разом, по мере того, как вспышки набирали частоту и яркость, качели раскачивались сильнее, и вскоре сиденья рухнули на землю. Но цепи продолжали повиноваться с неистовой силой раскачиваться в стороны. Вспышка – сильнее прежних, - озарила кухню; остатки грязных штор захлопали на ветру. Всполохи, поднимая волну жара, слепили глаза и словно ожили, поочерёдно освещая комнаты в доме.       По стенам фасада зазмеились трещины. Очередная вспышка света озарила клочки бумаги, вылетевшие из окна. Они кружились, бросая хрупкие, ломкие тени, но вскоре легли на жухлую, осеннюю траву. С измятых кусочков изорванных фото смотрели лица людей, чьи имена давно стёрлись из памяти и могильных плит. Дом заскрипел, застонал и взвыл вместе с ветром. Казалось, здание выплёскивает свою усталость, и накопившуюся за долгое время боль – ожившие призраки из ныне безымянных могил решили взбунтоваться против закольцованного времени-капкана. Они безуспешно сотрясали двери, кидали мебель и вещи под бесконечную череду вспышек обжигающего света. Калейдоскоп вспышек поднимала обжигающие волны. Они сжигали бумагу, подпаливали ткань и бахрому паутины. И в этом безумном хаосе пыли и света зазвучали крики, грохот марша призраков, поднятых из безымянных могил. Или то был гром минутной стрелки, которая зияла чёрной траншеей на изжелта-бледном циферблате? Мощная вспышка – секундная волна, не более – вспыхнула в доме. Поток раскалённого воздуха с воем (или теми же криками бестелесных пленников прошлого?) накрыл дом, с грохотом выбил остатки стёкол. Закричал филин. Дом снова погрузился в усталую, сломленную тьму, лишь на мгновение осветив слабой вспышкой силуэты.